Люкс Альптраум
Притворство
Почему женщины лгут о сексе и какая правда за этим скрывается
Lux Alptraum
FAKING IT: THE LIES WOMEN TELL
ABOUT SEX – AND THE TRUTHS THEY REVEAL
Copyright © 2018 by Lux Alptraum
This edition published by arrangement with Seal Press an imprint of Perseus Books, LLC, a subsidiary of Hachette Book Group, Inc (USA) via Alexander Korzhenevski Agency (Russia).
All rights reserved
© Крейнина И., перевод на русский язык, 2020
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
* * *
Посвящается всем женщинам —
правдивым и обманщицам,
но особенно тем,
кто отчаянно борется за выживание
Отзывы
Эта книга прекрасна! Без нее намного труднее было бы начать разговор на непростую тему. Альптраум – незаменимый участник этой дискуссии, выразитель современного взгляда на секс и гендерные проблемы.
Книга стала для меня в буквальном смысле откровением… Люкс Альптарум очищающим огнем выжигает ложь и обман, развеивает мифы о сексе, а также разоблачает притворный стыд – то есть изгоняет все, что веками застило нам глаза, но оставалось незамеченным.
Новый, свежий взгляд на вещи, переворачивающий сознание!
Люкс Альптарум – бесстрашный публицист, создавший потрясающее руководство по «сексуальной политике» XXI века. Она помогает нам ориентироваться в этих темных водах, но не ищет простых ответов. «Притворство» красноречиво доказывает, что в сексе, как и в других сферах, не так важно, ЧТО женщины делают. Важнее понять, ПОЧЕМУ они это делают.
Эту книгу просто необходимо прочитать!
Дисклеймер: пояснение терминологии
Эта книга посвящена таким исторически сложившимся культурным понятиям, как женственность и секс. В прошлом представление о прекрасном поле было более категоричным, чем сейчас: любое человеческое существо, имеющее молочные железы, влагалище и матку, называли женщиной. Однако автор вовсе не утверждает, что у любой женщины непременно должна быть вагина; и наоборот: не всякого, у кого есть вагина, стоит именовать женщиной. Не существует универсального представления о том, какой она должна быть и что должна делать. Сексуальное поведение, гендерная роль и биологический пол – бесконечно сложные явления, и любая попытка обобщения и навязывания всем единой нормы обречена на провал.
Введение
Притворство
Утром 9 ноября 2016 года я проснулась и поняла, что погружаюсь в пучину отчаяния. Завершилась жесткая и бескомпромиссная многомесячная президентская гонка. Америка выбрала нового лидера. Вместо того чтобы отдать предпочтение бывшему госсекретарю, сенатору, первой леди, то есть настоящему профессионалу, претендовавшему на эту позицию, мы доверили страну магнату, разжившемуся на сделках с недвижимостью. Он напоминает героя реалити-шоу, набирающего популярность благодаря разжиганию ненависти, обману и пустым обещаниям. При этом многие избиратели искренне верили, что именно Дональд Трамп как раз и есть самый честный и достойный кандидат (1)[1]. А Хиллари Клинтон, напротив – та самая «лживая Хиллари» («Crooked Hillary»), как ее множество раз в течение года публично именовал ее соперник. Вместо назначения на высокий пост он предлагал отправить ее за решетку. При этом никто не обратил особого внимания на то, что известный и не раз удостоенный различных наград сайт Politifact, специализирующийся на фактчекинге – проверке достоверности информации, – подсчитал: Трамп четко и ясно говорит правду, никак не искажая ее, лишь в 4 % случаев (против 24 % у Клинтон) (2). Такие авторитетные личности, как, скажем, бывший главный редактор New York Times Джилл Абрамсон, заявляли во всеуслышание, что Клинтон «кристально честна, и ей можно верить» (3). Но значительную часть электората это не вразумило.
В то утро, когда до меня, наконец, дошло, чем закончились выборы, я почувствовала опустошенность. Впрочем, ничего удивительного не случилось. Мне больно было видеть, как поддержали Трампа и отвергли Клинтон. Однако ее поражение стало для нас уроком, помогающим осознать важные проблемы. Обвинения в двуличии, стремлении манипулировать, непредсказуемости – сколько же раз я все это слышала! И дело не только и не столько в том, что долгие годы, пока Хиллари занималась публичной политикой, ей указывали на все эти грехи. Просто многие, очень многие женщины в Америке смолоду постоянно сталкиваются с подобными упреками в свой адрес.
Стереотип, будто все женщины – лгуньи, особенно в том, что касается секса, глубоко укоренился в нашем сознании
Представление о том, что все женщины – лгуньи (особенно в том, что касается секса), глубоко укоренилось в сознании американцев. Считается, что все они коварные обольстительницы, ловко умеющие искажать истину, чтобы подчинить себе мужчину. Они меняют внешность, чтобы стать привлекательнее, скрывают свой сексуальный опыт, чтобы казаться невинными, делают вид, что секс им не интересен. Или имитируют оргазм, а потом, когда все кончено, начинают «кричать караул», то есть могут даже заявить об изнасиловании, чтобы отомстить мужчине, если тот чем-то их обидел.
Когда я впервые всерьез задумалась о том, почему нас так часто считают обманщицами, я была убеждена, что все это – результат ярого женоненавистничества, клевета и наветы, а на самом деле представительницы прекрасного пола чисты и правдивы. Образ хитрой «змеи» нарочно создается мужчинами, которые пытаются дискредитировать нас, чтобы удержать свою власть. Я была уверена, что представления о женщинах, умеющих кого угодно обвести вокруг пальца, – не более чем миф, не имеющий под собой никаких оснований. Но, погрузившись в тему, я быстро поняла, насколько ошибочными были мои изначальные установки. Конечно, в мире множество женщин, которых «неправильно поняли»: они предъявляют факты, а им в ответ только и твердят, что все это вранье. И в то же время есть такие сферы жизни, где многие из нас легко и привычно прибегают ко лжи – симулируют удовольствие, восстанавливают девственность, скрывают свое прошлое, изображая себя наивными овечками. Да, есть честные и достойные, которых обвиняют несправедливо. А сколько тех, кто сделал обман неотъемлемой частью своей повседневной жизни?
Мы врем, чтобы облегчить себе существование; мы врем, чтобы обезопасить себя; мы врем, потому что, даже когда говорим правду, все равно никто не верит. Однако главная причина нашей лжи в том, что мир требует от нас соответствия недостижимому идеалу. Только прибегнув к хитрости, можно пройти все круги ада и не сойти с ума. Вопрос не в том, стоит ли вообще доверять женщинам. Сформулируем проблему иначе: почему вообще мы лжем и что эта ложь открывает нам о нас самих?
Глава 1
Оргазм: правда или имитация?
Совсем недалеко, в пешей доступности от моего дома в юго-восточной части Манхэттена, находится кафе-кулинария Каца – одна из главных достопримечательностей нашего района. Все знают, какие в ней прекрасные сэндвичи с пастромой. Впрочем, многие слышали о ней вне всякой связи с едой. Здесь снимали культовую сцену из фильма «Когда Гарри встретил Салли» (When Harry Met Sally), и в кафе даже повесили табличку, указывающую, где именно Мег Райан демонстрировала, как можно имитировать оргазм. Если помните, в этой сцене одна из посетительниц, обращаясь к официанту и указывая на Мег – Салли, произнесла коронную фразу: «Принесите мне то же, что и ей».
Гламурные журналы и различные секс-наставники часто упрекают женщин в том, что те и не пытаются достичь настоящего, непритворного оргазма
Странно, что этот замечательный ресторанчик вспоминают благодаря эпизоду из старого фильма, хотя он фигурировал еще в десятке кинолент и в нескольких телесериалах. Однако сцена из «Гарри и Салли» накрепко врезается в память, перекрывая все другие впечатления. Скорее всего, это происходит потому, что авторы фильма не побоялись затронуть противоречивую, волнующую, но при этом табуированную тему. И не важно, считаете ли вы, что имитация оргазма – всего лишь небольшой и невинный спектакль, или полагаете, что женщины совершают большую ошибку, когда симулируют наслаждение в постели. Так или иначе, вы не можете не признать, что подобное притворство прочно ассоциируется с нашими представлениями о женской сексуальности.
Когда Кейтлин Дженнер, героиня реалити-шоу «Я – Кейт», недавно сменившая пол, проходит инструктаж по имитации оргазма, таблоид TMZ коротко и емко резюмирует полученный ею новый опыт: «Кейтлин начинает понимать, что значит быть женщиной» (4). Женщины всегда умели ловко прикидываться, демонстрируя удовольствие там, где на самом деле его не испытывали, причем такое происходило в самых разных сферах их жизни. Женские журналы и секс-наставники всех мастей бесконечно упрекают представительниц прекрасного пола в том, что те и не пытаются достичь настоящего, непритворного оргазма. Для многих он продолжает оставаться чем-то иллюзорным, и его вполне заменяет эрзац-вариант. А издания для мужчин, в свою очередь, без конца дают своим читателям советы, как распознать, действительно ли партнерша испытывает наслаждение. Поэтому мужчины убеждены: любая женщина, с виду вроде бы пребывающая на пике блаженства, на самом деле вполне может притворяться. Иногда публикации подкрепляются письмами от первого лица: какая-нибудь девушка, наконец, решила признаться в обмане и к тому же приправить свое письмо здоровой дозой раскаяния.
Предаем ли мы феминистские идеалы, если решаем адаптироваться к требованиям общества?
Эту всеобщую озабоченность аутентичностью оргазма хотя бы отчасти можно оправдать: действительно, во время секса люди иногда устраивают «театр», однако большинство дискуссий ведется не о том, о чем следовало бы. Ну, научитесь вы определять, когда наслаждение подлинное, а когда притворное, или заставите женщину поклясться, что она никогда не будет больше лукавить. Допустим, это уже маленькая победа, но что дальше? Ведь таким образом вы ни на шаг не приблизитесь к ответу на главный, наиболее острый вопрос: зачем вообще симулировать?
Обычно в статьях на эту тему приводятся простые объяснения: женщины имитируют оргазм, если секс посредственный. То есть так они хотят побыстрее покончить с неприятным занятием. Согласно этой версии, мы просто не понимаем своего тела или не умеем дать партнеру понять, что именно нам нужно. Или выбираем мужчин, которые не желают прислушиваться. Итог – неудовлетворенность (во всяком случае со стороны женщины). Однако чтобы не обижать партнера или чтобы поскорее отделаться от интимной обязанности, женщина решает изобразить, что испытывает сексуальный экстаз.
Женщины – умелые манипуляторы, но в конечном итоге все это не идет им на пользу: конечно, можно убедить мужчину, будто у того все получилось, однако при этом приходится жертвовать собственным удовольствием. Осознание этой дилеммы привело к тому, что очень многие люди публично выступили против лжи в спальне. Если бы женщины были более чуткими к сигналам своей физиологии, они смогли бы откровеннее говорить о своих потребностях, достигли бы оргазма и необходимость в обмане отпала бы. Если довести эту логическую цепочку до абсурда, получится, что притворщицы делают хуже не только себе. Они предают феминистское движение, цепляясь за отжившие мифы о том, чего хочет женщина в сексе. Из-за них тысячи мужчин продолжают верить, что можно считаться внимательным и щедрым любовником, не отказываясь от эгоистического поведения в постели.
Но так ли все это на самом деле? Разве в этом вопросе есть только черная и белая стороны? Правда ли, что женщины притворяются и жертвуют наслаждением только ради того, чтобы не ранить самолюбие партнера? Или есть другие, более сложные причины, заставляющие изображать оргазм, когда ничего не чувствуешь? Действительно ли те, кто симулирует, подводят всех, кто борется за женскую сексуальную свободу? А что, если таким образом женщины пытаются взять на себя контроль над половым актом? Да и вообще, почему подлинность чьего-то оргазма стоит широко обсуждать? Что такое вообще оргазм? Каков он? Откуда человек знает, что испытал его?
Для тех, у кого есть пенис, ответ на первый взгляд достаточно прост. Оргазм – это ощущения, сопровождающие эякуляцию. Надо сказать, сильные ощущения, почти восторг. Мужской оргазм принято тесно связывать с моментом семяизвержения[2], поэтому большинство представителей сильного пола не особо задумываются, испытали ли они его на самом деле или нет. Критерием тут, извините за прямоту, становится выброс спермы.
Не существует единого алгоритма, следуя которому можно гарантированно достичь пика наслаждения
Однако для обладательницы вульвы все немного иначе. В середине XX века первопроходцы в области сексологии Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон попытались описать «типичный» женский сексуальный цикл (5). Они разделили его на четыре стадии: возбуждение, плато, оргазм, разрядка. Эту модель в целом вполне можно соотнести с мужской: пенис эрегирует (вульва в это время увлажняется), мышцы набухают и начинают сокращаться, затем следует семяизвержение и оргазменные конвульсии. Далее – посторгазм, тело постепенно расслабляется.
Составленная Мастерсом и Джонсон схема очень ценна, и она, безусловно, соответствует тому, что испытывают многие женщины, так что врачи не без оснований продолжают использовать эти материалы для диагностики сексуальных расстройств. И все же за несколько десятилетий, которые прошли с момента первой публикации, линейную четырехфазную модель часто подвергали критике (6). Слишком уж свободно здесь проводятся параллели между мужским и женским сексуальным поведением. Создатели схемы сконцентрировались в основном на женщинах, способных достичь оргазма во время проникновения пениса во влагалище. Таким образом, они укрепили всеобщую веру, будто для женского оргазма необходим определенный тип сексуальной стимуляции, и в то же время обесценили «неоргазменные» удовольствия, не связанные со входом полового члена в вагину. За прошедшие годы многие другие сексологи пытались описать закономерности, которым подчинены женские реакции во время сексуального акта. Одни предлагали циклическую схему вместо линейной, другие – модель, в которую было включено нарастание желания (7), третьи учитывали наличие эмоциональной близости и другие нефизические аспекты общения с противоположным полом (8). Все эти исследования неплохо дополнили работу Мастерса и Джонсон, однако стало ясно: не существует единого алгоритма, следуя которому любая женщина гарантированно могла бы добиться оргазма (и к тому же была бы уверена на сто процентов, что действительно пережила высшее удовольствие). Причина тому проста: нет универсального критерия, который послужил бы индикатором подобного сексуального экстаза.
Оргазм сложно адекватно описать, как невозможно точно передать словами ощущения от щекотки или вкус шоколада
Этот факт может озадачить начинающих свое знакомство с миром оргазмов девушек, тем более что мало кто способен толком рассказать, что это за переживание. «Как, к примеру, вы передадите другому человеку ощущения, возникающие от щекотки?» – задается вопросом Чарли Гликман, консультант по сексу и отношениям из Сиэтла, который двадцать лет трудится на ниве сексуального образования. Ему даже довелось поработать в необычной должности – в качестве менеджера образовательных программ секс-шопа Good Vibrations в Сан-Франциско. «А как вы опишете вкус шоколада? – продолжает Чарли. – Мы обычно не даем определения таким вещам. Можем лишь предложить другому кусочек шоколадной плитки или пощекотать, чтобы наш собеседник сам понял, о чем идет речь».
Правда, не так просто кого-то «угостить» оргазмом, ведь это не шоколадка. И неудивительно, что малоопытная девушка, ищущая наслаждения, страстно желающая понять и распознать его, обращается к порнографии, или к любовным романам, или к статьям в журнале Cosmopolitan. Или в конце концов попробует прислушаться к собственному телу, пытаясь добыть нужную ей информацию.
Лично я узнала об оргазме не из женских журналов и не из романтических повестей, а из книги Питера Мэйла «Откуда я взялся?» (Where Did I Come From?). Она была написана в 1970-е и стала одной из первых ласточек в только что зарождавшемся жанре сексуально-просветительской литературы для детей. Сталкивались ли вы с этим классическим образчиком обучающего издания? Все факты и определения в нем приводятся прямо и без обиняков; все вещи названы своими именами. В книге было много иллюстраций: полноватая, несколько семитского вида обнаженная парочка должна была, видимо, изображать родителей ребенка, который склонился над этими страницами. Автор не обошел стороной такую актуальную тему, как наслаждение. Мэйл попытался объяснить детям, что секс – очень приятная штука, похожая на «легкую щекотку» (9), которая через некоторое время достигает кульминации – оба участника испытывают «сильную и радостную любовную дрожь» (10). (Создатели текста не ставят под сомнение способность партнеров одновременно испытать оргазм.) Читателям, желающим получше разобраться, что собой представляет эта «дрожь», Мэйл сообщает: «Не так просто рассказать, что это за ощущения. Но вы ведь знаете, как бывает, когда долго щекочет в носу, а затем вы чихаете? Тут происходит нечто подобное» (11). На соседней странице художник изобразил чихающего младенца и подписал: «Похоже, но намного лучше».
Конечно, легко было бы высмеять забавное сравнение оргазма и чихания (лично я не раз над этим подшучивала). И все же попытка Мэйла найти подходящую аналогию ничем не хуже, чем все другие, особенно если принять во внимание, какая трудная задача перед ним стояла – дать детям представление о деликатном явлении взрослой жизни. К тому же нарисованная им картина не так туманна и даже вполне реалистична по сравнению со многими другими фантазиями на эту тему. Приведу еще несколько описаний оргазма, которые мне довелось услышать от опрошенных мною женщин.
Мия, получившая о нем первое впечатление из просмотра порнографии, призналась: она думала, будто сначала происходит некое «мучительное действо под звук колоколов и всеобщий свист», и завершится оно «грандиозным финалом» – то есть пиком сексуального акта (почему первая часть «мучительна» и что при этом ощущает участник действа, оставалось для нее неясным). Девушка по имени Руби сказала мне, что в подростковом возрасте представляла себе оргазм как «напряжение, а затем расслабление», которое сопровождается «разливающимся по всему телу наслаждением». Ребекка, двадцатисемилетняя секс-блогер, считала, что он подобен «взрыву, прокатывающемуся по всему телу». При этом она была уверена, что подобное может произойти только во время полового акта, то есть когда пенис находится в вагине. Аманда Роуз, аспирантка двадцати трех лет, рассказала, что вела активную сексуальную жизнь несколько лет, прежде чем узнала, что такое оргазм (это произошло ближе к двадцати годам). Когда она училась в старших классах, то записала в личном дневнике навеянное слухами представление о нем: «нечто вроде покалывания во всем теле» или «легкий зуд, как бывает, когда хочется пи́сать»[3].
В женских романах встречаются очень яркие описания сексуального экстаза. Тридцатилетняя женщина – социальный работник поведала мне, что в подростковом возрасте почерпнула из такой литературы весьма туманное представление об оргазме. «Авторы его так расхваливали, – говорила она. – Они утверждали, что это потрясение для сознания, для всего женского существа. А то, что написано в книге, мы склонны принимать за истину, правда ведь?»
Несмотря на весь «хайп» вокруг оргазма, очень часто он оказывается не таким уж острым переживанием
Для тех, кто никогда не читал ничего подобного, приведу примеры. Некоторые писательницы прибегают к метафорам, связанным с левитацией: во время оргазма у вас «вырастают крылья, вы отрываетесь от земли, душа взмывает вверх, в глубины вселенной, устремляясь к звездам» (Хлоя Терлоу) (12). Другие обращаются к теме огня: «Мы достигли оргазма вместе: мое сердце было охвачено пламенем, тело и душу пронизывали электрические разряды, разбудившие миллионы нервных окончаний. Это было подобно взрывам фейерверков, тысячи искр рассыпались в небе и мерцали, как звезды» (Симона Фрейер) (13). Есть авторы, использующие растительные мотивы: «Что-то глубоко внутри расцвело и раскрылось, подобно лепесткам розы; по всему телу пробежала напряженная дрожь, а потом затихла, подчинившись расслабляющей волне. Из груди вырвался тихий и удивленный стон» (Мэри Бало) (14).
Журнал Cosmopolitan как-то опубликовал результаты опроса о том, каким женщины представляют себе кульминацию секса. Однако это мало что прояснило. Статья по мотивам начинается с ехидного замечания о девушках, которые «сомневаются», испытали ли оргазм («если вы говорите «кажется», значит, у вас его не было», – заявляют авторы статьи). Далее они приводят те же туманные описания, что и в романах. Например: «всепоглощающее чувство, прокатывающаяся по всему телу волна», «извержение вулкана… там, внизу», «сексуальная энергия выплескивается из тела», «как будто вы наполняете стакан водой, и она начинает переливаться через край» и, наконец «это как танец или как безумный аттракцион, самые крутые американские горки, какие только могут быть» (15).
Я не обижусь, если вы в сердцах скажете, что от всех этих определений голова идет кругом (кстати, оргазм может вызывать головокружение). Более того, разнообразие отзывов способно еще больше запутать неопытного читателя. Представляю себе молодую, не искушенную в сексуальных играх девушку, которой говорят, что пик сексуального экстаза – он как чихание и в то же время как фейерверк или как полет над землей, а вообще вы всегда его распознаете, когда он к вам придет. (Видимо, никто не принимает во внимание страх намочить простыни или просто вероятность, что ощущения будут неясными и их трудно оценить однозначно.) Утверждения, будто это самый лучший и незабываемый опыт, тоже мало кому помогают разобраться в ситуации, тем более что подобные эмоциональные оценки часто бывают далеки от реальности.
Несмотря на весь «хайп» вокруг оргазма, во множестве случаев он оказывается не таким уж острым переживанием. Он не вдохновляет на подвиги и не переворачивает все внутри. Этот факт идет вразрез с тем, что мы привыкли думать и говорить о сексе, но на самом деле кульминация сексуального наслаждения нередко оказывается не такой уж «взрывной», а очень даже обыденной. Правда, не так много женщин публично признаются в этом: рассказав, что оргазм у тебя невыразительный, ты как бы расписываешься в собственной несостоятельности.
Да, авторы Cosmopolitan уверены, что всякая женщина, испытавшая оргазм, поймет, что это было, однако на практике все немного иначе. Ажиотаж вокруг эротических эмоций ставит очень многих женщин в тупик: то, что они переживают как финал сексуального акта, оказывается не таким прекрасным, не дотягивающим до «стандарта», о котором им твердят на каждом шагу.
Руби призналась, что, когда «впервые испытала клиторальный оргазм, даже не поняла, что это было». Вопреки тому, что ей говорили все вокруг, вопреки собственным ожиданиям первые двадцать или более оргазмов были совсем не впечатляющими – настолько слабыми, что девушка сразу после них пыталась «собраться с силами» и довести себя до того самого волшебного взрыва. Правда, этому мешало посторгазменное состояние клитора, который был слишком чувствителен, так что невозможно было продолжать стимуляцию. «Возбуждение присутствовало, – сетовала моя собеседница, – но максимальная точка наслаждения была маловыразительной и длилась секунду. Никаких судорог, о которых так часто говорили, я не испытывала».
В жизни все бывает далеко не так, как в литературе и кино – ни фейерверка страстей, ни содроганий, ни стонов
Руби – не единственная женщина, знающая, что такое «более чем скромный» оргазм. Еще одна женщина написала о своем опыте в ЖЖ-сообществе с забавным названием Vagina Pagina[4] (16). Она рассказывает: «В определенный момент мне казалось, что все шло прекрасно – непринужденно, естественно, ритмично. Но после окончания полового акта моя промежность продолжала время от времени пульсировать, и это продолжалось минут десять или даже больше. И так каждый раз: по окончании секса меня еще долго терзает нечто вроде периодических внутренних конвульсий». (Мне это отчасти знакомо, потому что именно таким я помню мой первый оргазм – я была скорее озадачена, а вовсе не погрузилась в волшебный мир эротических ощущений, которые мне обещали статьи и книги на эту тему.)
Многих женщин сбили с толку прочитанные и услышанные ранее восторженные отзывы. А то, с чем им приходится сталкиваться в жизни, не всегда соответствует литературным описаниям – нет ни извержения вулкана, ни содроганий, ни стонов.
У Сары, диспетчера службы 911 (сейчас ей тридцать семь лет), первый оргазм случился во время эротического сна. «Я проснулась от того, что по телу прошли спазмы. Все физиологические признаки оргазма присутствовали, но я совершенно растерялась, – говорила она мне. – Реальность оказалась совсем не такой, как я представляла. Я думала, будут стоны и крики, как это иногда изображают [в мягком порно]. Ощущения (физические и эмоциональные) показались мне странными. Все было неожиданно… «тихо», другое слово трудно подобрать».
* * *
Еще больше могут разочароваться женщины, уже имевшие опыт сексуального наслаждения до того, как им объяснили, как именно это должно происходить: каким обязан быть оргазм и в какой момент сексуального акта он должен наступать. Например, двадцативосьмилетняя художница Ханна еще в детстве открыла для себя радости самоудовлетворения. Она достигала оргазма, ритмично сокращая мышцы таза. Только в позднем подростковом возрасте девушка поняла, что ее «упражнения на растяжку» (так она именовала их для себя) – это нечто вроде мастурбации. Вскоре ей стало ясно, что сексуальный экстаз, о котором все кричат на каждом углу, подозрительно похож на те самые ощущения, которые она получала благодаря своим нехитрым детским «техникам расслабления». Такой поворот, по ее признанию, «несколько обескураживал». «Неужели это все? – думала она. – Это и есть оргазм, которым все так одержимы? Я-то думала, там что-то грандиозное, преображающее. А иначе зачем так гнаться за ним, предпринимать такие усилия? Выходит, я могут достичь оргазма сама, когда мне скучно. Неясно, почему люди так на нем помешались».
= Есть люди, умеющие довести себя до сексуального экстаза усилием мысли, концентрацией внимания, игрой воображения
Гламурные журналы и многочисленные колумнисты, дающие советы о сексе, часто с сочувствием говорят о женщинах, которые не стесняются признаваться, что не испытывают во время полового акта ничего сверхъестественного. Общество хочет помочь им, научить уму-разуму: рассказать о техниках, о дыхательных упражнениях, о способах достижения полного эмоционального контакта с партнером или, на худой конец, подсказать, какой именно вибратор купить. Скажем, Cosmo и правда редко посвящает статьи посредственному оргазму. Но это не значит, что «скромное» удовольствие не имеет права на существование. Оно достойно уважения не меньше, чем взрыв эмоций и дождь из розовых лепестков, о которых мы слышим со всех сторон. (Впрочем, никто из опрошенных мною женщин не поделился со мной особо экзотическими впечатлениями. А ведь я специально с пристрастием допрашивала их, чтобы узнать, сталкивался ли кто-то с необычными ощущениями, например с такими, как я в подростковом возрасте. Мне казалось, что моя вагина стремится крепко захватить какой-нибудь предмет и в то же время не в состоянии удержать его.)
Причина подобных расхождений восприятия в том, что оргазм в целом явление очень неоднозначное. Он может проявлять себя по-разному. Ему невозможно дать строгого определения. Как пишет Эмили Нагоски в книге «Как хочет женщина» (Come As You Are):[5] «Это внезапная, непроизвольная разрядка сексуального напряжения» (17). Такое описание, вероятно, покажется слишком будничным, примерно таким, как те переживания, которыми поделились опрошенные мною женщины.
Все мы разные, а потому и оргазмы у нас разные. У кого-то вагинальный, у кого-то клиторический; кого-то сводит с ума прикосновение к соскам, кого-то возбуждает анальный секс, а кто-то дойдет до пика восторга, просто попав с любимым под проливной дождь. Некоторые из нас могут довести себя до сексуального экстаза усилием мысли – благодаря определенной концентрации внимания или игре воображения. Иногда пик наслаждения сопровождается сокращением вагинальных мышц, что принято считать верным признаком оргазма, однако это вовсе не обязательно (если бы это было главным и единственным критерием, данная глава оказалась бы намного короче).
= Раньше все думали, что секс нужен только для деторождения, а теперь считается, что только ради оргазма
Что же объединяет столь разные оргазмы? Чувство завершенности, окончания процесса. Взрывная волна может пройти по всему телу, а может и не пройти. Нередко приходится слышать, что сначала все было так волнующе и прекрасно, а потом вдруг неожиданно прервалось, и все. Завершилось так, будто ничего и не было. Действительно, такая история не очень-то похожа на кульминацию любовного романа. Наверное, нам стоит пересмотреть свое отношение к этому вопросу. Чрезмерная романтизация «большого взрыва» не просто не позволяет трезво оценить реальность; она к тому же мешает людям (особенно женщинам) наслаждаться сексом. Не всегда оргазм становится мощным и сложным переживанием, но когда мы в любом разговоре пытаемся представить его именно так, то ставим перед женщинами еще одну неразрешимую задачу, обозначаем недостижимую цель. Получается, что недостаточно приятных ощущений, а чувство радости и счастья надо отодвинуть в сторону. Нельзя расслабиться или сконцентрироваться на партнере. Приходится постоянно ломать голову, как довести страсти до «точки абсолютного кипения». А это очень портит жизнь.
В общем, если вас удовлетворяет секс – прекрасно. Ничего другого и не нужно, даже когда дающий радость сексуальный контакт не увенчался оргазмом (хотя кому-то такое заявление покажется просто кощунственным!).
* * *
Эрин Баслер, врач, представитель Центра изучения сексуальности и здоровья в Род-Айленде (Rhode Island’s Center for Sexual Pleasure and Health), смеется: «Сначала принято было считать, что люди занимаются сексом только для деторождения, а теперь все уверены, что только ради оргазма».
Баслер отмечает, что, по ее мнению, ни первая, ни вторая мотивация не должна восприниматься как универсальная. Человечество с незапамятных времен искало способы контроля над рождаемостью, и это доказывает, что по большому счету продолжение рода никогда не было для людей основной причиной для вступления в интимные отношения. Но если и оргазм не главная причина, то зачем же мы вообще этим занимаемся? Объяснения, по мнению Баслер, могут быть очень разные: можно получать удовольствие от физического контакта, можно стремиться сделать приятное другому или снять таким образом собственный стресс. Сексуальная игра, не ведущая к оргазму, тоже часто радует. В общем, мы занимаемся сексом, «потому что прикосновения к эрогенным зонам приятны». Нам навязали восприятие секса как процесса, который обязательно должен прийти к определенному результату, но тогда можно воспринять всякий контакт как своего рода эксперимент, который либо приведет нас к поставленной цели, либо «заставит вернуться к началу».
Выводы доктора из Род-Айленда подкрепляются теми беседами, которые я вела с женщинами, расспрашивая об их половой жизни. Джулии, жительнице Лондона (тридцать два года), легче достичь оргазма с помощью мастурбации, чем во время секса с партнером. Она утверждает: «Сексуальный опыт для меня – это все, что угодно, но только не оргазм». Что она имеет в виду? Ей льстит, когда ее мужчина заводится, глядя на ее тело; ей приятны ласки, телесный контакт; ее радует, что кто-то приходит в восторг, проникая в нее.
Руби, которую я уже упоминала, разделяет «сексуальное влечение» и «устремленность к оргазму». «От секса я, безусловно, жду удовольствия, – поясняет она. – Но оргазм необязателен. Мне просто нравится, когда пенис входит в меня под определенным углом и достаточно долго совершает движения».
О такого рода удовлетворении говорила и Аманда Роуз. Ее способность достигать пика наслаждения напрямую связана с фазой менструального цикла. «Ритмичный танец тел», по ее выражению, сам по себе прекрасен, даже если она знает, что в этот вечер не достигнет эмоционального взрыва. Бывает, что у Аманды нет сильного стремления к близости, но при этом она все равно соглашается на нее, не ставя перед собой цели испытать оргазм, а просто чтобы снять напряжение в конце тяжелого дня. После этого, кстати, сон лучше и крепче.
= Большинству из нас проще достичь разрядки наедине с собой, чем разделить ее с партнером. И все же мы не отказываемся от партнерского секса
Двадцатидвухлетняя Барбара, дизайнер из Венесуэлы, полагает, что «переплетение обнаженных тел, прикосновения, ласки, поцелуи, игра губ и языка, изучение укромных зон, нежные слова, шутки и тихий смех, вдыхание аромата волос партнера, шлепки по ягодицам» – все это уникально для игры двоих. «Оргазм я могу обеспечить себе и сама. Но такие радости – нет».
Другие женщины говорили, что секс для них – это возможность подарить удовлетворение своей половине. Сара замечает: «Я вообще не очень люблю физический контакт, а вот для моего мужа это важно». Он многое делает для нее в быту, чтобы таким образом продемонстрировать свою любовь. А она идет навстречу его желаниям в постели[6].
А вот другую мою собеседницу, Джулию, волнует все, что связано с семяизвержением, и вообще для нее мужской оргазм важнее, чем собственный. Примерно о том же говорила мне тридцатилетняя женщина-соцработник, с которой я провела большое (анонимное) интервью. «Моя цель – возбудить мужчину и довести его до оргазма, – рассказывала она. – Иногда мне удается расслабиться настолько, что меня тоже захватывает этот процесс. Тем лучше – от этого партнер заводится еще больше… Такова уж одна из моих причуд – мне очень нравится смотреть, как мужчина кончает»[7].
Действительно, сводить секс к погоне за оргазмом было бы слишком примитивно – это чрезмерно упростило бы ту многогранную реальность, которая стоит за тонкостями интимного общения и многочисленными нюансами наслаждения. Большинству из нас проще достичь разрядки наедине с собой, чем разделить ее с другим. Но все равно мы стремимся к партнерскому сексу. Значит, где-то глубоко внутри каждый из нас осознает, что оргазм – не главное, это не все, что нам нужно, и не предел всех возможных желаний.
= Согласно опросам, около 15 % женщин уверены, что не способны испытать оргазм