Ты обязательно дождёшься счастья 

Твёрдой поступью по тротуару шла молодая женщина высокого роста. Холодный сентябрьский ветер обгонял её жёлтой листвой тополей, заставляя убегать и от измороси дождя. Прохожие также стремились спрятаться в уюте помещений.

Женщина, направляясь в свой магазин по продаже живых цветов и сопутствующих им товаров, прошла мимо продуктового магазина, у которого заметила низкого, щуплого мужичка. В старом спортивном костюме, в вязаной шапочке, он старался укрыться от измороси за колонной. Хмыкнув на его образ, женщина, однако, поёжилась представив, как ему холодно. Встрепенувшись плечами сразу забыла про него — ей не было дела до этого заморыша, так как не любила людей.

Нельзя сказать, что это было человеконенавистничество, просто не любила, — женщин, потому, что встречаются среди них дамы красивее и складнее её. Мужчин — из-за насилия, которое совершили над ней одноклассники.

Она зашла в цветочный магазин. Поговорив с продавцом Ириной, записала в блокнот наименования товаров, которые заканчивались, забрала из кассы дневную выручку. Достав сотовый телефон, в памяти которого было всего три номера — Ирины, поставщика и её тётушки Оли, позвонила поставщику, сделала заказ. Попрощавшись с Ирой, пошла в рядом расположенный банк, там пробыла некоторое время необходимое для сдачи наличности.

Так она проводила практически каждый вечер.

Возвращаясь, всё-таки обратилась к мужчине, грубо спросив:

— Что, в магазин-то не зайдешь? Замёрз ведь!

Мужчина ответил, что его пригласят, когда народ рассосётся. Ему поручат перебирать гнилые овощи.

— А-а-а, тогда ладно, — бросила женщина и пошла прочь.

Однако, дойдя до угла, остановилась, подумала о чём-то и грубо выругалась. Вернувшись к мужчине, опять грубовато поинтересовалась:

— Что тебе купить? Портвейн? Хлеб? Сигареты? — ему нужен был только хлеб и лимонад или квас. Набирая в магазине продуктов, она поняла ошибочность своего суждения, принимая каждого мужчину, стоящего у магазина за алкаша или попрошайку. В дополнение к хлебу прикупила нарезки колбасы и сыра.

— Меня зовут Ольга, — представилась женщина. «Андрей». Казалось, что мужчина экономил силы, до того немногословно он отвечал. — Вот купила вам хлеба с колбасой и сыром. — мужчина сразу откусил краюху булки, быстро пережевал, давясь проглотил.

— Ступайте домой, трясетесь от холода.

— Не здешний я. Из Макинска Акмолинской области.

Вспышкой пришло решение:

— Пойдём…те, у меня покушаете и согреетесь. — мужчина продолжая откусывать хлеб, поплёлся вслед.

По дороге они молчали, а Ольга вспоминала, как в восьмилетнем возрасте притащила домой котёнка, от которого потом заразилась лишаем. Ольга обругала себя за то, что когда-то пожалела котёнка, а сегодня чуть не осталась равнодушной к замерзающему, голодному человеку.

А в детстве её налысо постригли и долго лечили. Лечили злые, чем-то недовольные врачи из инфекционного отделения. Может, по этой причине, у неё выработался иммунитет — она больше никогда не болела.

Жила Ольга недалеко, но этого оказалось достаточно — Андрей, совсем ослабевший, не мог угнаться за рослой, метр девяносто ростом, женщиной. Решения она принимала быстро — он должен переночевать у неё, а там видно будет.

— Сейчас я тебя покормлю. — неожиданно перейдя на дружеское "ты", сказала Ольга. — У меня супчик есть свежий, будешь?

Андрей, присевший на табурет, кивнул. От тепла его начало трясти. Еда и приятная обстановка пошли ему на пользу, озноб прошёл.

— Сейчас покупаешься — не люблю грязных людей! А потом ляжешь вот тут на диване спать. Утром посмотрим.

Пока Андрей купался в ванной, она решала, как быть с его одеждой, вонявшей и дряхлой. Из своей одежды женщина не могла подобрать ничего — слишком большая разница в комплекции. Оля сходила к соседям, у которых был сын примерно такого же телосложения, как и найдёныш. Соврала им, что приехал двоюродный брат, которого избили в поезде, забрав при этом все вещи. Подростки быстро вырастают из новой одежды — у соседей действительно оказалось много вещей пригодных для Андрея, но от денег, предложенных за вещи, отказались.

Андрей ещё нежился в ванне. Ольга со стыдом зашла в ванную, сказала насчёт одежды. Он начал протестовать, но согласился с её упорным взглядом.

Ночью Андрею стало плохо — всё-таки простыл! Врач, приехавший на «скорой», сказал — ОРВИ, прописал лекарство. Предупредил о необходимости обратиться к терапевту. «Сейчас могу сделать только укол», — сказал врач.

Вести Андрея в поликлинику, Оля не хотела, помня свое «лечение». Сбегала в аптеку, набрала лекарств. Фармацевт также посоветовала, как лечить простуду.

Для женщины, которая не болела двадцать лет, у которой не было детей и родственников, чтобы набраться опыта в лечении — это был трудная задача.

Утром Андрей рассказал, каким образом он очутился в таком положении. У него действительно отобрали деньги. Работал он на стройке в городе. Получив зарплату, собирался поехать домой в Казахстан. На вокзале грабители затолкали его в тёмный угол, начали искать деньги, видимо, знали о получке. Они отобрали деньги, кинули одежду и рюкзак с остальными вещами под проходящий тепловоз. Поэтому он в такой одежде — это роба, которая осталась не тронутой, потому что лежала в пакете. В городе, из знакомых был только заказчик, но до него не доберёшься.

— И документы забрали? — посочувствовала Ольга.

— Да зачем они им нужны, вон в пакете. Правда, загрязнились под локомотивом…. Можно телевизор посмотреть? Хочется новости узнать.

Телевизор был старый, ещё старше хозяйки и "не включался лет семьсот". Оля попыталась включить, однако, дымок, пошедший из агрегата, задушил всякую надежду. «Лучше я тебе книгу почитаю», — предложила Оля.

Так прошли два дня, пока он лежал, время от времени вставая покушать, по нужде. Сначала Ольга читала ему детектив. Потом сама не заметила, как перешла на рассказ о своей жизни.

Мама умерла, когда Ольга была уже почти взрослая, а отца совсем не было.

«Бросил?», — поинтересовался Андрей.

Оказалось, что он погиб на войне. На афганской. Мама была уже беременна, когда любимого человека призвали в армию. Его родители, узнав о беременности, очень обрадовались, мечтали, как сделают свадьбу.

— Но…, но скоро пришёл цинковый гроб. В-о-от! — выдохнула Оля.

От такой беды родители отца заболели и скончались. Осталась мама Оли одна, только её сестра, тоже Ольга, помогала растить малышку. Может, души всех близких, может, помощь тётушки, помогли Оле вырасти.

— Видишь, какая я махина?

Она никогда не была худенькой, как родилась крупной, так и росла — полнее и выше всех в садике, в школе.

Он иногда задавал вопросы, а иногда рассказывал о своей жизни.

Андрей попросил верёвку или шпагат.

— Устал я бездельничать, давай буду макраме плести.

Шпагат нашёлся в цветочном магазине. Вечером того же дня Андрей, сев на диване, начал плести, а Оля продолжила говорить.

Со времени смерти мамы никогда не говорила так много.

Ольга была замкнутым человеком из-за нелюбви к людям. Люди это чувствовали, поэтому сами не начинали беседу. Мужики во дворе побаивались её, за глаза называя, то «зуболомкой», то какой-то Юлей Дуловой.

— Это из комедийной передачи, там есть персонаж, такой же комплекции, как ты, — пояснил Андрей. — А почему «зуболомкой»? — спросил он.

Смущаясь, слегка краснея, Оля рассказала, что в пятнадцать лет влюбилась в одноклассника, подходящего ей по росту. Через некоторое время он стал домогаться её, но…

— Я, дура, не далась, — пламя стыдливости покрыло щёки хозяйки, — может, всё было бы по-другому. Может, расстались бы по-товарищески.

В шестнадцать лет парень, устав ждать, заманил её в кабинет физики. Там были ещё четверо однокашек. Они повалили её на стол, четверо держали, а он начал насиловать. Было ужасно больно и стыдно. Но в какой-то момент старый стол, не выдержав раскачиваний, развалился. Опешившие парни не успели отойти в сторону.

Злыми, резкими ударами кулаков, которые были сжаты с самого начала насилия, Ольга выбила челюсти двоим насильникам. А тому, который стоял со спущенными штанами, одним ударом ноги попала в пах и в довершении поломала нос коленом — тот в это время сгибался от боли. Подруга у неё в школе была одна, но и та оставила её после этой истории. «Вот, так вот!», — со вздохом рассказала Ольга о самом позорном инциденте в своей жизни.

Интерес учиться дальше у неё пропал. Потом умерла мама. Квартиру, которую маме завещали родители Ольгиного отца, продала, организовав цветочный бизнес.

— Цветы я люблю. Цветы не говорят и не обижают.

Когда Андрей уставал вязать и ложился спать, она продолжала думать.

«Что же я до конца жизни буду одна? Может, попробовать связать свою жизнь с этим человеком?» Мысли не давали ей покоя. Они толкались в её голове, как люди на привокзальной площади. Надо поправить Андрею здоровье, откормить, одеть его по своему вкусу. Сразу в голове зазвучали строки из песни: «Я его слепила из того, что было, а потом, что было, то и полюбила».

«И полюбила…», — произнесла она вслух. Но тут поняла — в действительности-то у неё не было чувства любви. О ней она много читала, но почувствовать, если не считать школьной увлечённости, свою любовь ей не доводилось.

Посмотрев на спящего Андрея, подумала: «Полюблю ли я его…? А он меня? — В романах так прекрасно описывается состояние влюблённых героев, но у неё ничего такого не чувствовалось. — Может, у меня вместо сердца камень? Вообще способна ли я любить? Стой! А люблю ли я сама себя?»

Комок в горле придушил её. По щекам покатились слёзы. Сколько себя помнила, она никогда не плакала. А тут слёзы потекли.

«Как у Кая растаявшая льдинка вытекла из глаза. Сначала надо полюбить себя! Себя, как человека! Как женщину! Как даму! Почему же я так зла на всех? Глупо ненавидеть людей, большинство из них добрые и приветливые. А себя за крупное телосложение, вообще не стоит винить. Если меня пропорционально уменьшить в размерах, я буду просто пухленькой женщиной. Не надо стесняться своего роста. Лицом я тоже не страшная», — рассуждала она.

Подумав, поняла, что можно одновременно полюбить и себя, и Андрея. Да и весь мир, с его невзгодами и радостями.

Зеркало старинного трюмо стоящего сейчас в зале отразило её лицо, часть фигуры, но не более. Хотелось глянуть с другого ракурса на себя. То маленькое зеркало с отслоившейся местами амальгамой, висевшее ещё со времён маминой молодости в ванной, не позволяло рассмотреть тело со стороны. Обнажившись в ванной комнате, в остатках серебра Ольга попыталась разглядеть хотя бы грудь. Приподняла железы, ощутив их налив тяжестью и упругостью, ещё два-три раза повторила действия. Ареолы уменьшились в диаметрах, соски выстрелили наружу своим величием. Пальцы ощутили ту твёрдость, какая возникала от юношеской мысли об Сашке, однокласснике. В забывчивости переласкав сосок, довела возбуждение до тепла над холмом Венеры. Попытка забыть о тех нескольких актах онанизма на образ мальчишки, только ещё больше раззадорила фантазии.

Тёплая вода из душевой лейки, ласкающе омывала женскую грудь, стекая ручьём, напоминала об истинном предназначении соска. Мысли выстраиваясь в ассоциативный ряд: сосок — кормление ребёнка — его рождение, привели к естественному процессу зачатия. Зачатия только натуральным способом — коитус с мужчиной.

Бесконтрольно оставленные ладони уже барражировали над лоном, запускали длинные пальцы к набухшим валикам губ, в жар влагалища. Плотно придавленные к лобку ладони мочалились о шёрстку, а пальцы двигаясь по длине малых губок, заминали их в кратер вагины. Такая ласка женщине понравилась, продолжая наслаждения, она ввела в процесс образ Андрея с его незнакомым ей пенисом. Два средних пальца взяли на себя роль мужского органа, нырнули в глубь влагалища. Погружаясь по ладонь, пытались достать до какой-то скрытой вдали тайны. Оля согнулась в спине, не отвлекаясь на шум струй по спине и занавеске, максимально погрузила в лоно, за лобковую кость….

Одна рука и колени, опираясь о дно ванны удержали оргазмирующее тело от обрушения.

Не стыдясь отражения, Оля сушила феном волосы, расчесывалась. Мастурбация, впервые доведённая до оргазма, окончательно поставила точку — надо совершить акт с мужчиной.

Проходя через зал в свою спальную, женщина бросила взгляд на мужчину — только скромность и воспитанность удержали её сейчас от поступка, который она додумала уже лёжа на своей кровати — лечь на узенький диван, перекатить лёгкого мужчину на себя….

"Нет! Хватит Оля! Это уже явный перебор. Одна овечка, вторая, третья…, десять…"

Уже засыпая, решила:

«С утра пойду тратить деньги. Приведу сначала себя в порядок, сделаю стрижку. Куплю новой одежды. Куплю телевизор, дабы посмотреть, как в других местах люди живут. Хоть и ненавижу я этот телик, который показывает красоток, но куплю. Надо же начинать любить мир».

Она много не тратилась, поэтому приобрести это всё могла — сбережения были. Могла купить и машину. Но езда с инструктором ей была противна, а вот ходить пешком Оле нравилось.

Утром за завтраком узнала у Андрея, какой телевизор купить. Совет Андрея устроил её.

— Вернусь только к обеду, — сказала Оля.

Если с покупкой телевизора и стрижкой всё обошлось прекрасно, то с выбором одежды был полный крах. Раньше она покупала одежду в мужском отделе. Пройдя по нескольким отделам с женской одеждой, поняла — придётся идти в ателье.

«Я люблю себя, я люблю мир, я люблю людей», — твердила аффирмации про себя, когда с неё снимали мерку и рекомендовали фасон одежды.

Пока Оля ходила по своим делам, Андрей приготовил нехитрый обед. Спросил разрешения позвонить домой, предупредить родителей.

— Надо соврать, что получил ещё один заказ, — объяснил он свое желание.

Андрей сплел кашпо для цветочного горшка, который стоял на подоконнике, затем, прибив гвоздь к стене, повесил горшок с цветком. Идея Оле понравилась, и она согласилась, что, ещё несколько таких же кашпо будут висеть по разным углам. Только какие цветы можно подвешивать, а какие нет, укажет сама.

Перед сном Оля опять размышляла, как будет выглядеть такая пара, как она с Андреем. Сразу представила, какие дразнилки придумают соседи. «Слониха и Бобик», — не самое обидное, что ей пришло в голову. Ну, допустим, она его полюбит. А полюбит ли Андрей её? А даже если полюбит, то потом через год-другой, захочет другую женщину? Сам он ведь рассказывал, что не может спокойно проходить мимо «дамочек». Что его жена ушла именно по этой причине.

«Я же его убью за это…! О! Прогресс! Я уже начинаю ревновать, — такие мысли одновременно радовали и огорчали. — А пускай он мне ребёночка сделает и едет куда захочет. Я буду любить ребёнка, ребёнок меня», — надумала она. Поразмышляла, как поговорить с Андреем на эту тему, чтобы не обидеть, мол, я тебя выходила — теперь, что хочу, то и требую.

На следующий день она позвонила тётушке, сказала: «Мне нужен совет, я сейчас приду». В деревню до тетушки можно было доехать на автобусе, но это дольше, чем пешком идти через лес. Тропинка уже натоптана, многие так ходят. Через полчаса она уже сидела за столом у тётушки Оли. Рассказала о том, что с ней произошло. Спросила, как ей сказать Андрею о задумке. Тёзка прослезилась от такой вести.

— Уже думала, умру, не увижу внучат.

Подсказала, что говорить избраннику. Напомнила о физиологии женского организма. Так как Оля не хотела идти к гинекологу, настояла на том, что ей это необходимо. Тут же позвонив своему врачу, тётушка договорилась насчёт немедленного визита к ней.

Осмотр длился долго. Стыдно. Врач скрупулёзно осмотрела её. Провела опрос. Спросила о партнёре, о его здоровье, привычках.

— Рожать можешь, у тебя хороший, крепкий организм, — сказала гинеколог и пояснила, в какие дни наибольшая вероятность забеременеть. По подсчетам это возможно через пять дней.

Пока возвращались от врача домой к Ольге, тётушка дала ещё советы о том, как вести себя во время близости.

— Они, мужики тоже ранимые. Они могут не возбудиться. А дождевого червяка очень трудно засунуть в норку, — закончила она юмором.

Посидели, попили чай. Андрей рассказывал тётушке о себе, о своей профессии. Хотел проводить её домой, но на дворе уже холодало, а верхней одежды у него не было. Выйдя на улицу, Ольга старшая высказала свои впечатления об Андрее:

— Да! Мелковат он, даже по сравнению со мной. Но ребёночек от него будет отличный.

Три дня, из которых два вечера не прошли без эротических фантазий на тему совокупления с мужчиной, у Ольги ушли на подготовку себя к разговору с Андреем. Три дня Оля, стыдя себя, отводила взор от брюк, в которые был одет Андрей.

— Хочу купить квартиру трёхкомнатную. Не знаю, как быть с ремонтом. Поможешь? Обязательно надо будет сделать детскую комнату! — Андрей сразу согласился — возвращаться домой без денег не мог. Добавил:

— Если проект дома аналогичный этому, то лучше купить четырёхкомнатную. Кухни и санузлы в этих проектах маленькие. С дизайном квартиры я тоже помогу — насмотрелся как люди изгаляются, решил обучиться.

— Завтра сходим в магазин и купим тебе нормальную одежду. Не ходить же тебе в обносках…. Это как подарок тебе будет.

Андрей сходил в душевую, затем лёг спать. А Оля…. Оля не осмелившись начать разговор о зачатии, подбирая в мыслях фразы какими, не травмировав не только Андрея, но и себя, надо попросить о необычном подарке, оставила без наблюдения подсознание. Только набат желёз-колоколов, матки-звонницы охваченных жаром страсти, перехватили сознание, прося обратить внимание на истому-сласть.

Опасаясь грохота падения, женщина, заткнув глотку совести наслаждением, легла на дно ванны, закинула ноги на её борт. Новый способ стимуляции — напряжение ягодиц с поднятием таза, добавили массу новых восприятий.

Направила руки на ласку изнывающих грудей, сжимала ноющие от малоизученной боли соски, приподняла железы ко рту, смогла коснуться соска языком, застонала от этой эйфории.