Елена Стриж
ЧТО ТАМ?
Елена Стриж © [email protected]
В оформлении книги использована фотография с https://stock.adobe.com по лицензии CC0
Рисунки Шорохов В. Л. © [email protected]
* * *
Предисловие
«Любовь есть единственная разумная деятельность человека»
Когда мальчик осознает, что он не такой как девочка? Когда девочка сравнивает себя с мамой? Как я родился на свет, и зачем взрослые целуются? Это первое, в чем пытается разобраться каждый, а что потом?
В книге собраны рассказы из разных книг, но объединяет их одно: желание разобраться через истории героев, что такое эротизм, влечение, сексуальность и любовь.
Эротизм — Érotisme, Искусство наслаждения? Скорее искусство желания и искусство вызывать желание вплоть до умения наслаждаться самим желанием (собственным или желанием другого) с целью достичь более тонкого или более длительного… (Философский словарь Спонвиля)
Сексуальность — совокупность биологических, психофизиологических, душевных и эмоциональных реакций, переживаний и поступков человека, связанных с проявлением и удовлетворением полового влечения.
Сексуальность является врождённой потребностью и функцией человеческого организма, подобно процессам дыхания, пищеварения и др. Человек рождается с определённым физиологическим сексуальным потенциалом, далее сексуальность формируется уже в рамках индивидуального жизненного опыта.
Любовь. Различение отдельных типов любви можно видеть уже в древнегреческом языке:
«эрос» (др.−греч. ἔρως) — стихийная, восторженная влюблённость в виде почитания, направленного на объект любви «снизу вверх» и не оставляющая места для жалости или снисхождения;
«филия» (др.−греч. φιλία) — любовь-дружба или любовь-приязнь, обусловленная социальными связями и личным выбором;
«сорге» (др.−греч. στοργή) — любовь-нежность, особенно семейная;
«агапэ» (др.−греч. ἀγάπη) — жертвенная любовь, безусловная любовь, в христианстве такова любовь Бога к человеку.
Греками выделялось ещё 3 разновидности любви:
«людус» (лат. ludus) — любовь-игра до первых проявлений скуки, основанная на половом влечении и направленная на получение удовольствий;
«мания» (др.−греч. μανία) — любовь-одержимость, основа которой — страсть и ревность. Древние греки называли манию «безумием от богов»;
«прагма» (др.−греч. πράγμα) — рассудочная любовь, когда переживание этого чувства в человеке побуждается не сердечной привязанностью, а лишь в корыстных интересах с целью извлечения выгод и удобств.
Читайте и делайте свои выводы.
«Без любви жить легче, но без нее нет смысла»
Всему есть начало[1]
Мама как я родился? (глава 7)
— Мама, ты меня родила? — спросил мальчик у женщины, что лежала на надувном матрасе в кемпинговой палатке.
Вот уже третий год две семьи собирались вместе и отправлялись на неделю к озеру, что около поселка Трошково. Озеро огромное, с одной стороны подходил маленький поселок, а другая его часть уходила вглубь леса. Именно тут Виталий и нашел место для лагеря. Чуть в стороне текла река Липка, пологий и длинный берег.
Мужчины целыми днями ловили рыбу, женщины загорали, а Вадим, мальчик лет одиннадцати, обычно сидел у костра. Ему нравилось подкладывать дрова и смотреть, как они, потрескивая, сгорали. А когда наступало время что-то варить, то тут он отрывался от созерцания и разводил уже по-настоящему большой костер.
— Как это? — спросил мальчик, прикоснувшись к животу своей мамы.
Женщина не уходила от темы, сын уже взрослый и сказать, что нашли в капусте глупо, а про аиста даже наивно. Она не знала, как ответить на вопрос сына, но и молчать не могла.
— Ты рос вот тут, — ее ладонь легла на живот и погладила его, словно там кто-то спал.
— Прямо здесь? — удивился мальчик и провел своей ладонью по ее животу.
— Да, ты барахтался и пинался.
— Пинался?
— Ну да, если спать не хотел. Да еще как, аж сюда, — и женщина, не поднимая головы, взяла ладонь сына и потянула ее выше, прямо к груди. — Отсюда и… — рука заскользила вниз, — сюда.
Мальчик смотрел, как гладкий живот чуть прогнулся, как под его ладонью напряглись мышцы, он чуть надавил и тут же отпустил. Женщина улыбнулась и опять погладила свой живот.
— Ты спал целыми днями, а когда родился только и делал что кричал.
— Спал… — мальчик внимательно посмотрел на пупок мамы, потом сел и посмотрел на свой. Женщина краем глаза заметила и пояснила.
— Это пупок, он у всех людей. Это связь ребенка с его мамой, — ее пальчик прикоснулся к пупку, она опять улыбнулась и, надвинув на глаза соломенную панаму, продолжила. — Это такая трубочка, через нее ты питался, дышал, а когда родился, ее просто отрезали…
— Отрезали! — чуть ли не с ужасом сказал мальчик.
— Да, ведь ты стал дышать самостоятельно, теперь она стала не нужна. Вот у тебя и остался он, — она не глядя прикоснулась к его животу, пальцы скользнули чуть ниже, и сразу нашли углубление.
— Ай…
— Что такое?
— Дырку сделаешь, — шутя сказал сын и лег рядом с мамой.
— Вы где пропадали? — спросил Вадим у Ларисы.
— Да так, в Гилевку ездили, а что?
— Отец хотел отвезти нас на дачу, подальше от всех.
— Тогда поехали, — сразу согласилась девушка и, схватив за руку, потащила Юлю в комнату. — Мы собираемся?
— Нет, он уехал на базу, часа через три только приедет. На вот лучше, почитай.
— Это что? — Лариса взяла пачку листов и быстро пролистала.
— Ведущий накропал…
— Фи… пусть что хочет то и говорит, я со всем согласна.
— Но…
— Даже читать не буду, ты у нас самый умный, вот и разберись, а мы пошли…
— Куда? — удивился юноша и нехотя взял бумаги.
— Отдыхать.
— Я тоже хочу.
— Нет, милый, ты еще не мой муж, мы с Юлей еще немного пошепчемся, — и девушки убежали к себе в комнату.
Мальчик смотрел, как дышит его мать, как поднимается грудь и медленно опускается.
— А как я родился?
— Ну… — женщина протянула, на несколько секунд замолчала, подбирая правильные слова, а после продолжила. — Ты лежал у меня в животе словно рыбка…
— Серьезно?
— Ага, точно-точно, словно рыбка. Ты рос, кушал, спал и пинался, и вырос вот таким. — Женщина подняла руки и показала, какой у нее был огромный живот.
Вадим уже знает, что это такое, видел. В соседнем подъезде живет женщина, как ее зовут он не знает. Еще весной она ходила нормально, а после заметил, что живот у нее стал расти, а к осени вообще стал таким огромным, словно арбуз проглотила.
— Не… — как-то недоверчиво произнес он.