Пьесы
Борис Штейман
© Борис Штейман, 2018
ISBN 978-5-4493-5147-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
НОЧНЫЕ ИГРОКИ
Карточная игра в двух действиях с прологом и эпилогом
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Л е в а, 35 лет.
М и х а л ы ч, 45 лет.
С е р е г а, крепыш, 30 лет.
В а л е н т и н И л ь и ч, 50 лет.
Э л л а, жена Михалыча, эффектная дама, 40 лет.
Ж е н ь к а, сын Эллы и Михалыча, 12 лет.
Э н, весьма привлекательная девица, 20 лет.
А н ь к а (Анна Петровна), 35 лет.
М о р о к о в.
С е с т р а В. И. (Валентина Ильича), 40 лет.
В о р ю г и.
К у р ь е р.
Д е в о ч к а, восточного вида.
Т е л о х р а н и т е л и.
Б а н д и т ы.
Ж е н щ и н ы, из канцелярии.
Э к с к у р с о в о д.
К о р р е с п о н д е н т.
П о с е т и т е л и м у з е я.
Действие происходит в одном из неспокойных мест на юге России.
ПРОЛОГ
Зал музея. На стенах картины. В центре большое полотно. На нем изображена огромная рыба. Внутри нее столик. За ним четыре игрока в карты. К картине подходит женщина-экскурсовод.
Э к с к у р с о в о д (обращаясь в зрительный зал). Мы с вами находимся в крупнейшем в Европе музее современного искусства. В этом зале представлены картины из частных коллекций. Перед нами полотно неизвестного русского художника. Картина была приобретена за пятнадцать тысяч долларов на аукционе «Кристис» коллекционером, который пожелал остаться неизвестным. Неизвестный художник, неизвестный коллекционер… Забавно, не правда ли? Анонимность становится тотальной приметой времени. Предположительно название картины — «Игроки». На ней изображена фантастическая рыба, внутри нее за столиком игроки в карты. Картина выполнена с несомненным мастерством. Широкий энергичный мазок, удивительная цветовая нюансировка рыбьей спины — все говорит о несомненном мастерстве художника! Безусловно, вспоминается библейская притча об Ионе, проплававшем в чреве кита три дня и три ночи. Переходим в следующий зал.
Свет гаснет.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Лестничная площадка первого этажа многоквартирного панельного дома. Видны двери двух квартир. Слева на стене висят почтовые ящики, дверь в подъезд обита стальным листом и закрыта на засов, куски такого же листа заменяют стекла во второй части двери, упирающейся в бетонную стенку. В середине на стуле сидит Валентин Ильич. Сверху по лестнице спускается Лева. У него под мышкой складное кресло, которое норовит хлопнуть его по ноге. В другой руке полиэтиленовый пакет с бутылками.
Л е в а. Привет!
В а л е н т и н И л ь и ч. Привет! Сегодня откроем новую колоду. (Протягивает запечатанную коробочку.)
Л е в а (рассматривая). Из старых запасов? Славные фишки!
Появляются Серега с табуреткой и Михалыч со старинным стулом.
Л е в а. Кинем жребий, кому идти за столом.
С е р е г а. Да какой там жребий! Я схожу. Делов-то!
М и х а л ы ч (недовольно). Прошлый раз мы тебя прождали полчаса!
С е р е г а. Не полчаса, а двадцать минут! (Хохочет.) Плюс сто вистов в гору по общему согласию.
Идет к двери квартиры, выходящей на лестничную площадку. Уверенно звонит.
А н ь к а (из-за двери кокетливо). Кто?
С е р е г а (басит). Из ЖЭКа! Сантехника вызывали? (Прикрывает дверной глазок.)
А н ь к а (смеясь, открывает дверь). Никого я не вызывала! В следующий раз не открою! (Впускает Серегу.)
М и х а л ы ч. И как только жена все это терпит? Ну, ходок! Прямо никакого удержу не знает!
В а л е н т и н И л ь и ч (бесстрастно, чуть улыбаясь). Что вы хотите? Шофер самосвала. Простой народ в этом плане без комплексов. Человек тонкого склада разве попер бы вот так, напролом, без всяких?
М и х а л ы ч. Не в этом дело. Здоровья девать некуда — вот и прет!
Л е в а. Завидуем, господа! Завидуем! Анька — баба симпатичная, в соку! Вот жена и не возражает (смеясь). Сейчас шел мимо их двери. Серегина супружница романсы поет, и мясом жареным пахнет. И какой репертуар! «Любовь и разлука…» Дети галдят. Идиллия!
В а л е н т и н И л ь и ч. Кажется, наша благодетельница пару лет назад похоронила мужа.
М и х а л ы ч. Третьего по счету!
В а л е н т и н И л ь и ч. Третьего?
М и х а л ы ч. Ну не знаю, так говорят. Она в какой-то конторе пол метет… Я тут вспомнил один замечательный случай! Четыре старших пики, четыре бубны с королем и две посторонних…
Л е в а. Ну, пошла писать теория!
Появляются Серега и Анька. Они выносят небольшой стол. Лева подскакивает и перехватывает Анькин конец стола. Устанавливают его посередине. Валентин Ильич с треском вскрывает колоду. Тасует карты. Бросает по одной на стол каждому игроку.
В а л е н т и н И л ь и ч. Ладно, сдаю. (Собирает брошенные карты обратно в колоду. Тасует.)
С е р е г а. От судьбы не уйдешь! Да, господа-товарищи! Новые фишки — это новые фишки!
М и х а л ы ч. И первое и второе — глубоко!
Валентин Ильич улыбается, Лева смеется.
С е р е г а. Ну, народ! Любой искренний порыв обсмеют!
Л е в а. А ты не расслабляйся! Не в гараже! Кстати, не будем нарушать традицию. (Достает из пакета бутылки, стаканы. Разливает.)
М и х а л ы ч. Анечка, не откажите в любезности! Рюмочку за здоровье честной компании!
А н ь к а. Что вы, как можно! Я вам не какая-нибудь там! Ни-ни!
Л е в а. Слезно умоляем! Общество просит! Из любезности к обществу!
А н ь к а. Ну если только из любезности! (Жеманно берет стакан.)
Л е в а. За игру!
Остальные хором: За игру!
Выпивают. Серега раздает карты. Анька присаживается к нему на колено.
А н ь к а. Мальчики, а пятый вам не нужен? Научили бы!
Л е в а. Такой пятый нужен всем! Жаль, что вы, Анечка, не умеете играть.
А н ь к а. Так научите! Вдруг один из вас выйдет из строя? Что тогда делать будете?
С е р е г а. Будем играть втроем.
А н ь к а. А если двое выйдут из строя?
С е р е г а. Будем пилить «гусарика»!
А н ь к а. А если…
С е р е г а. А если я останусь один, мы с тобой, Анна Петровна, будем играть в дурака на щелбаны или… на поцелуйчики, по договоренности! (Довольно ржет.)
А н ь к а (смеется). Вот трепач! (Уходит.)
М и х а л ы ч (неожиданно). У меня хвост еще вырос. Я его вчера даже дверью умудрился прищемить. Даже не знаю, что делать…
Неловкое молчание. Валентин Ильич перестает тасовать карты и, нахохлившись, замирает над столом.
С е р е г а (попросту, добродушно). Ты нас прямо достал со своим хвостом, Михалыч!
М и х а л ы ч (обиженно). Вы что же, мне не верите? (Подозрительно оглядывает всех присутствующих по очереди.)
Л е в а (в сторону). Уж во мне тебе стыдно сомневаться, дружище! У меня самого не сегодня-завтра может появиться то же самое, то есть… м-м… хвост… Дело-то житейское…
В а л е н т и н И л ь и ч (делает вид, что боится ошибиться, раздавая карты). За обсдачу сто вистов в гору. Да и вообще, кто же хранит ценности дома? Лучше всего в банке…
С е р е г а. Чего-чего, а этого никто не говорил! Вот ты, Михалыч, думаешь, что он у тебя есть. А я, к примеру, его у тебя не нахожу. Но! (Многозначительно поднимает вверх указательный палец.) Это абсолютно ни о чем не говорит. Каждый остается при своих. Это нормальный плюрализм! (К Леве.) Ты как считаешь?
Л е в а. Я полагаю, что мы все просто должны подумать, как помочь Михалычу? Имеется в виду практическая сторона вопроса. (Ханжески-участливо.) Больно было, когда прищемил?
М и х а л ы ч (смущенно). Нет, не больно.
Л е в а. Ну и слава богу! А в следующий раз надо быть поаккуратнее и все.
М и х а л ы ч (бодро). Шесть первых!
С е р е г а. Вторых!
Л е в а. Пас! Фишка — говно!
Пока игроки торгуются, Лева отходит к дверям. Проверяет замок и засов.
Л е в а. Хороший засов — это, братцы мои, вещь! И чтобы был хорошо смазан! (Задумчиво.) Хотя если граната… (Возвращается к играющим.)
В а л е н т и н И л ь и ч (изучая разложенные на столе карты). Ооновцы заняли пятнадцатый дом. А оставшихся жильцов просто выкинули на улицу.
Л е в а. Когда?
С е р е г а. Вчера.
Л е в а (с досадой). Все всегда все знают! Кроме меня! Интересно, за кого эти пресловутые отряды особого назначения?
С е р е г а. Вроде поддерживают администрацию… Мне предлагали пулемет Дегтярева всего за два лимона. Считай, даром! Они дешевле трех сейчас не идут. (Выкладывает на стол свои карты.) Остальные мои!
В а л е н т и н И л ь и ч. Думаете, они и к нам сунутся?
М и х а л ы ч. Очень мы им нужны! (Многозначительно.) В пятнадцатом паркет, а у нас линолеум!
С е р е г а. Ну, положим, у тебя тоже паркет!
Михалыч презрительно смотрит на него в ответ. Серега собирает со стола карты, тасует их и раздает. Делает запись в пульке.
Л е в а. Зачем им целый дом?
В а л е н т и н И л ь и ч. Как зачем? Один этаж под штаб. В квартирах личный состав с бабами гулять будет. В оставшихся склад устроят. Найдут применение, не беспокойтесь!
М и х а л ы ч. Почему, ежели что, непременно ооновцы? Может это союзники? Я — пас! (Аккуратно складывает карты и кладет их на стол.)
В а л е н т и н И л ь и ч. Союзники все распоряжения получают из штаба. А эти сами по себе. Что хочу, то и ворочу! Я тоже пас!
Л е в а. Тогда распасовка. Буду вас, голубчиков, учить уму-разуму! (Открывает первую карту прикупа.) Думаете, они пулемета испугаются? Чихали они на него!
В а л е н т и н И л ь и ч. Отчасти, уважаемый Лев Николаевич! Если придется выбирать, лезть под пули или безнаказанно хулиганить, уверяю вас, пулеметик сыграет роль серьезного аргумента.
Л е в а. Ну, у нас никто и стрелять-то по-человечески не умеет.
М и х а л ы ч (неожиданно). Я прекрасно стреляю из пулемета. Как-никак два года в военном училище отбарабанил!
Все скептически смотрят на его очки с толстыми стеклами. С улицы доносится истошный женский крик: «Помогите-е-е!» Михалыч быстро подбегает к двери и прикладывает к ней ухо. Душераздирающий крик повторяется, но на более высокой ноте.
С е р е г а (спокойно раздавая карты). Подсадная!
В а л е н т и н И л ь и ч (осуждающе). А если и нет, какого черта бродить в такое время!
Л е в а. Может, в аптеку срочно понадобилось или еще какая нужда? Тогда как? (К Сереге.) Вдруг не подсадная? Ты что, по голосу определил? Кричит очень натурально. Может, проверим? (Достает из кармана нож. Лезвие то выскочит, то спрячется.)
В а л е н т и н И л ь и ч. Разрешите взглянуть! (Лева подает ему нож.) Фирменная вещичка… (Рассматривая.) Внутри лезвия ртуть… Как ни бросишь, втыкается острием. Приятная штучка! (Возвращает.)
С е р е г а. Хватит! Один раз уже проверяли! (Трогает рукой шею.) С меня достаточно! (Леве.) Сходи, если сомневаешься!
Свет гаснет. Освещен только Лева.
Л е в а. Ему в тот раз досталось. Недели три назад дело было. Ко мне еще тогда мизер пожаловал. И я специально блефовал, тянул время. Будто сомневаюсь, играть или нет. Такой же душераздирающий был крик. Серега, ничего не сказав, подпрыгнул и бросился на улицу. Наверно, уже перед игрой хорошо принял. Мы только полбутылки коньяку успели выпить. Я был поглощен мизером, и вообще так не годится. Не посоветовался, бросился и все! Я пошел следом. Ильич с Михалычем в таких делах участия не принимают. По возрасту, из принципа или по трусости? Не знаю… Наверное, все вместе взятое. Выхожу, а Серега уже лежит, и два оболтуса в камуфляжной форме обшаривают его карманы. Светила луна, и видно все было неплохо. Девка в сторонке стоит и смотрит. Я хоть и струхнул прилично, подскочил к этой милой компании и ткнул одного из дезертиров ножом в задницу. Он так заорал, что я чуть не оглох, и бросился бежать. Второй увидел нож и тоже припустил. А девку, поганку, еще до того, как ветром сдуло. Сереге тогда прилично двинули арматурой по шее…
Лева подходит к лежащему Сереге. Подхватывает его под руки и тащит в подъезд. С другой стороны дверей Михалыч и Валентин Ильич. Настороженно прислушиваются.
Л е в а. Настоящий бугай… Вроде и роста небольшого, а килограммов сто весит. Не меньше! (Прислоняет Серегу к стене.) Верит в свою несокрушимую мощь, вот и нарвался! (Дергает запертые двери.) Ну, верные друзья! Можно открывать! Опасность позади! (Снова дергает двери.) В первое такси не садись, с первой встречной не ложись…
М и х а л ы ч (измененным голосом). Кто там?
Л е в а. Да я, я — Лева! Если сейчас не откроете, получите по сто вистов в гору! Каждый!
В а л е н т и н И л ь и ч. Вроде он… Открываем?
М и х а л ы ч. Ладно, рискнем! (Открывает дверь.)
Л е в а. Давайте, помогайте! Я тут чуть не надорвался! Чего не открывали?
М и х а л ы ч. Вдруг под принуждением?
Л е в а. Под принуждением? Это остроумно!
Тащат втроем Серегу.
В а л е н т и н И л ь и ч. Содержать такое тело в наше непростое время довольно хлопотно.
Л е в а. Это касается любого тела. Но такое действительно, пожалуй, вдвойне…
Снова освещен один Лева.
Л е в а. Поэтому, если на дворе кто кричит, Серега уже не верит.
Прежнее освещение. Все четверо сидят за столом.
Серега (Леве). Сходи, если сомневаешься!
Л е в а. Ладно, рискну. По гороскопу у меня на сегодня все очень благоприятно. Особенно по части женских криков. Подстрахуйте около двери!
М и х а л ы ч. Я постою!
Л е в а. Только не как в прошлый раз!
Подходят к дверям. Михалыч осторожно открывает засов. Лева выскальзывает в темень. Приглушенный стон. К дверям проскакивает человек. За ним второй. Начинают бороться. Падают. Слышна ругань, Доносится топот.
Л е в а. Михалыч! Открывай!
Дверь отворяется. Свет падает на дерущихся. Внизу женщина. Сверху здоровяк. Лева отпихивает его ногой. Хватает женщину за руку и втаскивает ее внутрь. Михалыч мгновенно и очень ловко закрывает все запоры. Снаружи стучат, ругань, угрозы: «А ну, вашу мать туда-растуда! Отдайте девку! Иначе разнесем все к ядрене фене! Туда-растуда!» Девица вырывает у Левы руку и отбегает к дальней стене. Серега подходит к двери.
С е р е г а. Тихо, суки! А не то перестреляю всех… (Задумывается.) как собак! (Довольно смеется.)
Все игроки усаживаются за стол. Валентин Ильич раздает карты.
Л е в а (поднимая руку с картами). Немного дрожит. Старею… Но разок скажу.
М и х а л ы ч. А девица хороша… Очень. Два скажу. Хотя видок у нее, прямо скажем!
С е р е г а. Я — пас! Валентин Ильич, сыграйте за меня. (Передает ему карты и отходит к девице.)
В а л е н т и н И л ь и ч (Леве). Вместо того, чтобы прорезать масть, ходите с короля! Ну, батенька, нет слов! Вы или играйте, или…
Серега подходит к столу, наливает в стакан вина и относит его девице. Та жадно выпивает.
В а л е н т и н И л ь и ч (недовольно Леве). По вашей милости человек сыграл гнилую шестерную!
М и х а л ы ч (улыбаясь). Ну уж сразу и гнилую! Просто играть надо уметь и все дела!
Л е в а. Ладно, ладно! До следующего раза! Серега, давай к столу!
Серега нехотя возвращается. Лева быстро тасует и раздает карты.
С е р е г а. Черт! Классная девчонка! Как назло, Катька с ребятами дома! Может к Аньке пригласить?
Л е в а. А может, ты спятил? И как только Катя выносит твои художества? Не понимаю!
С е р е г а. Я их всех содержу. (Хохочет.) Неужели этого мало?
Л е в а. Кажется, кто-то не хотел рисковать? Или мне показалось? Так что прошу извинить, дорогой товарищ!
Михалыч с Валентином Ильичем и Серегой расписывают пульку.
В а л е н т и н И л ь и ч. Сто двадцать на три. Всем по сорок…
М и х а л ы ч. Так, пишу себе пятьдесят плюс тридцать два…
Лева отходит к девице. Та присела у батареи.
Л е в а. Тебя как зовут?
Д е в и ц а. Эн…
Л е в а. Выпустить на улицу?
Э н. Нет…
Л е в а. Можешь пойти ко мне. Приведешь себя в порядок, умоешься. (Возвращается к игрокам.) Пять вистов плюс. (Саркастически.) Ничего не скажешь, славный выигрыш! (Складывает кресло.)
Лева медленно поднимается по лестнице. За ним бредет Эн. Остальные игроки изучают пульку, убирают пустые бутылки и стаканы.
Комната. Старинная мебель. На стене старинные часы. Все изрядно запущено. Щелкают дверные замки. Появляются Лева и Эн.
Л е в а. Располагайся! (С иронией.) Чувствуй себя как дома. (Уходит и сразу же возвращается.) Тебе крупно повезло! Есть горячая вода! Можешь принять душ.
Эн уходит.
Л е в а (тихо). Неужели это та самая — «подсадная», которая выманила тогда Серегу?.. Хотели пробраться в дом и для этого устроили инсценировку с дракой… Но если те же самые, зачем надо было тогда глушить Серегу?.. (Бьют стенные часы.) Шесть утра… Кажется, Серега — физик. На крючки не клюет. Зачем-то изображает из себя простолюдина… Решил пока отсидеться?..
Появляется Эн в длинном мужском халате с полотенцем на голове.
Л е в а. Ты, я вижу, нашла все необходимое.
Э н. Лучше выйти голой и… простудиться?
Л е в а. Довод веский… Эн — это буква или имя на английский манер?
Э н. Дай сигарету! И выпить, если есть… У Брейгеля — зима, каток, крошечные фигурки… Кто они нам? Эн, Ка, Те… Не будешь же выяснять?
Л е в а. С удовольствием бы выяснил! (В сторону.) Значит, обживаем уже и этот культурный слой. Грабим, убиваем и при этом еще философствуем… Мило, ничего не скажешь! (К Эн.) Тогда играла роль подсадной утки. А теперь более серьезное задание — троянский конь?
Э н (укоризненно). Утка, конь… Скоро дойдешь до бурундука! У тебя что, нет курева?
Л е в а. Не курю… Водку будешь? Другого ничего нет.
Э н. Буду, конечно, буду… Немножко…
Лева наливает в стакан. Протягивает Эн. Та жадно выпивает.
Э н (кивает на стенку). Часы хороши! Умели раньше делать вещи. (Подходит к часам.) На маятнике стрела разделяет две буквы. Что они имели в виду? Стрела — символ времени? Часовая стрелка? Или же боевая лучная стрела?
Л е в а. Это помогает грабить, убивать, насиловать?
Э н (смеясь). Ну кого я буду насиловать, помилуй! (Слегка захмелев.) Ты на кого-то похож. Не пойму на кого… У тебя есть йод или зеленка?
Лева достает из шкафа йод. Эн отворачивает воротник халата. Видна большая глубокая ссадина. Лева мажет ее йодом. Эн кричит от боли, слезы текут по ее лицу.
Э н (жалобно). Разве у троянского коня… уж скорей у кобылицы может быть такая рана?
Л е в а (в замешательстве). Не знаю… (Дует на ссадину. Обнимает Эн, касается губами шеи…)
Cвет гаснет.
Лестничная площадка. За столиком Валентин Ильич сражается с Серегой. Рядом с Валентином Ильичем стоит Женька. Наблюдает за игрой. В стороне у почтовых ящиков Лева и Михалыч.
В а л е н т и н И л ь и ч. Железная семерная! А может быть, кто-то и без виста будет. Ежели не угадает.
С е р е г а. Одна старушка тоже обещала…
М и х а л ы ч (негромко Леве). Он мне не родной!
Л е в а. Кто? Женька? С чего ты взял?
М и х а л ы ч. У нас в роду ни у кого не было зеленых глаз и темных волос. Скажешь, он похож на меня?
Л е в а. Ну, знаешь… Не обязательно же должно быть сходство с тобой. Возможно, у Эллы был кто-нибудь с такой мастью в родне. Да и Женька всегда приветливый, вежливо здоровается. Да нет, точно твой!
М и х а л ы ч. Чепуха! Никого у них таких не было. Это она мне отомстила. Не удивляйся! Она настоящая шлюха! Хотя не признается. Клянется и божится, что мой!
Л е в а. Элла — шлюха?! Мне кажется, ты перебираешь. Посмотри, как Ильич обнял Женьку! Он, случайно, не голубой?
М и х а л ы ч. Не думаю… Своих нет — вот и тянется к чужим… Она настоящая шлюха! (Возвращается к играющим.)
Л е в а. Элла?.. Хотя чем черт не шутит… Да и Михалыч тот еще фрукт! С таким недолго и загрустить…
К Леве подходит Женька.
Ж е н ь к а. Вы иностранец?
Л е в а. Разумеется! Швед. Как ты определил?
Ж е н ь к а. По перчаткам! Я видел у вас шикарные рыжие перчатки! Такие могут быть только у иностранных граждан!
Л е в а. Что ж, ты прав, малыш! Твоя феноменальная наблюдательность делает тебе честь!
Ж е н ь к а. Да, я стараюсь все подмечать, а потом анализирую. Это меня дядя Валя научил. (Возвращается к играющим.)
Л е в а. Как зачастую высказывания молодежи бывают неожиданны и весьма глубоки!
Лестничная площадка. Полумрак. Элла с двумя огромными сумками стоит у лестницы, с трудом сохраняя горделивую осанку. Появляется Лева.
Э л л а. Выменяла картошку на сигареты.
Л е в а. Вы изумительно выглядите! Разрешите вам помочь?
Лева забирает у Эллы сумки, и они неторопливо поднимаются вверх по лестнице.
Комната в квартире Михалыча. Старинная мебель в сочетании с модерном. На стенах много картин в роскошных рамах. Входят Элла и Лева.
Л е в а. У вас изумительная входная дверь! Как в сейфе! А возможно, и покруче!
Э л л а. Проходите, Лева! (С недобрым сарказмом.) Полюбуйтесь на творения великого мастера!
Л е в а (подходя к картинам). Все его?
Э л л а. Его, его…
Л е в а. Да, впечатляет! Особенно вот эта! Три богатыря под сенью большого, как водится, дуба. Какая великолепная обнаженная женщина на коленях, кажется, у Добрыни Никитича? Постойте… кого-то она мне напоминает… Элла! Так это же вы! Ей-богу, вы!
Э л л а. Неужели? Мастер проникает в суть женской натуры! Нравится? Да?
Л е в а. Здорово! Как ни крути, а Михалыч человек со вкусом!
Э л л а. Здорово?
Л е в а. Ну, я, конечно, не специалист.
Э л л а (чеканя слова). Он — мерзавец и негодяй! Падла и сволочь! Вы знаете, где он сейчас? Он с этой вашей сучкой Эн! В кабаке!
Л е в а (с испугом). Почему с моей? Она вовсе не моя! Она — общая!
Э л л а. Может быть, это я притащила ее в дом?! У вас что, комплекс? Геройствовать хочется? Жену с детьми отправили и теперь свобода? Война все спишет?
Л е в а (в сторону). Вот это темперамент! А всегда такая сонная, задумчиво-меланхоличная… малышка…
Э л л а (наступая). Вы знаете, что она теперь живет у нас?
Л е в а (отодвигаясь). Называется, сделал доброе дело! (Бубнит.) Тяжелые сумки… Надо помочь женщине… Так поступил бы каждый честный человек… Мне, пожалуй, пора. Я ведь, собственно, на барахолку собрался… да, точно, на нее… Потом будет поздно.
Э л л а. Нет уж, подождите! Полюбуйтесь! (Неожиданно поворачивается и задирает юбку. Видны отличное белье и красные следы на белой ягодице.)
Л е в а (растерянно). Ремнем? Он что, садист? (Подходит.) Ну и фрукт! А все на жалость бил со своим хвостом…
Э л л а. С каким хвостом?
Л е в а (трогая пальцем рубцы). Бедненькая… задумчиво-меланхоличная… (Осторожно притягивает ее к себе.)
Свет гаснет. Слышны любовные стоны. Снова прежнее освещение. Лева и Элла лежат на полу, на ковре.
Л е в а (вяло). А если Михалыч сейчас заявится?
Э л л а. Нет… Он придет поздно… с этой проституткой! Она у него в студии. Он теперь без конца ее малюет.
Л е в а (глубокомысленно). Не исключено, что скоро конец света…
Э л л а. Не исключено… Ты меня любишь?
Л е в а. Да!
Э л л а (довольно смеясь). Ты славный… Нет, правда, без смеха! Он что, всегда выигрывает?
Л е в а (замявшись). Ну, это некоторое преувеличение… Игрок он, разумеется, сильный. Но если брать в среднем, то все мы окажемся в нуле. Вот такая у нас команда!
Э л л а. Так я и знала! А мне говорил, что всегда… Мы, наверно, скоро уедем…
Л е в а. Все когда-нибудь скоро уедут… Не ждать же, когда прихлопнут!
Э л л а. У меня есть пистолет. Если он когда-нибудь еще поднимет на меня руку, я его пристрелю! Показать? (Встает.)
Л е в а. У тебя превосходная фигура и изумительная татуировка на бедре!
Э л л а (кокетливо). Нравится? Этот негодяй сделал. Для секса. Говорит, что это его сильно заводит. Мне тоже нравится. Ее можно смыть специальным раствором… Но я пока не хочу.
Элла роется в шкафу в поисках пистолета. Лева берет с полки фотографию.
Л е в а (рассматривая фотографию). Групповой портрет на фоне загородного дома… Кто этот импозантный пожилой мужчина в центре?
Э л л а. Это отец… Красивый, правда? Почему-то все принимали его за врача… Он преподавал в университете… Куда же подевался мой смит энд вессон? Прямо чудеса. Ладно, в другой раз покажу!
Л е в а (в сторону). Его и не было некогда… (К Элле.) Рядом очаровательная девочка-подросток. Это ты?
Э л л а. Трудно узнать?
Л е в а. Лолита… Догадывался, что ты не из детдома. И с корнями у тебя все в порядке. Видна порода, видна… А рядом молодые люди — его ученики?
Э л л а. Да, аспиранты… Странно, ведь был же… Патроны есть, а самого нет.
Комната в квартире Левы. На столе керосинка. На ней кастрюлька. Лева помешивает в ней ложкой. Входит Элла. Она несет мольберт, холст и сумку.
Э л л а. Скоро я превращусь в ишака. Позаимствовала у муженька. Холст небольшой, но загрунтован и натянут на подрамник. А здесь все необходимое. (Выгружает на стол содержимое сумки.) Краски, кисти, уголь, карандаши, бумага… Хотел попробовать? Пожалуйста!
Л е в а. Да это я так… Да и холст маловат, не развернешься!
Э л л а. Испугался? Тебе больше и не надо для начала.
Л е в а. С чего бы мне пугаться? Ничуть! Кстати, и кашка вот-вот поспеет. Я полностью перешел на детское питание. В нем есть все необходимые микроэлементы. Я успел сделать приличный запас. Сейчас варю из гречневой муки. Написано: для грудного возраста.
Э л л а. Это то, что тебе надо!
Л е в а. Зря иронизируешь. Такого цвета лица у меня не было в лучшие застойные годы. И на потенцию влияет весьма благоприятно, а то я поначалу опасался. Ты как считаешь?
Э л л а. Трудно сказать. Ведь я не была с тобой знакома до детского питания.
Л е в а. С чего же начать? (Поглаживает холст.) Можно было бы сразу с обнаженной натуры. Так сказать, или пан или профан! Ты как считаешь?
Э л л а (задумчиво). Самонадеянность… или уверенность в себе? Ладно, черт с тобой! Пользуйся! Чем Михалыч лучше тебя? А никакой благодарности! Может, и ты такая же свинья?
Л е в а. Сударыня, как можно? (Подходит, припадает на одно колено, целует руку.)
Э л л а. Правда, для обнаженки несколько холодновато. Придется тебе довольствоваться полуобнаженной натурой.
Л е в а. Это как прикажете понимать?
Э л л а. Останусь в белье.
Л е в а. В белье, так в белье… Кто бы возражал! В белье даже пикантней! Пожалуйста, сядь сюда. (Усаживает ее на стул.) А рядом керосинка. У нее потрясающий цвет! А чего стоит один этот блик на целлулоидном окошечке! С ума можно сойти!
Э л л а (подозрительно). Ты действительно раньше не писал?
Л е в а (обиженно). Что я тебе врать буду?
Э л л а. У тебя есть чутье… И ты не похож на новичка. Ладно, это неважно. Только учти, сначала положено делать наброски на бумаге… Впрочем, как хочешь!
Л е в а (рисуя на холсте). Наброски, эскизы — это все ерунда! Рутина! Так до дела никогда не доберешься. Сразу холст и сразу красками! Чтобы тебе не было скучно, расскажу, что мне сегодня приснилось. Последнее время постоянно мучают какие-то кошмары. Ты веришь в сны?
Э л л а. Мне кажется, что через сны нас хотят о чем-то предупредить, от чего-то предостеречь… Думаю, животные могли бы нам объяснить все это, если бы умели говорить.
Л е в а. Вот именно, если бы умели. Это тонко подмечено. Мне немного не нравится освещение… Сначала появилась эта девочка. Она часто приходит, стоит мне только закрыть глаза.
Лева закрывает глаза и подносит к ним бинокль. Появляется девочка в восточном наряде. Звучит речитатив муэдзина, читающего Коран. Шум горной реки. Девочка несет клетку. В ней две курицы и рыба, блестит серебристо-синеватой чешуей. Рыба выпадает из клетки.
Л е в а. Она хочет предупредить односельчан об опасности! (Слышен шум БТРов.) Наши всегда входят, когда боевиков уже и след простыл. Типичная утечка информации! Впрочем, возможно и другое. С перевала движется колонна амнистированных заключенных. Так уже было. Лет сорок тому назад… (Слышен топот приближающейся колонны.) Фу! Пылищи-то подняли! Так, мужчины с ружьями, женщины с детьми, старики, старухи — все собираются в самом крепком доме. И превращают его в крепость!
Э л л а. Девочка выронила рыбу. Надо ей сказать!
Л е в а. Сталинское опасное время. С перевала… Сказать девочке из сна? Это остроумно! Не волнуйся, рыбу она подберет потом или кто-нибудь из ее родственников. У них обычно много родни.
Д е в о ч к а (подходя к Элле). Тетя, у тебя такой красивый лифчик!
Э л л а. Ты права, милая! Неплохой. Намек поняла, но тебе он будет слегка великоват. (К Леве.) Это как понимать? Ты что-то, дорогой, перебираешь! Вовлекаешь меня в свои сны?
Девочка исчезает.
Л е в а. Не волнуйся, это бывает! Видишь, ее уже и нет!
Появляется Мороков с трёхколесным велосипедом и авоськой с пустыми бутылками из-под водки. Лева разглядывает его в бинокль. Сверху спускается желтая лампочка на длинном пыльном шнуре.
Л е в а. Да, это Мороков!
Э л л а. Что еще за фрукт?
Л е в а. Я от него зависел по службе. Вот он и пользуется. (Морокову.) Я тебя не нанимался сопровождать! Учти!
М о р о к о в. Ты пропуск не забыл?
Л е в а (с досадой). Каждый раз одно и то же! Я уже сто лет у вас не работаю! Пропуск отобрали при увольнении. Будто ты не знаешь!
М о р о к о в. Все хитришь, Николаич! Надуманное противоречие. Вполне может быть, что одновременно отобрали, и он находится в кармане!
Л е в а. В каком кармане?
М о р о к о в. В правом, Николаич, в правом!
Л е в а. Как он хоть выглядит?
М о р о к о в. Все хитришь, Николаич? Плоский маленький, запечатан в плексиглас!
Л е в а. А под плексигласом я — усатый и молодой?
М о р о к о в. А под плексигласом ты — усатый и молодой!
Л е в а (доставая из правого кармана билетик и протягивая его Морокову). Ладно, держи, репей!
М о р о к о в. Трамвайный билет? Ладно, хрен с тобой, сойдет!
Э л л а. Он нормальный, этот Мороков твой?
Л е в а. Да не совсем… Один раз уже как-то пропал без вести. Исчез. И никто ничего не знал. Пока, наконец, не пронесся слух, что он в психушке. Так-то он парень безобидный. Но иногда вобьет себе что-нибудь в голову, так все! Туши свет!
Э л л а. От него бы надо избавляться, а то затянет куда-нибудь. Не туда куда надо!
Л е в а (Морокову). Ты прямо помешался на этом чемоданчике! Там кроме грязных носков ничего не будет, помяни мое слово!
М о р о к о в. Там ценные микросхемы с большим содержанием золота.
Л е в а (Морокову). Ты же собрался посуду сдавать? Нормальное мероприятие. А потом передумал?
М о р о к о в. А потом передумал! Вспомнил про чемоданчик и передумал! Что выгоднее, пустые бутылки сдать или золотишком разжиться? (Лева молчит.) То-то! Нечем крыть!
Появляются ворюги с большой сумкой. Вываливают из нее на пол женскую одежду.
1-й в о р ю г а. Барахло можно выбросить! Зря брали!
2-й в о р ю г а. Я же тебе толковал! Только бабки и золото!
Л е в а (Морокову). Может не стоит?
М о р о к о в (подходя к ворюгам). Где курьер?
1-й в о р ю г а (бросает через плечо). Еще не пришел!
2-й в о р ю г а. Это еще что за дядя фраер?
1-й в о р ю г а. Да курьера ждет. Надоел, собака! Только здесь появишься, он тут как тут!
2-й в о р ю г а (поднимая голову и видя Эллу). Кореш! Ты посмотри, какая краля!
1-й в о р ю г а. Сладенькая бабенка! Уже разделась! С понятием!
2-й ворюга подходит к Элле и начинает ее лапать.
Э л л а (отталкивая ворюгу). Лева! Да что же это такое, в самом деле!
Л е в а. А ну убери лапы, поганая сука! (Достает нож.)
2-й в о р ю г а. Ладно, ладно, братан! Не шуми! Твоя — так твоя!
1-й в о р ю г а (ощупывая куртку Морокова). Неплохая куртейка!
М о р о к о в. Где курьер?!
1-й в о р ю г а. Да придет твой курьер, придет! А ты пока курточку-то сними! Чего зря париться!
М о р о к о в. Почему нет курьера?!
2-й в о р ю г а. Упрямый мужик! Я таких уважаю!
Появляется курьер с чемоданчиком-дипломатом.
К у р ь е р (недовольно). Такая пылища на улице! Будто слоны прошли или носороги! Все бронхи забила!
Л е в а. Не носороги, а БТРы или колонна…
М о р о к о в. Принесли? Давайте быстрей сюда!
К у р ь е р. Сначала велосипед!
М о р о к о в. Где велосипед? Я же принес сюда велосипед! (Ворюгам.) Вы, гады, взяли?
В о р ю г и. На хрен он нам нужен!
М о р о к о в (в нетерпении). Ладно, велосипед потом! Давай чемоданчик! (Хватает дипломат.)
К у р ь е р. Сначала велосипедик! (Они начинают бороться. Дипломат открывается, и из него выпадают носки.)
Л е в а. Ну что я тебе говорил! Грязные носки и больше ничего!
Мороков, ворюги и курьер исчезают.
Э л л а. Ну и публика! И часто они тебя посещают?
Л е в а. Бывает…
Э л л а. Велосипедик забыли, вон он под столом! И пустые бутылки!
Л е в а. Не страшно. В следующий раз заберут.
Э л л а. Ну, показывай, что там у тебя получилось, Веласкес! (Подходит, смотрит на свой портрет.) Неужели ты меня так видишь?
Л е в а (с грустью). Не нравится?
Э л л а. Наоборот… Ты самородок!
Л е в а. Еще пара сеансов и закончу. (Настораживается.) Ты ничего не слышишь? Кажется, наверху кто-то есть.
Э л л а. Наверху чердак! Ну кто там может быть?
Л е в а. А я тебе говорю, что там кто-то есть!
Э л л а. И что с того?
Л е в а. Надо проверить!
Э л л а. Проверяй на здоровье! А я, пожалуй, пойду. Устала. Позировать — это тяжелый труд! Имей в виду!
Л е в а. А как же кашка из гречневой муки? Ты что, даже не попробуешь?
Э л л а. Уж извини! В следующий раз непременно! (Уходит.)
Л е в а. Пожалуй, все же проверю чердачок!
Чердачное помещение. Висят бельевые веревки. На балках паутина. У чердачного оконца за пулеметом лежит Михалыч. Рядом Эн с рулеткой. Михалыч в офицерской полевой форме без погон и знаков различия, галифе и сапогах. Рядом висит плакат, на нем изображен пулеметчик. Плакат — учебное пособие для курса подготовки молодого бойца. Эн в солдатской форме х/б. Воротник расстегнут.
Эн (измеряя рулеткой расстояние между подошвами сапог Михалыча). Раздвинь ноги еще на три сантиметра.
М и х а л ы ч. Звучит как-то непристойно.
Э н. Не хочешь не надо! Я вообще могу не мерить!
М и х а л ы ч. Не обижайся! Скажи, а локоть я правильно поставил?
Э н. Вроде так. Ладно, я буду лучше набивать патроны.
Появляется Лева.
М и х а л ы ч (поворачиваясь к Леве). Еле нашел подходящее место. На крышах снайперы! Погляди!
Л е в а (наклоняясь к оконцу). Да, действительно залегли, черти!
М и х а л ы ч. Отсюда прекрасный сектор обстрела и изумительный обзор! Но главное — чтобы все было строго по инструкции! (Показывает на плакат.) Иначе успеха не добьешься! Сейчас отрегулировали положение ног. Руки, Энька говорит, правильно стоят. Но я ей не доверяю. Ты-то как считаешь?
Л е в а (глядя на плакат). Чуть-чуть локоток бы вправо!
М и х а л ы ч (огорченно). Вот видишь! Что я говорил! Ей на все наплевать! Может, и с ногами схалтурила. Проверь-ка, пожалуйста, еще разок!
Э н. Да, правильно все! Ну зануду бог послал!
М и х а л ы ч (удовлетворенно). Как тебе нравится? Опять дерзит! Я этих снайперов всех поснимаю короткими очередями!
Э н. Как бы они тебя не сняли!
М и х а л ы ч (строго). Если со мной что-нибудь случится, возьмешь командование на себя! (Эн продолжает сосредоточенно набивать патроны в пулеметную ленту.) Ты что, оглохла?
Э н (огрызается). А ты сдурел? Да? Неужели я буду по своим лупить?! Патроны набиваю? Набиваю! Вот и скажи спасибо!
Л е в а. С каких это пор они стали твоими?
Э н. Не придуривайся! С меня хватит одного охломона! (Кивает на Михалыча.)
М и х а л ы ч. Энька — стерва! Опять дерзит! Но хороша ведь! Ничего не скажешь!
Л е в а. Ты что, на голое тело надела обмундирование? Не холодно?
Э н. Нет, вы все здесь с приветом! (Выразительно крутит пальцем у виска.)
М и х а л ы ч (мечтательно). Это будет где-то шестьдесят на восемьдесят… В серо-лиловых тонах! Кажется, оставался еще небольшой холст. Я ей предлагал надеть кожаную тужурку. Отказалась, дуреха! Тельняшка и кожанка! Это бы было что надо! Впрочем, так тоже ничего… Та-та-та, та-та-та… (Крутит стволом пулемета.)
Э н. Чувствую, дальше репетиции дело не пойдет.
Л е в а. Крови жаждешь?
Э н (резко). Не крови, а настоящего дела!
М и х а л ы ч (Леве). Я же тебе говорил, что она — стерва! Хочет моей погибели! А у меня — дети!
Э н. Так ведь взрослые! И без тебя не пропадут!
М и х а л ы ч (довольно смеясь). Ну как тебе это нравится? (Отрывается от пулемета и обнимает Эн.)
Л е в а. Взрослые?
М и х а л ы ч. Ну да, от первого брака…
Л е в а. Ладно, это зрелище не для слабонервных. Продолжайте свои любовные утехи без меня. Пока!
М и х а л ы ч. Погоди! Мы тоже пойдем.
Комната в квартире Левы. Появляются Лева, Эн и Михалыч. У последнего на плече пулемет, в руке свернутый плакат.
М и х а л ы ч (Леве). У меня к тебе деликатное дело. Ты мне бутылочку хорошего шотландского виски не одолжишь? Я тебе завтра же верну. А то Энька покоя не дает!
Л е в а. Откуда? Я уже и забыл, как оно пахнет.
М и х а л ы ч. Да я знал, что у тебя нет. Так, на всякий случай спросил.
Л е в а. Вот кашкой могу угостить. Из натуральной гречневой муки! Для детей грудного возраста. Значит — все самое наилучшее!
Эн. Срок годности, поди, истек.
Л е в а. Обижаете, мадемуазель! Еще один день остался!
М и х а л ы ч. Кашка детская… Это, конечно, мило, но, пожалуй, откажусь… Не могу рисковать.
Э н. А я попробую. (Пробует.) Ну и гадость! Бедные дети!
Л е в а. Вовсе и не гадость. Дело привычки. Я, например, втянулся, и даже стало нравиться. Да и остыла уж, наверное. Подогреть?
Э н. Не беспокойся. Я лучше на велосипедике покатаюсь.
Л е в а. Смотри, не сломай! Чужой!
М и х а л ы ч (рассматривая портрет Эллы). Я и не знал, что ты картинки пишешь.
Л е в а. Первая работа. Такое увлекательное дело! Жаль, что поздно сообразил. С шитьем курток никакого сравнения!
М и х а л ы ч. Это точно. С шитьем никакого… Ты что, раньше никогда не мазал? (Делает шаг назад, прищурившись, изучает.) Недурно… Ей богу, недурно, (К Эн.) Хватит ломать чужой велик! Подойди сюда, взгляни на портрет!
Э н (подходит). Я в этом деле не разбираюсь.
М и х а л ы ч. Ладно врать-то! (Леве.) Очень даже кумекает. (Задумчиво.) Модель мне кого-то напоминает… И наколка на левом бедре знакомая… Нет, не пойму кого!..
Л е в а. Ты ее не знаешь.
М и х а л ы ч. Стоп! (Лева замирает.) Дошло! Червонная дама! Она! Гениальное решение! Молодец!
Л е в а (с облегчением). Михалыч, ты похож на вождя!
М и х а л ы ч (важно). Я и есть вождь! (Достает из кармана портсигар.) Бери! Золотой! На память!.. В обмен на картину!
Л е в а. Работа еще не закончена.
М и х а л ы ч. Значит, на незаконченную!
Л е в а. Не пойдет! Лучше вечером я портсигарчик у тебя отыграю.
Михалыч обиженно отходит и рассматривает настенные часы.
Эн (тихо Леве). Ну Михалыч дает! Собственную жену не признал. Одно слово — художник! А ты, Левочка, ходок, каких мало!
Л е в а. С подрастающего поколения берем пример.
Э н. Нам до вас далеко.
Л е в а. Ну не скажи!
Эн (громко, капризно). А вы не хотите разыграть меня?
М и х а л ы ч (возвращаясь). Не хочу! (Обнимает Эн за талию и направляется к выходу.)
Комната в квартире Левы. Он стоит у мольберта и делает легкие мазки кисточкой. Входит Элла.
Л е в а. Ну наконец-то! А то я уже стал беспокоиться!
Э л л а. Я принесла тебе голландские краски и кисти получше. В оснастке половина успеха. (Кладет на стол сверток.)
Л е в а. Я тебе очень благодарен! Побыстрее раздевайся! Я хочу сегодня закончить. Кстати, вчера заходил твой супруг. Тебя, правда, не узнал. Предлагал портсигар за портрет.
Э л л а. А ты?
Л е в а. Конечно, согласился. Портсигар-то золотой!
Э л л а. Счастливо оставаться! Обойдешься без меня!
Л е в а. Ну и характер! Отказал я ему, от-ка-зал! Хотя чувствую, что зря!
Э л л а. Допишешь по памяти!
Л е в а. Шутка, шутка! Нас за золото не купить! У меня колоссальные планы! Хочу написать несколько натюрмортов с детской кашей. Почерневшая от времени керосинка с маленьким закопченным слюдяным оконцем, за которым трепещет язычок пламени. А на ней светлый, слегка помятый алюминиевый ковшик. Каша закипает. На сизо-кофейной поверхности образуются лопающиеся пузырьки…
Э л л а. Лопающиеся пузырьки?
Л е в а. Да, лопающиеся пузырьки. Можно даже создать серию. Отразить разные стадии кипения с тончайшей цветовой нюансировкой. Ты понимаешь, о чем я?
Э л л а. А то!
Л е в а. И взять разные типы каш: с рисовой мукой, гречневой, манной… Не знаю, удастся ли мне все это отписать надлежащим образом?.. Во время работы меняется психическая деятельность, время уплотняется, доставляя странное, сродни наркотическому, наслаждение… Кстати, сегодня угощу тебя рисовой!
Э л л а. Нет, спасибо. Я уже поела.
Л е в а. Что за люди! Все отказываются. Будь добра, голову чуть-чуть левее. Вот так, замечательно. Сегодня меня опять мучил ночной кошмар. Так было скверно и тяжело…
Э л л а. А что скверно?
Л е в а. На вокзале! Неопределенность проклятая! То ли придет поезд, то ли уже пришел…
Появляется Мороков с футляром от контрабаса на спине. Лева подносит к закрытым глазам бинокль.
М о р о к о в. Поезд уже пришел? Кто катался на велосипеде? Ничего нельзя оставить! Сразу начинают пользовать. Ну народ! Ни на кого нельзя положиться!
Э л л а. Явился — не запылился!
М о р о к о в. Славного мальчишку удалось украсть!
Г о л о с и з ф у т л я р а. Не садись на пенек! Не ешь пирожок!
М о р о к о в. Измотал, стервец! Ни одной остановки не дал сделать! Все, хватит с меня! (Открывает футляр, из него выскакивает Женька.)
Э л л а. Геня! Мальчик мой! (Бросается к сыну.)
Ж е н ь к а. Мамочка! Не волнуйся! Это лучший способ передвижения! Я знал, что он притащит меня к тебе. Он вообще-то мужик не вредный. (Садится на велосипед и начинает ездить.)
М о р о к о в. Я же говорил, совершенно несносный мальчишка! Лучше перевозить в нем (Хлопает по футляру.) оружие и боеприпасы. (Подумав.) А еще лучше — наркотики! (Леве.) Будешь помогать!
Л е в а. Ты мне не начальник! Как-нибудь сам разберусь, помогать тебе или нет!
М о р о к о в. Ладно, ладно! Не горячись! (Озабоченно.) Поезд уже пришел? От станции до дачи еще пилить и пилить.
Л е в а. Она все время от нас ускользала. И велосипед-то у нее был обычный, дамский.
М о р о к о в. У калитки своей дачи она резко тормозила. Заднее колесо с пестрой сеточкой шло юзом, и она въезжала в калитку.
Л е в а. Которую ей услужливо открывала то ли бабка, то ли нянька. Будто ждала там каждый раз ее возвращения.
М о р о к о в. А может быть и действительно ждала.
Л е в а. В зеленых обтягивающих трико девица выглядела просто великолепно!
М о р о к о в. Может быть она была циркачкой?
Л е в а. Вполне возможно. У меня был полугоночный велосипед, и все равно я каждый раз не успевал… Странно. Тот мой дачный дружок был лет на тридцать моложе тебя!
М о р о к о в (снисходительно). Так ведь и девчонка с велосипедом тоже была не вчера.
Л е в а. У того были большой нос и густые темные брови…
М о р о к о в. За столько лет нос мог похудеть и уменьшиться, а брови выцвести и слегка выпасть… Где мои бутылки? Уже успел сдать?!
Л е в а. Вон, под столом.
М о р о к о в (складывая в футляр авоську с посудой). Мальчишка! Ты со мной?
Ж е н ь к а. Не-а! Я домой, досыпать.
Мороков исчезает. Женька укатывает на велосипеде.
Э л л а. Ты не находишь, что все это чересчур?
Л е в а (рисуя). В чем дело, дорогая?
Э л л а. Первый раз меня пытались изнасиловать какие-то бомжи! Теперь этот псих похитил моего сына! По-моему, кошмары снятся не тебе, а мне!
Л е в а. Предлагаю консенсус. Это наши общие кошмары. Так тебя устраивает?
Э л л а. Ничуть! Чтобы это было в последний раз! Иначе будешь искать себе другую натурщицу!
Лестничная площадка первого этажа. За столиком сидят Лева и Серега.
Л е в а (тасуя карты). Куда Михалыч запропастился? Никогда раньше не опаздывал.
С е р е г а. И Валентин Ильич уже две игры пропустил.
Л е в а. Может, заболел?
С е р е г а. Вкатим им в гору по двести вистов, в следующий раз неповадно будет. Ни болеть, ни опаздывать! Давай понемногу!
Выпивают.
Л е в а. Кроме нас теперь никто не дежурит. Процентов десять жильцов осталось, не больше.
С е р е г а. Каких десять? Кроме нас — никого! Все смотались, кто куда. Пойду на улицу выгляну, может быть встречу прогульщиков. Башка прямо раскалывается!
Л е в а. Сходи. Только по шее не поймай!
Серега уходит.
Л е в а (задумчиво). Может, он все же из службы безопасности? (Бросает по одной карте на стол.) Если первым выпадет пиковый король, тогда оттуда!
Врывается Серега.
С е р е г а. Ильич лежит под балконом! Полный труп!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Лестничная площадка первого этажа. Лева и Серега.
Л е в а (подавленно). Как чувствовал, что что-то не так… Убили?
С е р е г а. Не знаю… Он уже дня два лежит, не меньше.
Л е в а. Правильно. Он две игры и пропустил… И Михалыч, как назло, куда-то запропастился! Может, и его?
С е р е г а. Ну вряд ли. Михалыч — мужик осторожный.
Л е в а. А Ильич неосторожный?
С е р е г а. Тоже осторожный.
Л е в а. Ладно, пойдем туда. Надо что-то делать.
Выходят на улицу. Подходят к лежащему Валентину Ильичу. Лева проверяет пульс.
С е р е г а. Да нет! Все!
Л е в а. Костюм, кажется, португальский. Такие лет пятнадцать назад продавались.
С е р е г а. Возможно, с балкона выкинули. Его стояк. (Оба задирают вверх головы.)
Л е в а. Он на третьем этаже живет. Не разбился бы насмерть!
С е р е г а. Никто и не говорит, что от этого. Сначала завалили, а потом выкинули!
Л е в а. Ладно. Надо отнести его в квартиру.
С е р е г а. Может, милицию вызовем?
Л е в а. Милицию?
С е р е г а. Это я так, по инерции… Потащили!
Подхватывают под руки Валентина Ильича. Пытаются нести.
Л е в а. Тяжелый… Неудобно!
С е р е г а. Лучше в одеяле. Тут как-то соседская бабушка дуба врезала. Попросили помочь. В коридоре кувырнулась. Ну, мы ее на одеяло положили. Очень удобно… (Роется в карманах Валентина Ильича, находит ключи.) Хоть ключи с собой оказались. Повезло! Я сейчас! (Убегает в дом.)
Л е в а (осматривая Валентина Ильича). Следов борьбы не видно… Что послужило причиной смерти — не ясно…
Возвращается Серега с одеялом. Затаскивают Валентина Ильича в подъезд.
Комната в квартире Валентина Ильича. Обычная обстановка. Стол, стулья, диван, стеллажи с книгами. В комнате Лева и Серега.
Л е в а. Ильич жил скромно.
С е р е г а. Кто, интересно, его? Может, привел кого к себе? Вряд ли. Он вроде бы не по этой части… (Замявшись.) был…
Л е в а. У него родственники-то какие-нибудь есть?
С е р е г а. Он как-то про сестру говорил… что она редкая стерва. Сейчас хоронить кого-нибудь не приведи господь!
Л е в а. Надо будет помочь. Сколько вместе отыграли! Игрок он был что надо! (Подозрительно.) Странно, что это он вдруг с тобой разоткровенничался про сестру? На него это не похоже.
С е р е г а. Случайно как-то… Точно не помню. Вроде того, что друзья часто лучше родственников. (Берет со стола записную книжку, лежащую рядом с телефоном, листает ее. Лева незаметно кладет в карман небольшую фотографию в рамочке с письменного стола.) Есть телефон!
Л е в а. Давай звони! Вроде вчера связь была. (Отходит и неожиданно падает, поскользнувшись.)
С е р е г а. Ты чего?!
Л е в а. Ничего. Поскользнулся! Ты звони, не отвлекайся! (Шарит рукой по полу. Серега говорит в это время по телефону.) Вот и причина падения. Маленькая такая бусинка… (Кладет ее к себе в карман.) А башку из-за нее можно было бы спокойненько разбить…
С е р е г а. Дозвонился. Выезжает. Чего делать-то пока будем? В гусарика?
Л е в а (доставая карты). Естественно!
Садятся за стол и начинают играть.
С е р е г а. Разок, пожалуй, скажу!
Л е в а. А мы не уступим и скажем — два!
Свет гаснет. Слабо освещен только Лева.
Л е в а (в зал). Ильичу бешено, просто фантастически везло в той, как оказалось, его последней игре. С первой же раздачи к нему пожаловал мизер. Причем, сразу «железный»…
Лестничная площадка. За столиком игроки. Лева подходит и занимает свое место.
В а л е н т и н И л ь и ч. Играть мизер или не играть?
С е р е г а. Ну это уже чересчур! Один уже сыграл! Потом две девятерных подряд! Десятерную! И снова мизер!
М и х а л ы ч. Надо ломать игру, а не ждать пока он нас всех закроет.
С е р е г а. Ломать? Легко сказать! Так ведь не дает!
В а л е н т и н И л ь и ч. Ладно, решено, играю! Возражений нет? (Берет прикуп, сносит две карты и бросает одну на стол, сразу же забирает ее обратно.)
С е р е г а. Карте место!
В а л е н т и н И л ь и ч. Никто еще фишки не выложил! Имею право!
С е р е г а. Бросил короля? Бросил! Карте место!
В а л е н т и н И л ь и ч (снисходительно). Ладно, бог с тобой, место так место.
С е р е г а. Только, пожалуйста, без одолжений!
Лева выходит из-за стола. Гаснет свет. Слабо освещен лишь Лева.
Л е в а (в зал). У Сереги тогда просто нервы не выдержали. Такая пруха любого доведет. А Ильич все равно свой мизерчик сыграл. Не к добру было такое везение, не к добру!
Лева возвращается к столу в комнате Валентина Ильича. Продолжает играть с Серегой. Слышен шум подъезжающей машины. Серега подходит к окну.
С е р е г а. Сестренка Ильича прикатила! Да не одна, с охраной!
Л е в а. Ни фига себе, птичка!
С е р е г а. Сейчас увидишь!
Входит сестра Валентина Ильича и два телохранителя.
С е с т р а В. И. Где он?
Л е в а. Здравствуйте.
С е р е г а. На диване.
С е с т р а В.И (телохранителям). Заберите!
Телохранители уносят тело. Сестра В. И. изучающе смотрит на Леву и Серегу.
Л е в а. Приятный взгляд.
С е р е г а. Хочет заглянуть в душу. Думает, что мы уже успели что-нибудь стащить из Ильичева барахла.
Л е в а. У меня детского питания почти пол-ящика осталось! (Сереге.) На самом деле почти целый ящик. Не хочу дразнить.
С е с т р а В.И (раздраженно). Мне это неинтересно! У Вали были старинные ордена и медали. Коллекция большой ценности!
С е р е г а. Стал бы он их хранить дома! А возможно, что и проел свои медальки. Голод-то ведь не тетка!
С е с т р а В. И. При чем тут голод? У него шведского пюре десять коробок было! Постараюсь устроить его куда-нибудь… в морг… Ключи!
С е р е г а. Какие ключи?
С е с т р а В.И (поморщившись). От квартиры!
С е р е г а. От квартиры? Не надо бы вам их давать. Невоспитанных людей надо же как-то учить… Ну да ладно! (Бросает ей ключи.)
Сестра В. И. уходит. Лева подходит к окну.
Л е в а. А сестренка не из простых. На «мерседесе» прикатила.
С е р е г а. Прав был Ильич, редкая стерва!
Л е в а (подходя к Сереге). Ну ладно, разбежались! До завтра!
С е р е г а. До завтра! (Уходит.)
Л е в а. А теперь можно и на трофеи полюбоваться. (Достает из кармана фотографию и бусинку, рассматривает.) Элла с Женькой… Это не сюрприз. А вот маленькая жемчужина из ожерелья, которую носит моя Элла… Вот это, пожалуй, действительно сюрприз… И, значит, не моя, а наша…
Комната в квартире Левы. Он делает аккуратные мазки кисточкой на большом полотне, на котором изображена большая рыба. Входит Элла.
Э л л а. Я тебя жду, жду! Противный!
Л е в а. Мы же не договаривались.
Э л л а. Ну не будь таким… дураком! (Подходит к Леве, расстегивает пуговицы его рубашки.) Быстрей! Почему ты такой вялый?
Л е в а. Но я же еще не ел.
Э л л а. Эта твоя детская еда… Пора переходить на мясо!
Л е в а. Разреши хотя бы пару ложек, а то остынет.
Э л л а. Кашка потом, потом… Сначала любовь… Какой ты все же противный…
Гаснет свет. Звучит фрагмент песни «Извините, я — леди…» дуэта «Баккара». Прежнее освещение. Элла и Лева лежат на полу.
Л е в а. У тебя божественная шея… Кстати, где твои жемчужные бусы?
Э л л а (после долгой паузы). Зачем тебе?
Л е в а. Нужно. Правда, великолепное слово — «нужно»?
Э л л а. Эта сучка Эн взяла! Представляешь?! (Встает с пола.) Ты ведь тоже спал с ней?
Л е в а. Ну что ты! Как тебе не стыдно! Ты знаешь, что Валентин Ильич скончался? (Следит за реакцией.)
Э л л а (после паузы). Знаю… (Отворачивается и отходит к картине.)
Л е в а. Вначале хотел изобразить чрево кита, а внутри нас, сидящих за столиком и увлеченных игрой. Собирался с максимальным натурализмом отписать внутренности этого огромного млекопитающего, медленно плывущего на глубине моря-океяна. Но почему-то получился обыкновенный российский лещ! (Подходит к Элле, обнимает ее за плечи.) У тебя очень красивые ключицы и совершенно волшебный изгиб спины. Особенно когда ты упираешься руками в буфет…
Э л л а (отходя в сторону, сухо). Я принесла тебе кобальт. (Достает из кармана тюбик и кладет его на стол.) Без него не удастся изобразить спинку кита.
Л е в а. «Спинку…» Как нежно про эту громадину. Ты не представляешь, как я ценю твои советы! Помнишь этих лысых собак? Ну, похожих на борзых? На картинах старых мастеров?
Э л л а. Грейхаунды.
Л е в а. Ты восхитительная женщина! Мне кажется, нет такого, чего бы ты не знала!
Э л л а. У нас их практически нет. Две-три от силы. Фантастически дорогие! Мой благоверный хотел такую, прямо извел!
Л е в а. Я бы тоже не отказался. Было бы неплохо пожить некоторое время в какой-нибудь старинной картине. На большом столе окорока, внушительные бокалы с вином, отлично приготовленная дичь. Вдобавок обнимаешь пышную женщину в коричневом бархатном платье с большим декольте и белым кружевным воротником… И главное — полная неподвижность!
Э л л а. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь принимает тебя за Льва Николаевича? Посмотри на себя в зеркало! У того были большие усы, борода, крупные черты лица. Он был среднего роста. И ты! Вы же антиподы!
Л е в а. Что случилось? Не понимаю! (Отходит к стоящей на видном месте швейной машинке.) Материал заправлен! Пожалуйста! (Начинает строчить.) Что-то я сегодня не в форме. Теряю сноровку.
Э л л а (снимая со стула куртку). Посмотри на мою. Ее шил Лев Николаевич! Ты что, сможешь такую же?
Л е в а. Ты просто недоверчива, май дарлинг! Конечно, смогу! Просто сейчас я отрабатываю новую модель. К тому же нет ни подходящей материи, ни ниток. Да и не до жиру сейчас! Кто в наше время будет покупать произведения швейного искусства? Так, для себя что-то изобретаю. Чтоб, так сказать, не заржавел в бездействии инструмент. Ни у кого даже в мыслях не возникает… м-м-м… такого странного подозрения!
Э л л а. Чушь! Форменная чушь! Ты им просто необходим… как игрок, партнер. А мой муженек от тебя без ума. Говорит, что только ты его понимаешь и больше никто! А из старых жильцов никого и не осталось.
Л е в а. Подожди! А Аня, ну, Анна Петровна с первого этажа? Скажешь, не из аборигенов?
Э л л а. При чем тут Нюрка? Она помешана на мужиках! Ей до лампочки, кто ты? Лев Николаевич, Федор Михайлович или еще кто! (Закрывает лицо руками, ее сотрясают беззвучные рыдания.) Из-за тебя погиб Валентин!
Л е в а. Вот оно, оказывается, в чем дело! (С деланной обидой.) В конце концов, это просто бестактно! Ты бы хотела, чтобы убрали меня? Так? (После паузы.) Я же люблю тебя!
Э л л а. Решил, что я тебя заложу? Поэтому?
Л е в а. Ну, ты даешь! Подумала, что я боюсь этих молокососов? Они же не профессионалы! Здоровые, энергичные, жестокие, но этого же мало! (Неожиданно резко швыряет нож, который втыкается в буфет. Элла не реагирует.) Ты прекрасно владеешь собой! Хорошая школа? Или…
Э л л а. Ты портишь старинный буфет… Глупо! (Подходит и с трудом вытаскивает нож.)
Л е в а. Жизнь дороже старины!
Элла неожиданно бросает нож, который втыкается в дверь.
Л е в а. Браво! Откуда мастерство?
Э л л а. Когда-то одна девочка мечтала стать циркачкой…
Л е в а. Валентин — Женькин отец?
Э л л а. Ты спятил? Зачем тебе надо было выдавать себя за Льва Николаевича? Ну сказал бы, родственник, друг, знакомый, будешь жить во время их отъезда!
Л е в а. Да, ты права! И зачем это я?
Э л л а. Прекрати! (Подходит к картине.) Это у тебя здорово получается. Ты — талант! Неужели правда, что ты никогда до этого не писал маслом?
Л е в а. Не только маслом, но и не рисовал никогда.
Э л л а. Поразительно! Как назвал?
Л е в а. Пока никак… Возможно, «В чреве китового леща». Или просто «В чреве». Еще не решил. Кстати о птичках. Серега знает, что я стопроцентный Лев Николаевич! Ты не находишь крайне странным, что только ты одна меня не признаешь? А?
Э л л а. Ладно, оставим этот разговор! Если тебе нравится или еще почему-то, то ради бога! Ты талант, можешь себе позволить…
Л е в а. Я, прежде всего, портной, модельер, если угодно, а потом все остальное. (Снова садится за швейную машину, строчит.) Опять отвратительно. Не иначе, как что-то с аппаратом!
Э л л а. Ты знал, что Валентин занимался ядерной физикой?
Л е в а. А он вроде как-то говорил, инженер, в лаборатории…
Э л л а. Не притворяйся! Надоело!
Л е в а (сокрушенно). Ты просто не в духе. Теперь, кажется, что знал, а может, и не знал… Ты все время пытаешься меня поймать! И зачем тебе это? Да, пока не забыл, где твои зеленые трикотажные штаны?
Э л л а. Можно без пошлостей?
Л е в а. Нет, правда! И велосипед с двойной рамой и рваной сеткой на заднем колесе?
Э л л а (неуверенно). Истлели наверно… А велосипед украли.
Л е в а. Отец твой ведь профессором был, физиком, а может академиком? Дачный поселок-то небось научных работников был? А? То-то! А ты — Лев Николаевич!
Э л л а (после паузы). Думаешь… Валентина из-за этого…
Л е в а. На той твоей фотографии вокруг отца наверняка любимые ученики. И самый, самый — Ильич! Или все же Михалыч? Нет, пожалуй, Михалыч его потом обошел. Когда руки твоей добивайся! А позже картинки начал писать…
Э л л а (брезгливо). Ты из безопасности?
Л е в а. Я, май дарлинг, сам по себе… Впрочем, специалист по ядерным установкам ничем не лучше специалиста из контрразведки. Оба слегка циничны, а работают… Ну а работают, потому что интересно! (Смотрит на часы.) Боже мой, я же опаздываю на игру! (Убегает.)
Э л л а. Кажется, очередное падение… Червонная дама спит с валетом из госбезопасности…
Лестничная площадка первого этажа. За столом Михалыч и Серега. На столе бутылки и стаканы с вином. Вбегает Лева.
Л е в а. Прошу простить за опоздание. Пардон, дела разные задержали!
С е р е г а. Давай быстрей! Садись! Мы уже сдали!
Л е в а. Не будем горячиться! Впереди у нас вся ночь. Но прежде пара слов. (Поднимает стакан с вином.) Мне нравится безвременье, когда дряхлеет власть. Никаких гарантий и уверенности в завтрашнем дне! Это и есть настоящее время, а остальное — болото с дурными испарениями! Только теперь начинаешь чувствовать «сейчас», когда в любой момент оно может прерваться. Деньги — труха! Только натуральный обмен. Я тебе подзорную трубу, чтобы пораньше увидеть врага, ты мне — мешок сухарей, чтобы не помереть от голода. Но главное — это игра! Мы с нетерпением ждем вечера, чтобы снова испытать судьбу! Конечно, без Ильича будет плохо. Он был лучшим игроком из нас! Пусть земля ему будет пухом!
Все молча выпивают.
М и х а л ы ч. Пас!
Л е в а. Пас!
С е р е г а. Пас!
М и х а л ы ч. Нет хода — ходи с бубей! (Бросает на стол карту.)
Играют распасовку. Подсчитывают взятки.
Л е в а. Небольшой вопросик, господа! Чем бубновый король отличается от остальных?
С е р е г а. Он в чалме. Не король, а настоящий султан!
М и х а л ы ч. Он моложе остальных. Виден лишь его профиль. Остальные вполоборота…
Л е в а. И лишь исполняют обязанности, а этот, кажется, от души. Произошла нелепая ошибка! Должны были не Ильича… (Смотрит на Серегу.)
Михалыч раздает карты.
С е р е г а. Ой-ой-ой! Вот только этого не надо! (В глазах беспокойство.) Стоит только начать и все! Игре конец!
Л е в а. Не собираюсь ничего выяснять. Просто передаю мнение одной весьма осведомленной особы. А играть мы будем, я даже предлагаю играть не только ночью, но и днем! А посему — мизер!
С е р е г а. Вот это по-нашему!
М и х а л ы ч (растерянно). Эн пропала…
С е р е г а. Ну и хрен с ней!
Л е в а. Потому что она тебя послала?
С е р е г а. Охота была… Ладно, не отвлекай!
М и х а л ы ч. Левушка! Я знаю, вы были… близки. Я не об этом! Вы ее спаситель… ну тогда… когда она первый раз появилась. Это нормально, в порядке вещей. Она мне сама все рассказала. Ей просто хотелось вас отблагодарить.
Л е в а. Вот оно, значит, как… Экое многообразие причин…
М и х а л ы ч. Я как раз стал делать наброски игральных карт. И Эн позировала, так все было чудесно!
Л е в а. Бубновая дама?
М и х а л ы ч. Неважно… (Мнется.) Я еще не решил… Впрочем, вы угадали! Куда она делась? Вы же знаете!
Л е в а. Выполнила задание и смылась! Это мое предположение, не больше.
М и х а л ы ч (с досадой). Я знаю, знаю эту вашу теорию. Все появляются по заданию, козырная шестерка в нужный момент бьет туза. Ну это же все красивые сказки!
С е р е г а. Видел ее сегодня у двадцать первого дома.
М и х а л ы ч. Но двадцать первый вчера заняли ооновцы!
С е р е г а. Не вчера, а позавчера! (Леве.) Ну, все, я готов, сети расставлены. Маэстро, ваш ход! (Лева бросает карту.)
М и х а л ы ч. Ничего не понимаю…
С е р е г а. А если бы я ее встретил у союзников, было бы легче? Значит, она с ними в хороших отношениях, только и делов! Девятка или восьмерка червей? Будем ловить девятку! Михалыч, ты не против? (Тот равнодушно машет рукой.) Тогда вперед! (Лева с Серегой играют. Михалыч тупо смотрит в сторону.)
С е р е г а (с досадой). Сегодня тебе повезло! (Распахивает куртку. Видна наплечная кобура. Из нее торчит рукоятка пистолета.) Взял сегодня игрушку!
Л е в а. За сколько?
С е р е г а. Стольник.
Л е в а. Это нормально.
М и х а л ы ч. И я за стольник. (Показывает точно такой же пистолет.)
Л е в а. Видимо, из одного универмага. Лучше бы скорострельный карабин товарища Симонова. А эти — баловство!
М и х а л ы ч. Конечно, лучше! Но с ним же на улицу не пойдешь! Карабинчик хорош для дома!
Л е в а. А я ножом обхожусь. (Достает нож и бросает его в анькину дверь. Дверь моментально отворяется.)
А н ь к а (осоловело). Кто стучал? Чего надо? (Видит игроков.) А, мальчики! Приветик! Не забудьте стол занести! (Захлопывает дверь. Игроки дружно смеются. Лева подходит к двери и с трудом вытягивает клинок.)
Л е в а. Эти странные карточные комбинации… Интересно, кто следующий покинет игру? Прямо «Прощальная симфония»…
Лева спускается по лестнице.
Л е в а (напевает). Что опьянеет сильнее вина? (В такт шагам.) Женщины, лошади, власть… (Перепрыгивая через две ступеньки.) и война! (Подходит к двери, ведущей в квартиру Валентина Ильича. Достает связку отмычек, начинает ковыряться в замке.) Власть, всласть… Лошади, игра, азарт, женщины опять-таки, тут как тут! Кто вы такие? Вас здесь не ждут! (Замок открывается. Входит внутрь.) Самая сильная власть, которая тянет нас к смертной черте…
Комната в квартире Валентина Ильича.
Л е в а (осматриваясь). Наверняка душа покойного еще где-то здесь. Кажется, она уходит лишь на девятый день в мир иной… Коллекционер стремится к совершенству. Собрать все виды медалей, которыми награждали… в Крымской кампании. Сильная неутоленная страсть! Если достигнешь заветной цели — катастрофа! Жизнь теряет смысл… (Плюхается на диван. Слышны звук открываемой двери и осторожные шаги. Лева выключает свет. Полумрак.) Есть, есть еще заинтересованные лица! (Включает маленький свет.)
В комнату быстро заходит Эн и наставляет на Леву револьвер.
Л е в а. Какая встреча!
Э н (цедит сквозь зубы). Встреча как встреча…
Л е в а. Да опусти ты свой пугач! На меня такие игрушки не действуют.
Э н (неуверенно). Это настоящий…
Л е в а. Конечно, настоящий, но… без патронов!
Э н. Все-то ты знаешь!
Л е в а. Опыт, моя милая! 0-пыт! Был наемником… кажется, в Анголе, а может быть, и в Конго, не помню точно.
Э н. То-то пострелял вволю!
Л е в а. Было дело. Но невинной крови на мне нет… в отличие от некоторых! (Берет Эн за руку. У нее запястье перевязано ниткой с жемчугом.) Очень знакомый жемчуг, ну просто очень! И где ж я его видел? Все! Теперь спать не буду, пока не вспомню! Стоп! Кажется, память возвращается… Оттуда, откуда и пистолетик? Да нет, не может быть!
Э н. Не паясничай! Я тут ни при чем! (Тихо.) Так и знала, что ошибка… Говорила же этим дуракам: какой он к дьяволу особист!
Л е в а. Ну вот, почему сразу — ошибка? Давай вместе рассуждать. Чтобы собрать уникальную коллекцию много надо денег? Много! Даже очень много! Или же обширные связи и возможности. Так что вполне мог быть ответственным работником спецслужб! Вполне!
Э н. Ты же знаешь, что это не так? (Присаживается на край дивана.) Если бы ты меня тогда не спас…
Л е в а. Да будет вам! Вы уже со мной расплатились!
Э н (улыбаясь). Давайте без цинизма!
Л е в а. Пожалуйста! Я тебе просто помог проникнуть в дом. И не надо ненужной романтики. Ты бы и без меня как-нибудь умудрилась к нам проскочить, верно?
Э н. Верно-то верно. Но трудно бы было!
Л е в а. Ты стала проверять Михалыча. Убедилась, что он настоящий художник. Но!.. (Пауза.) Допустила ошибку! Кстати, типичную для новичка! Ответственный работник, как ты его называешь, особист, вполне может профессионально рисовать!
Э н (растерянно). Рисовать?
Л е в а. Естественно, в свободное от работы время!
Э н. Ты хочешь сказать, что это Михалыч? (Берет Леву за руку.)
Л е в а (смеясь). Ты легко заглатываешь самые простенькие крючки. Это можно объяснить лишь молодостью. Только ей одной!
Э н. Завидуешь? По-моему, вы тут все свихнулись на почве секса!
Л е в а. Трудно не согласиться! Правда, вы со своей воображаемой естественностью еще более ненормальные!
Э н. Пожалуй, это все-таки ты! Недавно здесь поселился — раз! Уж больно прозорлив — два!
Л е в а. Ну если примитивная догадливость — основной признак контрразведчика… или просто разведчика, то конечно.
Э н. Откуда ты взял, что мы ищем контрразведчика?
Л е в а. Михалыч сказал… или Серега, не помню уже.
Э н. Ты знаешь, кроме вас в доме никого больше не осталось?
Л е в а. В нашем подъезде?
Э н. Во всем доме! Представь себе!
Л е в а. Ради игры мы готовы на все! Даже поставить на кон свою жизнь!
Э н. И проиграть! Детский комплекс!
Л е в а. А играть в казаков? Они же одновременно и разбойники! Лучше? (Обнимает Эн.) Влечет, влечет нас все же к молодежи. Исходит от вас какой-то звериный дурман… (Смотрит на часы.) Так, пора собираться на игру. Ни с кем мне не было так хорошо, как с тобой! В тот вечер!
Э н. А мне с Михалычем было лучше! Ну… не лучше, а так же.
Л е в а. Разумеется… Ведь у меня же нет хвоста. А без него какой же кайф?!
Э н (не понимая). Какого хвоста?
Л е в а. Неужели тебя еще можно чем-нибудь поразить? Странно! (Смеется.) Это я так… Не обращай внимания. Маленькие стариковские хитрости…
Э н. Кокетство тут неуместно. По нашим меркам, ты старый козел!
Л е в а. Опасно уязвлять женское самолюбие… А вдруг наоборот? Все надо проверять, буквально, все!
Э н. Если бы особист отдал компромат, его бы оставили в покое!
Л е в а. Это не по адресу. Поговори об этом с Михалычем или с Серегой. И учти, без компромата особист станет очень бедным и его сможет обидеть каждый!
Э н. Лучше быть бедным и живым, чем…
Л е в а. Ты мыслишь очень глубоко и нестандартно. И, безусловно, склонна к обобщениям! (Осторожно продвигается к дверям.)
Э н. Есть слабость. Хотя это, поверь, знаю по себе… (Лева выскакивает за дверь.) Эй, куда? А ну назад!
Лестничная площадка первого этажа. Под лестницей прячется Михалыч. Сверху спускается Лева.
М и х а л ы ч. Быстрей сюда!
Л е в а. Что случилось?
М и х а л ы ч. Т-с-с! (Тянет за рукав Леву.)
Оба прячутся под лестницей. Сверху спускаются сестра В.И. и два телохранителя. Сестра В.И. в пятнистой защитной форме, плотно обтягивающей фигуру, перепоясана ремнями. На голове серая каракулевая полковничья папаха.
Т е л о х р а н и т е л ь. Все перетряхнули — и ничего!
С е с т р а В. И. Надо будет как следует мебель просмотреть!
Сестра В. И. и телохранители уходят. Слышен звук отъезжающей машины. Михалыч и Лева выходят из укрытия.
Л е в а. Сестренка Ильича! Стиль милитари!
М и х а л ы ч. Да, я уже догадался.
Л е в а. Могла бы заменить исчезнувшую? А? В плане музы? Неплохая бабенка!
М и х а л ы ч (задумчиво). Неплохая… Но опасная! Да и интересуют ее, скорее всего, не мужчины, а женщины или вообще что-нибудь другое… (Крутит неопределенно рукой.)
Л е в а. Тебя на мякине не проведешь… Представляю, как Ильич доставал свои небольшие плоские коробочки. Внутри на черном бархате, а может, голубом покоятся старинные ордена. За каждым история, способная потрясти воображение… А самый-самый — орден Белого орла или что-нибудь вроде того, покрытое множеством мелких бриллиантов…
М и х а л ы ч (мечтательно). Лучшее вложение средств во все времена. Нет, не стал бы он хранить ценности дома. Мужик он был осторожный…
Л е в а. Пожалуй, что так. Вряд ли сестренка там что-нибудь найдет. Искала бы лучше в швейцарском банке.
М и х а л ы ч. У этой дурехи еще хватит ума искать ордена у нас!
.Л е в а. Ну, сегодня-то она вряд ли решится на этот весьма рискованный со всех точек зрения шаг. Вот когда бы пригодился карабинчик!
М и х а л ы ч. В ближнем бою лучше пистолет-пулемет. «Узи» или, скажем, Сомова!
Л е в а. Думаю, у нас есть в запасе пара дней, пока она раскурочит всю мебель. Сегодня играем?
М и х а л ы ч. А как же! Святое дело!
Л е в а. Сейчас шел мимо Серегиной квартиры. Дети галдят, мясом жареным вроде пахнет, а благоверная романс наяривает. Опять «Любовь и разлука». Видимо, кроме него, больше ничего и не знает.
М и х а л ы ч. А мужика это раздражает. Вот он и прыгает на всех подряд! Ладно, пойду, сделаю пару набросков этой дурынды. По горячим следам. Может, для пиковой дамы сойдет.
Михалыч и Лева поднимаются по лестнице.
Комната в Левиной квартире. Появляется Лева.
Л е в а. Что-то стало познабливать… Не хватает только разболеться. Тогда все, хана! В голове неприятная тяжесть… (Ложится на диван.)
Появляется девочка в восточном наряде. Звучит речитатив муэдзина, читающего Коран. Шум горной реки. Девочка несет клетку. В ней лежит рыба. Звенит колокольчик, привязанный к клетке. Девочка гонит перед собой пустую консервную банку. Слышен шум БТРов. За девочкой входит Мороков.
М о р о к о в. Что, все совесть мучает? А ее родственничков беспокоит что-нибудь, как думаешь?
Л е в а (садится на диване). В клетке спит рыба. Тише!
М о р о к о в. Замечательно! Не умерла, не сдохла, а заснула! (Девочке.) А тебе, девочка, пора! Хватит бродить, иди себе, иди!
Д е в о ч к а. Какой противный! Фу!
М о р о к о в (выпроваживая девочку). Ступай, ступай! Не до тебя! Нас ждут неприятности с воздуха. Детям здесь не место! (Девочка уходит.)
Звучит сигнал воздушной тревоги.
Л е в а (поднося к глазам бинокль). Ракета! Справа! Готовность номер один! Идет медленно, очень низко, словно вынюхивая, куда направить свою чудовищную силу.
Мороков отставляет назад руки, изображая ракету. Поводит, словно принюхиваясь, носом. Плавно движется по сцене. Расставляет игрушечные самолеты.
Л е в а. Прошла над мостом. Низко, почти задевая деревья, вошла в парк с аттракционами и точно ударила по крылатым машинам!
М о р о к о в. Яркая вспышка! Бах, бах! (Ногой разбрасывает самолетики.) Кувырком летят обломки в разные стороны!
Л е в а. Хорошо, что парк был закрыт. Видимо, на санитарный день. Ракета приняла аттракционные самолетики за настоящие.
М о р о к о в. И тем самым спасла многих людей с повышенным артериальным давлением. А то повиснут, как дураки, на этих идиотских самолетах головой вниз и ждут, когда их удар хватит!
Л е в а. Все-таки Элла, пожалуй, дама треф. Ее невозможно разгадать, потому что она сама себя не знает. На плечах горностаевая мантия и еще этот зеленый цветок в руке с красной сердцевиной. Остальные дамы держат красные цветы.
М о р о к о в. Завязывай с картами, а то сам скоро будешь ходить в горностаевой мантии… по палате. Короче, мне справка нужна с печатью! А эти не дают!
Л е в а. Зачем?
М о р о к о в (показывая пальцем вверх). Оказывается, там тоже без этого никуда!
Л е в а. Ну и что?
М о р о к о в. Ничего! У тебя всегда с бабами контакт был. Пойдем!
Л е в а. Не могу. Что-то разболелся.
М о р о к о в. Все хитришь, Николаич! А начальство умников не любит! Поэтому тебя и придерживают все время. Пошли!
Л е в а. И когда ты от меня отвяжешься?
М о р о к о в. Скоро, Николаич, скоро!
Комната Левы погружается в темноту. Снова прежнее освещение. В комнате два канцелярских стола. За ними сидят две женщины. Они перекладывают папки с бумагами.
Л е в а. Привет, девчонки! Тут такое было! Эти молодцы раздолбили все аттракционы!
1-я ж е н щ и н а. Ой, да мы все видели! Отсюда обзор — дай бог!
2-я ж е н щ и н а. Мы так испугались! Мы прямо не знали, что делать! Нам один клиент сказал, у них все как в аптеке! Компьютеры! Точность до пяти сантиметров!
1-я ж е н щ и н а (осуждающе). Ты не понимаешь! А если бы по мосту шарахнуло? Тогда как?
М о р о к о в. Ну, публика! Им все нипочем!
Л е в а (Морокову). Да подожди ты! (Женщинам.) Девочки, организуйте моему товарищу справочку с печатью!
2-я ж е н щ и н а (неодобрительно). Он такой угрюмый!
Л е в а. Ничего удивительного. Он приходит ко мне по ночам в дурных снах. А вообще-то он свой парень. Мы с ним когда-то дворец штурмовали. «Тадж-бек» назыывался.
1-я ж е н щ и н а. Ладно, уговорили! Держите вашу оправку! (Хлопает печатью и протягивает Леве бумажку.)
Л е в а. Пока, девчата! Жаль уходить, такие вы обе хорошенькие!
Ж е н щи н ы (хором). Заходите еще!
Комната погружается в темноту. Снова прежнее освещение. В комнате Мороков и Лева.
М о р о к о в. До чего ж противные бабы!
Л е в а. Ладно, скажи спасибо, что дали. Бери свою справку! (Протягивает Морокову бумажку.)
М о р о к о в. Да, пока не забыл! (Забирает справку, аккуратно складывает и убирает в карман.) Только запах жареного мяса трудно записать на магнитофон! Дошло? (Собирает с пола игрушечные самолетики.) И второе… Самое ценное надо хранить в банке… Разумеется, не в швейцарском, а в обычной, можно из-под кофе или чая…
Мороков уходит. Лева ложится на диван. Гаснет свет. Снова прежнее освещение. На стуле перед диваном сидит Серега. В руке у него пистолет, наставленный на Леву.
С е р е г а. Медленно садишься и также медленно кладешь руки на колени. И без фокусов! Никаких резких телодвижений! Иначе… сам знаешь, что будет!
Л е в а (медленно садясь на диване). Ты что, спятил?! Или я ещё сплю?
С е р е г а. Ты уже выспался. Хотя много стонал и с кем-то разговаривал во сне.
Л е в а. Подожди! Ты же не убийца! Я знаю, ты не из тех, кому это нравится. Помнишь, когда тебя уделали по шее? Я же тебе помог!
С е р е г а (цедит). «Помог…» Неужели не допер, что это была инсценировка? Или притворяешься… С самого начала тебя подозревал. Все вы в контрразведке одинаковы!
Л е в а. Мне на все это наплевать! Я в эти игры уже не играю! Ты знаешь, валет держит в руках оружие скорее потому, что так надо. Ты понимаешь, о чем я?
С е р е г а. Да хватит тебе!
Л е в а. Предлагаю тебе закончить гусарика, которого начали у Ильича.
С е р е г а (странно улыбаясь). Гусарика?.. Не до фишек! (Опускает пистолет.) Хочу тебе сказать, что Ильича я не убивал. Верь не верь, а это так!
Л е в а. Он распсиховался, когда ты предложил ему ехать вместе с тобой… туда, где тепло и где по достоинству оценят его знания и талант?
С е р е г а. Да… Вроде того…
Л е в а. А Эн с ребятами? (Достает колоду карт, тасует и выбрасывает по одной перед собой.)
С е р е г а. Им просто заплатили, чтобы создали шумовое прикрытие. Катализатор… Ускорили созревание плода…
Л е в а. Значит, это они перестарались? Ильич испугался, прыгнул с балкона и отказало сердце? Так?
С е р е г а (зло). Они — кретины!
Л е в а. А почему Ильич? Ты на него шел? Хотя все ясно. Ты учился на физфаке. Он у вас преподавал?
С е р е г а. Только один семестр… Это чистая случайность! Нам было известно, что в доме специалист по оружию… Вы с Михалычем постепенно отпали… Кстати, Михалыч похоже смотался… Ну, ладно! Вечер признаний закончен! (Снова наставляет пистолет на Леву.) Счастливо оставаться! Играй один! (Встает и, отступая, пятится к выходу. Уходит.)
Л е в а. Как же все это глупо! Всегда говорил, самые опасные люди — это недоучки. Решил свалить с деньгами… Называется, отблагодарил учителя! Чудак! Мой благородный клинок мог бы его поразить, как молния! (Мгновенно бросает нож, который втыкается в буфет, и убегает из комнаты.)
Комната в квартире Валентина Ильича. Все перевернуто вверх дном. Вбегает Лева. Начинает рыться в хламе, разбросанном по полу.
Л е в а. Ну, швейцарская баночка, отзовись! Где же ты, черт тебя возьми! (Высыпает из одной банки гвозди и шурупы.) Неужели Мороков надул? Вот и делай после этого людям добро! (Вытряхивает из другой банки гайки.) Так, теперь гайки пошли. (Из банки выпадает вещица, завернутая в холщовую тряпицу.) Кажется, то, что нужно! (Развертывает.) Вот так фокус! Ждали Белого орла, а получили медаль Нобелевского лауреата! Вечная история, ждешь одно, а получаешь другое! (Заворачивает медаль в тряпицу и кладет снова в банку.) Недолго превратиться в обыкновенного воришку! А гадюке-сестре достанется, лучше? Да и Ильич ее не особо жаловал… Ладно, пусть останется память о большой игре, в которой никто не добился победы! (Снова достает медаль и кладет ее в карман.) Звучит, конечно, лицемерно, но! (Убегает.)
Лестничная площадка первого этажа. За столиком сидит Лева. Машинально тасует карты. Из своей квартиры выходит Анька. Она навеселе. Подходит к Леве.
А н ь к а. Все ждешь? Сбежали твои дружки! Только пятки сверкали!
Л е в а (сгибает и отпускает колоду). Как приятно потрескивают в руках новенькие фишки. То ли щелкают крылья летучих мышей где-то в подземной пещере… богатой сталактитами… то ли, наоборот, постукивают клювами дневные пташки… Не могу сообразить. Знаю твердо только одно — пора сматываться!
А н ь к а (нетвердо выговаривая слова). Во-во, пора сматываться! Ты всегда так красиво выражаешься!
Л е в а. Странно, последняя новая колода… заветная… А финальную пулю играть не с кем.
А н ь к а. Может, я сгожусь?
Л е в а (улыбаясь). Во что будем играть?
А н ь к а. В дурака или, скажем… (Хитро подмигивает.) в бридж могу!
Л е в а (удивленно). В бридж?
А н ь к а. Чего вылупился? Могу, могу! Только пойдем лучше ко мне, там будет уютней! (Снова лукаво подмигивает.) Я тебя и угощу хорошо!
Л е в а. Детским питанием? Благодарю, сыт по горло!
А н ь к а. Ну вот тоже, придумал! Натуральным продуктом! Нашим крыскам положено все по первому разряду!
Л е в а (непонимающе). Крыскам?
А н ь к а (всхлипывая). Нашим бедным подопытным кроликам и прочим морским свинкам… Что-то я разговорилась. Правда, я тебя почему-то не боюсь…
Л е в а (начинает хохотать). Вот и предмет охоты объявился! Ну, я не могу! Ха-ха! Ну мы и орлы! (Чуть не падает от хохота со стула.) А я-то, я-то умник!
А н ь к а (обеспокоенно). Ты чего? Сдурел малость?
Л е в а. Точно, сдурел! Верное слово! Ты кем там, в своем институте? Старший научный? А может, ведущий исследователь? Вирусы выращиваешь?
А н ь к а (трезвеет на глазах). Тихо ты! Уборщицей я, в зооуголке пол мету! Понял?
Л е в а. Не волнуйся! Мне чихать, где ты служишь. Теперь чихать! В уголке так в уголке! Все помешались на этих ядерщиках. А спец-то оказался совсем по другому оружию!
А н ь к а. Мне надо выпить и с кем-нибудь залечь! Ты понимаешь?! (Срывается на крик.) Иначе я с ума сойду от страха! Тебе ясно или нет?!
Л е в а. Можешь больше не трусить. Ты всех переиграла! Ищейки тебя не обнаружили. Бойся случайной пули, ну там рикошетом от стены или еще как! Ну ладно, специалистка, мне пора! Счет на минуты пошел! У меня еще с войны интуиция в этом плане до невозможности обострилась! Давайте, мадам, занесем к вам столик. Не будем нарушать традиции!
Заносят столик в Анькину квартиру. Лева сразу же выскакивает обратно и бежит вверх по лестнице.
Комната в квартире Левы. Вбегает Лева.
Л е в а. Ну, Анна Петровна! Всем дала прикурить! Так, все! Срочно забыть! (Надевает старую засаленную телогрейку, сапоги. Засовывает за голенище нож. Достает со шкафа обувную коробку, извлекает из нее пистолет, автоматически проверяет обойму. Прикрепляет пистолет к другой ноге.) Главное вооружить ноги! Теперь нас голыми руками не возьмешь! (Вешает на шею медаль. Смотрится в зеркало.) А жемчужина Ильича смотрится недурно! (Поправляет веревку с медалью.) Никому и в голову не придет! Конечно, на хорошей ленточке смотрелось бы покультурней, но… Надо бы пару серебряных стаканчиков и ложечку с фамильной монограммой Льва Николаевича прихватить… на добрую память… Хотя это уже, пожалуй, слишком! Называется, вжился в роль! (Задумчиво.) А может, я действительно Лев Николаевич? В конце концов, человек является тем, кем он себя в настоящий момент ощущает. И точка!
Лестничная площадка первого этажа. По ней неприкаянно слоняется Женька. Он то начнет барабанить по почтовым ящикам, то примется неуклюже отрабатывать приемы карате. По лестнице сбегает Лева.
Ж е н ь к а (восхищенно). Ого! (показывает пальцем на медаль.) У вас всегда такие классные вещички! Заслужили?
Л е в а. Заслужили? Хорошее слово! Нет, брат, дали поносить! Знаешь, за разговорами может окончательно пройти жизнь. Нравится медалька?
Ж е н ь к а. Еще бы!
Л е в а. У папаньки небось тоже такие есть?
Ж е н ь к а. А ну его!
Л е в а. Ну-ну! (Назидательно.) Про родителей так нельзя!
Ж е н ь к а (безразлично). А я с тетей Аней переспал.
Л е в а (изумленно). Ну, ты даешь!
Ж е н ь к а. Она вообще-то баба ничего, но (Морщится и укоризненно качает головой.) руки у нее… Грудь и жопа хорошие, ничего не скажу! А вот руки… Я даже заплакал сначала.
Л е в а. Ну, это все поначалу плачут.
Ж е н ь к а. Тогда еще ничего, а то я подумал, что один я такой… дефект!
Л е в а. Я тебе говорю — все! Да… дела совсем плохи… (Достает из-за голенища нож и начинает им машинально поигрывать. Лезвие то выскочит, то снова спрячется. Женька завороженно следит за манипуляциями.)
Ж е н ь к а (с вздохом). Я бы с удовольствием обменял нашу трехкомнатную квартиру на ваш нож!
Л е в а. Это неравноценный обмен. Квартира тебе еще пригодится. Будешь тетю Аню к себе водить… или еще кого.
Ж е н ь к а. На кой черт она мне сдалась? (Подумав.) У нее и своя есть… Можно к ней, если что.
Л е в а. Ладно, обдумаем твое предложение. Я вот, Жень, часы старинные оставляю. А ведь рвется связь времен… А что поделаешь? И так задержался, дальше некуда! Вот что, Жень! Пора двигать! А то можем не успеть. Айда со мной!
Ж е н ь к а (горестно). Я не могу. Мне отец квартиру приказал стеречь. Иначе, сказал, убьет!
Л е в а. Так и сказал? Ну, это он пошутил. Если уж так надо, сам бы и остался сторожить!
Ж е н ь к а. Он не может. Мать в положении, и им пришлось срочно сваливать. Мать не хотела, плакала, но он заставил!
Л е в а (задумчиво). А Михалыч-то — кремень мужик… Он, наверно, вконец соскочил, паразит хвостатый?
Ж е н ь к а. Да нет, я рад, что они уехали. Без них спокойней, а то душу целый день мотали! Жратва есть, денег оставил, так что не пропаду!
Л е в а (в сердцах). Ну и дурак! Все уже ушли. Ты что, один в доме останешься? Я с тобой только время теряю. Уже даже за стаканчиками не успеваю сходить. (Подходит к двери Анькиной квартиры. Дергает за ручку.) Вон и тети Ани уже нет! Ладно! Пока! Держи! (Подает Женьке нож.) На память! (Треплет его на прощание по волосам. Осторожно выходит из дома.)
Стена дома. Крадется Лева вдоль стены. Заглядывает за угол. Там Анька с мужчиной в защитной форме усердно занимается любовью.
Л е в а. Черт бы меня подрал! (Идет обратно.) Дурака сентиментального! Все грехи замаливаю!
Лестничная площадка первого этажа. Женька любуется ножом. Входит Лева.
Ж е н ь к а (с жалкой улыбкой протягивает назад нож). Что, передумали?
Л е в а. Да нет! Позвонил сейчас твоим, они разрешили тебе уйти вместе со мной.
Ж е н ь к а. Правда?
Л е в а. Правда, правда!
Ж е н ь к а. А куда, дядя Лев?
Л е в а. Куда-куда, в лес, конечно!
Ж е н ь к а. Я хочу достать много денег.
Л е в а. Зачем? (Перекладывает медаль за спину и прячет ее за воротник телогрейки.) Не будем дразнить гусей…
Ж е н ь к а. Куплю себе шикарный костюм и… (Мнется.) И бабочку. Обязательно бабочку!
Л е в а. Вот за это хвалю! В тебе просыпается настоящий джентльмен! (Осторожно приоткрывает входную дверь и всматривается в узкую щелку). Так, пора! (Они выскальзывают за дверь.)
Стена дома. Вдоль стены крадутся Лева и Женька.
Л е в а. Ну, Жень! Теперь, дай бог, ноги! Ты бегаешь-то хорошо?
Ж е н ь к а. Нормально. В классе никто не может поймать!
Слышен звук подъезжающих грузовиков. Крики команд: «Быстро в подъезд! Остальные за дом!»
Л е в а. Ну, теперь айда! Что есть духу!
Быстро бегут, взявшись за руки.
ЭПИЛОГ
Зал музея. На стенах картины. В центре большое полотно. На нем изображена огромная рыба. Внутри нее столик. За ним четыре игрока в карты. У картины женщина-экскурсовод и несколько посетителей.
Э к с к у р с о в о д. Широкий энергичный мазок, удивительная цветовая нюансировка рыбьей спины — все говорит о несомненном мастерстве художника! Безусловно, вспоминается библейская притча об Ионе, проплававшем в чреве кита три дня и три ночи. Переходим в следующий зал.
Экскурсовод и посетители уходят. К картине подходит Михалыч.
М и х а л ы ч. При чем тут Иона? И как все же неудачно раскрашена спина этого млекопитающего! Эти экскурсоводы — форменные болваны! Или… болванки?
К Михалычу подходит женщина-корреспондент с микрофоном.
К о р-н т. Пару слов для русской службы Би-Би-Си!
М и х а л ы ч (сухо). Я не даю интервью!
К о р-н т. Правда ли, что вы приобрели эту картину?
М и х а л ы ч. Без комментариев.
К о р — н т. Говорят, вы переиграли и русскую контрразведку, и исламистов?
М и х а л ы ч. Один мой старый знакомый ответил бы вам так. Все являются в этот мир с какими-то заданиями, а потом начинают играть и про все забывают. Иногда кажется, что любое задание лишь предлог для игры!
К о р — н т. Что помогло вам выйти сухим из воды?
М и х а л ы ч. Разумеется, хвост.
К о р — н т (с трудом скрывая радостное изумление). Я не ослышалась, хвост? Какой хвост?
М и х а л ы ч. Естественно, мой! Была, правда, одна неприятность. Я его прищемил, по неосторожности.
К о р — н т (участливо). Было больно?
М и х а л ы ч (с хитрой улыбкой). В том-то и дело, что совсем не больно! (Достаёт из кармана колоду карт, задумчиво их тасует. Тихо звучит музыка. Громко в зал.) Вы представляете? Совсем! (Подбрасывает вверх карты. Они, медленно кружась, падают на пол.)
Свет постепенно гаснет.
Морское побережье. Доносится мерный шум прибоя. Справа в глубине сцены бунгало. Около него Элла качает детскую коляску. Неподалеку Женька что-то старательно рисует, расположившись за мольбертом. На переднем плане в шезлонге Лева.
Л е в а. Интересно все же, чей это ребенок? Мой, Михалыча, а может, Ильича? Элла уверяет, что мой… Да и по срокам вроде бы так… Хотя кто его знает?.. Она же уверяла меня, что это я подарил ей «Игроков», и почти меня в этом убедила. Хотя я прекрасно помню, что она просто вульгарнейшим образом стащила картину перед самым отъездом. С другой стороны, это она все устроила с «Кристис». И благодаря вырученным деньгам мы можем наслаждаться жизнью в этом тихом, забытом богом уголке. А когда проедим «Игроков», приступим к коллекции Ильича. Незадолго до своей гибели, он отдал ее на хранение Элле. Его мучили дурные предчувствия. Так, во всяком случае, она это преподносит. (Громко Женьке.) Женька! Айда купаться!
Ж е н ь к а. Сейчас, дядя Лев! Немного осталось. Через пять минут!
Л е в а. Над чем работаешь?
Ж е н ь к а. Пока секрет. Ладно, вам откроюсь. Над одной рыбешкой бьюсь. С плавником загвоздка!
Л е в а (в сторону зала). Почему-то мне кажется, что роль примерного семьянина, которую я сейчас старательно исполняю, это ненадолго…
Шум прибоя нарастает. Звучит тревожная музыка. Спускается сценический задник. На нем — на фоне заходящего солнца из морской пучины появляется плавник огромной рыбы.
Свет гаснет.
ПЕТЛЯ НЕСТЕРОВА
Сатирическая комедия в двух действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Н е с т е р о в, 45 лет.
М а н ю с ь к и н, небольшого роста, 35 лет.
М а н ю с ь к и н а, его жена, миниатюрная женщина.
С а н ь к а, их сын, 12 лет.
С е р г е й И в а н ы ч, генерал, старый, лысый, большой.
Н о с о п ы т и н, 50 лет.
Е п и х о д, друг Манюськина.
Г л о б о в, друг Манюськина.
Г л о б о в а, жена.
П р о к о п и ч, сосед Нестерова.
Б е р д а н к и н, ветеран, сосед Нестерова.
Д ж о й с, 28 лет.
С и м о н а, 28 лет.
М е м у ч о.
Л е й т е н а н т.
Ш а х т е р.
М а ш и н и с т.
Р э к е т и р ы.
О ф и ц е р ы.
Л е т ч и к.
О ф и ц и а н т.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
На сцене огромный макет человеческого уха из папье-маше. К нему приставлена лестница, повторяющая извилины ушной раковины и ведущая внутрь. Несколько поодаль вешалка с генеральским мундиром. Рядом на стуле фуражка. Китель сталинского образца увешан орденами и медалями. Появляются Манюськин с женой и сыном. Они тащат чемоданы, баулы и прочий домашний скарб. Манюськина держит на руках завернутого в одеяло младенца. На заднем плане силуэт монументальной статуи конного всадника с вытянутой вперед рукой.
С а н ь к а (восхищенно). Ого! Папаня уже и лестницу приладил!
М а н ю с ь к и н (довольно). Вот ты, мать, всю душу мне проела! Почему поздно приходишь да почему! А приличное жилье найти разве ж просто? Уж где я только ни был! И в администрации президента, и в правительстве! Весь депутатский корпус обошел! И могу теперь смело заявить, лучше генеральских ушей на свете нет! А из них лучшие — Сергей Иваныча! Простор — раз! Хоть на велосипеде катайся!
С а н ь к а. Папаня! Ты не забыл про велик? Ведь обещал!
М а н ю с ь к и н. Погоди! Не перебивай! Только с мысли сбил! О чем я сейчас говорил?
С а н ь к а. Простор — раз!
М а н ю с ь к и н. Какой еще такой велик я тебе обещал?
С а н ь к а (отходя, обиженно). Слово, папаня, надо держать! Сам говорил!
М а н ю с ь к и н. Вот я тебе сейчас дам леща, узнаешь, какое слово надо держать!
М а н ю с ь к и н а. Зря ты все это, отец, затеял. У Иван Иваныча хоть и теснота была, зато привыкли. И хозяйство, и оптовый под боком.
М а н ю с ь к и н. Ну, завела! О чем я говорил?
С а н ь к а. Простор — раз!
М а н ю с ь к и н. Правильно, сынок! А главное — наковаленка с молоточком в идеальном состоянии. Хоть сейчас к работе приступай. Ты только подумай, каков мужик! Столько лет, а инструмент сумел так сохранить! Вот это я понимаю. Старая гвардия! Борозды не портит! (Задумчиво.) Но и глубоко не пашет… Черт, опять нить потерял!.. Да, и волосистость весьма умеренная. А у Иван Иваныча летом хоть топор вешай!
С а н ь к а. Верно, папаня! И видок из окна что надо! Мужик классный на лошади! Наверно, конкистадор. Мы в музее были, там точно такой был. Только малость поменьше. А велик, папаня, ты все же обещал.
М а н ю с ь к и н. Нет, ты меня сегодня доведешь со своим великом! Я тебя предупреждаю! (Смотрит на статую.) Квастадор? Раньше я бы сразу угадал кто. Ильич или, на худой конец, товарищ Сталин! А теперь вполне может быть, что и квистадор! Похоже на матадор. Явно что-то испанское. Так что вполне может быть.
С а н ь к а (хитро). А может, и Юрий Долгорукий!
М а н ю с ь к и н (миролюбиво). А может и Долгорукий.
С а и ь к а. В общем, ты, папаня, не знаешь!
М а н ю с ь к и н (угрожающе). Та-ак, ну все! Лопнуло мое терпение! Я тебя предупреждал!
М а н ю с ь к и н а. Папка, сынок, все знает! Не приставай к нему. Видишь, он и так на взводе.
М а н ю с ь к и н. Первый paз сказала что-то умное.
М а н ю с ь к и н а. А кто они такие, Санечка, квистадоры-то эти?
С а н ь к а. Испанские завоеватели, мамуля. Америку покоряли.
М а н ю с ь к и н а. Ну вот видишь, сынок! Правильно тебе отец ответил.
М а н ю с ь к и н. Ладно, проехали. Образование сейчас — все! Без него беги в магазин за метлой да валенками. Перед молодежью сейчас какие возможности! Эх, мне бы такие в свое время! Я бы… Ну да ладно, я не жалуюсь. Человек с головой да руками никогда не пропадет. Так, заговорились. Обустраиваться надо. Ты, Санька, первым делом веревки натяни. У матери небось стирки полно.
М а н ю с ь к и н а. Может, не надо сразу-то Сергей Иваныча дразнить? С веревками можно и погодить. У меня и белья-то немного стирать.
М а н ю с ь к и н. Нечего годить! А пеленки, а туе-мое? Пусть знает! Делай, сынок, что я говорю.
С а н ь к а. Есть, товарищ начальник! Это я мигом. Молоточком тюк-тюк и готово!
Семейство не торопясь забирается внутрь уха.
Помещение внутри уха. За занавеской люлька с ребенком и топчан, на котором лежит Санька и смотрит телевизор. Посередине стол, за которым сидят Манюськины и Глобовы, пьют чай из самовара. Неподалеку наковальня с молотком, ведра с водой, на веревках развешено белье. На стене допотопного вида телефон.
Г л о б о в а (отирая пот со лба). Душно тут у вас в ушах. (Прихлебывая, пьет чаи из блюдца.) Чем по чужим ушам шастать, лучше бы на домик копили.
М а н ю с ь к и н а (язвительно). Я, когда четыре стакана махну, тоже жарею.
Г л о б о в а. Мы начали на домик откладывать, еще когда Григорич в институте работал. Ему уже тогда и старшего инженера обещали. Как раз — все и развалилось. Их там всего двое инженеров было без высшего образования. А что вы хотите? У них у всех там руки дырявые, а он все сделает, что ни попроси! К нему все доктора наук на поклон бегали. Сам директор за ручку здоровкался! Зато теперь свой домик! А раньше, как вы, по ушам скитались! (Глобов с безразличным видом пьет чай.)
М а н ю с ь к и н. Вы сколько до центра на своей электричке добираетесь? Часа два, не меньше? Да до станции на автобусе час, а там еще и пешком пилите? Или я путаю?
Г л о б о в а. А что, сиди себе да в окошко поглядывай или еще чем займись. Делов-то куча!
М а н ю с ь к и н а. Вашу люстру из чешского хрусталя элементарно могут летом мухи засидеть.
Г л о б о в а. С чего это вдруг? Я ее всегда марлей обматываю.
С а н ь к а (из-за занавески). Папаня, нашим еще одну воткнули!
М а н ю с ъ к и н. Сволочи! Лучше не смотреть на все это безобразие! А то последнее здоровье потеряешь! И за что им, дармоедам, только деньги платят! (Встает, подходит к наковальне и изо всех сил бьет по ней молотком. Слышен жуткий рев.)
Г л о б о в. Сергей Иваныч?
М а н ю с ь к и н. Он, родимый! А что делать, надо же как-то стресс снять и разрядиться. Лучший способ! (К сыну.) Ты мне больше не говори, если наших еще сделают. А то, видишь, Сергей Иваныч беленится.
Г л о б о в а. Вот сейчас Григорич «Запорожца» буквально задарма взял. Отремонтирует, и будем на авто разъезжать!
М а н ю с ь к и н. А телефон вам еще не поставили?
Г л о б о в а. А зачем он нам сдался? Каждый месяц деньги на ветер выбрасывать? А понадобится позарез, можно и из автомата брякнутъ.
М а н ю с ь к и н. Ну это как сказать! Достижение цивилизации, как ни крути! Телефон — это вам не роскошь, а средство общения. (Встает, подходит к телефону, снимает трубку.) Хочу узнать время — пожалуйста! (Набирает номер.) Девятнадцать часов, сорок пять минут, шестнадцать секунд!
Г л о б о в (смотрит на свои часы). Все точно! Как в аптеке!
М а н ю с ь к и н. А ты как думал! Захотел узнать, что в театрах сегодня, нет проблем! Тут кореша толковую иномарочку обещали подобрать. Сейчас узнаю, как дела идут. (Набирает номер. Манюськина в это время отходит к люльке.)
Г л о б о в а (обеспокоенно мужу). Иномарочку?
Г л о б о в (неуверенно). Да брешет небось. Откуда у него бабки?
М а н ю с ь к и н. Не, говорят, обождать малость надо. Из Германии гонят, из Дюссельдорфа! Не ближний свет!
Г л о б о в а (мужу). Слыхал, из Дюссельдорфа! А вдруг не брешет?
Г л о б о в (с сомнением). Семеныч всегда был с закидонами… Черт его знает!
Г л о б о в а. Ну ладно, спасибо за угощение! И так засиделись. Теперь вы к нам. (Поднимаются, прощаются и уходят.)
М а н ю с ь к и н а. Не понимаю, откуда у них деньжонки?
М а н ю с ъ к и н. Чего тут непонятного! Тебе же люди объяснили — копят. Непонятно? Ко-пят!
М а н ю с ь к и н а. Верно, Григорич халтурит… Детей нет. И кому все достанется? Прямо обидно!
М а н ю с ь к и н. Тебе оставят. Раздражают они меня смертельно! А сделать ничего нельзя. Друг детства! Вместе по деревне колбасой носились. Особенно она! Хоть с иномаркой их малость подъел, а то расхвасталась, мочи нет! Еще и поучает!
С а н ь к а (кричит). Папаня! Нашим еще одну воткнули!
М а н ю с ь к и н. Ну, шведы проклятые! Просил же! (Подходит к наковальне и с размаха бьет по ней молотком.) А то еще, не дай бог, гипертония будет! (Слышен рев.)
М а н ю с ь к и н а. Доиграешься ты, отец! А вообще-то они правы. Пора о собственном жилье подумать.
М а н ю с ь к и н. Подумаем, мать, подумаем… Есть кое-какие мыслишки.
Помещение офиса. За столом сидит Носопытин. Входит Нестеров.
Н о с о п ы т и н. Ну наконец-то! До вас невозможно дозвониться. Все время подходит какой-то сумасшедший старик. И кроет матом. Пришлось послать нарочного с пакетом. А это дополнительные расходы. Он ваш родственник?
Н е с т е р о в (придуриваясь). Нарочный мой родственник? Ну, это уже из области высшей математики!
Н о с о п ы т и н (с досадой). При чем тут нарочный? Старик, который кроет матом!
Н е с т е р о в. А, старик… Нет, это сосед, Берданкин. Кстати, заслуженный ветеран, участник многих войн и всех революций!
Н о с о п ы т и н. Это чувствуется. Вы что, в коммунальной квартире живете? Извините за вопрос. Если не хотите, можете не отвечать. Это к делу не относится.
Н е с т е р о в. Почему не хочу? Мне скрывать нечего! Живу в коммуналке, еще двое соседей. А то совсем оторвались от народа, да и повеселей будет.
Н о с о п ы т и н. Это точно. Оторвались прилично! Короче говоря, есть работенка. Задача под номером восемнадцать. Для поступающих в вузы. (Показывает Нестерову задачник.) На обложке характерный рисунок. Лебедь, рак и щука пытаются сдвинуть воз.
Н е с т е р о в. Знакомый задачник. В прошлый раз по нему работали.
Н о с о п ы т и н. Читаю условие. Парашютист спускается с постоянной скоростью пять метров в секунду. На высоте десять метров от земной поверхности у него отваливается пуговица. Насколько позже приземлится парашютист, чем пуговица? Сопротивлением воздуха пренебречь. Вы как?
Н е с т е р о в. Нормально. Правда, риск, конечно, приличный… Поэтому стопроцентная надбавка!
Н о с о п ы т и н. Стопроцентная? А вы знаете, что найти другого испытателя проще пареной репы? Любой студент с превеликим удовольствием и без всяких надбавок!
Н е с т е р о в. Ну если вас не устраивает солидная публика, а хочется иметь дело с шантрапой… Они вам не только все пуговицы посрезают, но еще и испытание сорвут. Помните задачу с мотоциклистом? Он там въезжает на берег рва, и надо было определить минимальную скорость в момент отрыва от берега, чтобы, значит, не грохнуться в этот самый ров! Причем были известны и ширина рва, и угол подъема, и высота берега. Задача элементарная. Риск небольшой. А надбавочка была. А прыгать с парашютом более рискованное дело! Это знает каждый школьник!
Н о с о п ы т и н. Сравнили! Там крутой обрыв, ров! Недолет и пиши пропало! В лучшем случае искупаешься вместе с мотоциклом, а в худшем? А если бы кинематические формулы, которые мы тогда проверяли, оказались неверны? Хотя им лет сто, а может быть и все двести. Что тогда? Кстати, это все ваши слова. Забыли? А здесь запасной парашют!
Н е с т е р о в. Который, бывает, тоже заклинивает.
Н о с о п ы т и н. Бывает, но вероятность мала!
Н е с т е р о в. Но есть.
Н о с о п ы т и н. Но есть. Ладно, уговорили. Семьдесят пять процентов и по рукам!
Н е с т е р о в. Семьдесят пять?.. Проявляю мягкость характера и соглашаюсь. А почему в этот раз не второй закон Ньютона?
Н о с о п ы т и н. Взяли верх сторонники кинематики. Их на ученом совете оказалось большинство. Издержки демократии.
Н е с т е р о в. По-моему, проверка второго закона Ньютона более важное дело!
Н о с о п ы т и н. Абсолютно верно! Но, к сожалению, не все это понимают. Если бы мне удалось доказать, что он действует хотя бы в восьмидесяти случаях из ста, то мог бы считать, что прожил жизнь не зря!
Н е с т е р о в. Скажите, а это ваше «Товарищество любителей подлинного знания» акционерное?
Н о с о п ы т и н. Нет, мы существуем на деньги спонсоров плюс энтузиазм.
Н е с т е р о в. Со спонсорами проблема?
Н о с о п ы т и н. Ничуть! Отбоя нет. Многие осознали важность проблематики!
Н е с т е р о в. Кстати, на парашютном комбинезоне нет ни одной пуговицы. Одни молнии.
Н о с о п ы т и н. Приятно иметь дело с профессионалом. Пуговица уже пришита. Итак, в шесть в Тушино!
Н е с т е р о в. О'кей! Ровно в шесть буду на летном поле!
Летное поле. Слышен звук взлетающих бипланов. Нестеров в летном комбинезоне тащит за собой тюк с парашютом. Навстречу ему идут Носопытин, Джойс и Симона.
Н о с о п ы т и н. Прыгать придется с самолета. Вертолет забарахлил! (Крутит пуговицу на комбинезоне Нестерова.) Махну флажком, срезайте пуговицу! Ножницы не забыли?
Н е с т е р о в. Не забыл. А вы не забыли про запасной парашют?
Н о с о п ы т и н. Лежит в кабине.
Н е с т е р ов (кивая в сторону девиц). А эти зачем?
Н о с о п ы т и н. Туристки… Хорошо платят.
Н е с т е р о в. Из всего норовят цирк устроить!
Н о с о п ы т и н. А вы думали, откуда берутся надбавки за риск?
Н е с т е р о в. Понятно — черный нал! Ладно, мне все равно. Пусть глазеют! Ну, мамзели, айда за мной!
Д ж о й с (довольно улыбаясь). «Ну, мамзели, айда за мной!»
Нестеров и девицы уходят. Слышен звук взлетающего биплана. Носопытин достает секундомер и, приложив ладонь козырьком к глазам, напряженно смотрит вверх. Достает флажок.
Н о с о п ы т и н. Давай! (Взмахивает флажком. Смотрит на секундомер. Слышен звук падающего предмета. Носопытин ползает, ищет пуговицу.) И где ж эта хреновина?! (Находит.) Ну, слава богу! (Делает запись в блокноте.)
Появляется Нестеров.
Н е с т е р о в. Проклятье! Из-за этой идиотской пуговицы не успел вовремя отстегнуться. Протащило, как следует по земле! Зря согласился на семьдесят пять! Тут сто пятьдесят мало не покажется!
Н о с о п ы т и н. Поздравляю! Испытание прошло на отлично! Пуговица упала намного раньше расчетного времени. (Показывает секундомер.) Так что еще пара таких же результатов и будем корректировать формулы по свободному падению тела. Поздравляю!
Н е с т е р о в. А ветер учли?
Н о с о п ы т и н (снисходительно). Конечно, учли. Даже то, что в пуговице четыре дырочки. Все учли. Абсолютно все! (Отсчитывает деньги.) Держите! Здесь дополнительные баксы за риск, как договаривались. (Нестеров проверяет деньги. Смотрит их на свет.)
Н е с т е р о в. Встречаются фальшивые, что и не придерешься!
Н о с о п ы т и н. Ладно, мне пора! (Уходит.)
Появляются туристки, подходят к Нестерову.
Д ж о й с (с сильным акцентом). Мы вами лубовалис! (Симона солидарно кивает головой.) В нашей страна многие тоже не одобрят второй закон Ньютон!
Н е с т е р о в (снисходительно). Здесь кинематика.
Д ж о й с. И вообще средства масс-медиа. Они много врут. Мое имя Джойс. (Протягивает руку и с силой жмет пальцы Нестерова. Тот морщится от боли.) Болно? (Довольно.) Джойс Максвелл!
Н е с т е р о в (почтительно). Уж не родственница ли великого ученого Джеймса Клерка Максвелла?
Д ж о й с. Третья вода на пятый кисель. Я правилно сказал?
Н е с т е р о в. Не совсем. Надо пятый вода третий кисель!
Д ж о й с. Надо запомнить. Я хорошо жму руку?
Н е с т е р о в. Хорошо, хорошо… (Протягивает руку.) Меня зовут Берт! Давай-ка еще разок… Джойс! А то застала врасплох и рада! (Долго жмут друг другу руки.)
Д ж о й с (довольно смеясь). Силенка есть! Берт, кажется, не русское имя?
Н е с т е р о в. Так получилось…
Д ж о й с (кивая в сторону Симоны). Она не говорит по-вашему, но во всем со мной согласна. Ну что, пойдем что ли?
Н е с т е р о в. Пойдем что ли. Надо отметить удачный прыжок!
Все уходят.
Комната Нестерова. Скромная обстановка. Мебель 50-х годов. Стол, стулья, диван, светлого дерева фанерованный платяной шкаф. Зеркало. За тонкой перегородкой на раскладушке спит Прокопич. Входят Нестеров и Джойс.
Н е с т е р о в. Куда твоя подружка запропастилась? Вроде бы все время рядом была?
Д ж о й с. Она все понимает. Отстала по дороге.
Н е с т е р о в (ставит на стол бутылку водки). Ты водку пьешь?
Д ж о й с. А кто не пьет?
Н е с т е р о в. Есть отдельные экземпляры, но мало!
Д ж о й с. Водка, кислая капуста, огурец… (Задумывается.) Селедка и черный хлеб!
Н е с т е р о в. Поднахваталась!
Д ж о й с (довольно). «Поднахваталась!»
Н е с т е р о в (разливая водку в стаканы). За удачное испытание!
Д ж о й с. Будем здоровы! (Выпивают.) Нормальный продукт! (Быстро раздевается до нижнего белья и, прихрамывая, проходит по комнате.) Видишь, как сильно хромаю? (Пристально смотрит в глаза Нестерову.)
Н е с т е р о в. Чего уж тут скрывать, вижу!
Д ж о й с. На, надень! (Протягивает Нестерову разноцветный пакетик.) Надо заботиться о своем здоровье!
Н е с т е р о в (рассматривая пакетик). Молодежь… Для них любовь все равно, что тарелку супа съесть… (К Джойс.) Я пока еще здоров.
Д ж о й с. И я пока. Береженого бог бережет! Надо стучать по дереву. Ведь так по-русски? (Барабанит по перегородке.)
П р о к о п и ч (из-за перегородки). Вы что, падлы?! Совсем оборзели?! Мне же в забой! В ночную!
Н е с т е р о в (в стенку). Извини, Прокопич! Она не в курсе! (К Джойс.) Человеку в забой, надо потише!
Д ж о й с. Что такое «в забой»?
Н е с т е р о в. Уголек кайловать!
Д ж о й с. А… (Самодовольно.) Я знаю много пословиц. Ты чего стоишь, как на свадьбе?
Н е с т е р о в. Может быть, не получится… Годы-то уже не те.
Д ж о й с. Может бить… Конечно, кому охота с хромоножкой… (Садится на диван, горестно подпирает рукой щеку.)
Н е с т е р о в. Да при чем тут это? Ты весьма аппетитная особа… (Садится рядом с ней, гладит по голове, обнимает.) Ну-ну, не грусти…
Звучит музыка. Свет гаснет.
Снова прежнее освещение. Джойс полулежа на диване под простыней. Нестеров в белой майке, длинных черных сатиновых трусах до колен, коричневые в ромбики длинные носки подхвачены подвязками. Он расхаживает по комнате.
Н е с т е р о в. Тебе же секс не доставляет никакого удовольствия. Зачем тебе это?
Д ж о й с. У меня есть дома друг, афроангличанин. Его зовут Милдред. По-нашему, бой-бренд. Он у меня тоже всегда спрашивает, зачем тебе это надо, Джойс? (Тихо смеется.)
Н е с т е р о в (отходя в другой конец комнаты). Милдред же типично женское имя… Странно… Вдобавок еще и негр. Неприятно… Но я же не расист… Надо повторить три раза. Я не расист, я не расист, я не расист. Вот теперь порядок! Абсолютно свободен от расовых предрассудков!
Д ж о й с. Ты герой! Поэтому сочла за честь с тобой трахнуться, хоть это мне все… (Задумывается.) Как правильно: до ноги или до фонаря?
Н е с т е р о в. И так хорошо, и так. Ты явно стремишься к углубленному изучению языка.
Слышны шаги и стук палки о пол. Дверь в комнату резко распахивается. На пороге с клюшкой наперевес появляется Берданкин.
Б е р д а н к и н (сипло выкрикивая). Подлец! Развалил! Все развалил! Подлец! (Также быстро исчезает.)
Д ж о й с (испуганно). Кто это? Начальник?
Н е с т е р о в. Берданкин, ветеран… Недоволен президентом.
Д ж о й с. У нас тоже каждый может ругать премьер-министр. А вот королева нельзя.
Н е с т е р о в. У нас теперь тоже. Мы этим гордимся. (Подходит к зеркалу, втягивает живот и напружинивает мышцы.) Мы — свободная страна, как и вы… Жаль, конечно, что королеву нельзя… (Самодовольно.) И что ты такого во мне нашла?
Д ж о й с (недоуменно). Нашла? А-а… Поняла. Я тебя лублу!
Н е с т е р о в (продолжая крутиться перед зеркалом). За что?
Д ж о й с (печально). Ты — рыцарь!
Н е с т е р о в (с шумом выдыхая). Что верно, то верно! Толстый рыцарь… Толстый уютный старый рыцарь!
Д ж о й с (подходит и обнимает его сзади). Красивый…
Раздается телефонный звонок. Нестеров снимает трубку. Джойс по-прежнему его обнимает.
Н е с т е р о в (чеканя в трубку). Да, да… Есть немедленно! (Кладет трубку.) Все! Кончились каникулы. Снова в строй. Больше ничего сказать тебе не могу. Не имею права! Ты как-никак с чужого поля ягода. Извини!
Д ж о й с (плача). Не пущу! (Еще крепче обхватывает Нестерова.)
Н е с т е р о в (пытаясь освободиться). Кажется, это у нее серьезно. Самолюбие, конечно, тешит, но могут быть неприятности… И немалые! Через пять минут подадут машину… (К Джойс.) Я тебя тоже лублу! (Руки Джойс безвольно падают. Нестеров ласково целует ее в лоб.) Понадобился — вызвали! Ничего не поделаешь, надо одеваться. (Открывает платяной шкаф. Достает китель, галифе, сапоги. Все образца 50-х годов. Одевается. Сигналит машина. Нестеров подходит к окну.) Прислали «ЗИМ»… Что ж, неплохой признак. (К Джойс.) Знаешь, что такое «ЗИМ»?
Д ж о й с (виновато). Не знаю…
Н е с т е р о в. Это автомобиль, выпущенный на заводе имени товарища Молотова! Это тебе не какой-нибудь там джип! Так, чуть не забыл! Где огуречный лосьон? Ага, вот он! (Берет с зеркальной полочки пузырек. Выливает содержимое на ладони и похлопывает себя по щекам.) Для свежести. Когда будешь уходить, захлопнешь дверь! (У выхода.) А ведь я к ней умудрился привязаться… Так, все! Долой сантименты! (Уходит.)
Просторный кабинет. Большой письменный стол. На нем настольная лампа под стеклянным абажуром. Кожаные диван, стулья. На стене карта. За столом Сергей Иваныч. Входит Нестеров.
Н е с т е р о в. Разрешите войти? Здравия желаю, товарищ генерал!
С е р г е й И в а н ы ч (выходит из-за стола и идет навстречу Нестерову). Ну, здравствуй, здравствуй! Проходи, проходи! (Крепко стискивает руку Нестерову.) Что? Есть еще силенка у старика?
Н е с т е р о в (нарочито трясет рукой). Чуть пальцы не сломал!
С е р г е й И в а н ы ч. А ты не расслабляйся, держи форму! Утром турничок, отжался, холодный душ, вечером гантели. Ну да к делу! (Отходит к столу, перебирает бумаги.)
Н е с т е р о в (тихо, с раздражением). Повадились, паразиты! (Растирает пальцы руки.) Ладно, баба дурака валяет, так и этот старый пень туда же! Воспитаньице, ничего не скажешь!
С е р г е й И в а н ы ч. Ты чего там бубнишь?
Н е с т е р о в. Да так, ничего.
С е р г е й И в а н ы ч. Значит так! Генерала дать не могу. Только полковника! Соглашайся и не думай!
Н е с т е р о в (хмуро). Почему генерала не можете?
С е р г е й И в а н ы ч. Будто сам не знаешь! Связь с иностранной гражданкой — раз! Это, голубочек, не шутка! Перерыв в службе — два! Мало? Сам виноват. Раньше надо было думать! Ну-ну! Не грусти. Мы ее проверим и тогда, если, конечно, все чисто, будешь генералом. Будешь! Как она вообще-то?
Н е с т е р о в. Если честно, то не очень.
С е р г е й И в а н ы ч (довольно хохочет). То-то! Всегда говорил, лучше русских баб никого нет! (Задумывается.) Нет, вру, пожалуй! Была у меня одна… полька. Еще во время первой мировой. Думал, живым не оставит! Ха-ха! Да, учти, в армии сейчас полнейший плюрализм, а попросту — бардак! Но (Поднимает вверх указательный палец.) есть и большие плюсы. Старшие офицеры могут носить форму любого образца, начиная с одна тысяча девятьсот восемнадцатого года. Все наши предпочитают — сорок второго. Ну разве сравнишь ее с нынешней? Один воротничок стойкой чего стоит! Захочешь, а голове упасть не даст! Плюс изящные клапаны на нагрудных карманах. Это же стиль! Глядишь, и штатские подтянутся. Ну, все! Все! Иди! Иди… (Задумывается.) Иди с Богом! Теперь так можно. И… нужно! (Подталкивая Нестерова в спину, выпроваживает его из кабинета. Оставшись один, рычит, мотает головой и пытается прочистить мизинцем ухо.)
Коридор военного ведомства. Толстая ковровая дорожка. Мимо Нестерова взад-вперед деловито снуют офицеры с бумагами.
Н е с т е р о в. Может, послать их всех на хрен или еще куда? Генерала не дали? Не дали! Хотя имею полное право! Возраст-то совершенно генеральский. Ладно, не будем горячиться. Поживем — увидим. А это всегда успеется. (Смотрит на офицеров.) Никого знакомых… Эх, время, времечко! Неумолимо идет себе и идет. (Подбегает молоденький лейтенант.)
Л е й т е н а н т. Виноват, товарищ полковник! Срочно к генералу!
Н е с т е р о в. Что за черт?! Я ж только от него! (Лейтенант пожимает плечами и убегает.) Может, передумал и решил все же дать генерала?
Кабинет Сергей Иваныча. Входит Нестеров.
Н е с т е р о в. Вызывали?
С е р г е й И в а н ы ч (сухо). Слушай, дружочек! (Берет со стола папку.) Взглянул я в твое личное дело. Это что ж у тебя за имя такое? (Водружает на нос очки, открывает папку, старательно выговаривая, читает.) Бер-тольд! Это как, прикажешь, понимать?
Н е с т е р о в. Обычное имя. Сокращенно — Берт.
С е р г е й И в а н ы ч (немного успокаиваясь). Сокращенно Берт — это уже лучше. Почему это, интересно, я раньше не обращал внимания? Все Берка да Берка! Опять кадры напортачили? (Придирчиво осматривает фигуру Нестерова.) Выправка и все прочее на лицо. Вроде все наше… (Ласково.) А ты, часом, не еврей? Не по анкете, а так?
Н е с т е р о в (твердо). Нет, товарищ генерал! Я — не еврей! (С сомнением.) Хотя на самом деле… Впрочем, национальность — в чистом виде одно самочувствие и больше ничего! В основном… Отец из рязанской области, крестьянин, мать со Ставрополья, крестьянка, всю жизнь батрачила на отца.
С е р г е й И в а н ы ч. И добатрачилась! Я сам со Ставрополья… или с Сибири? (Вопросительно смотрит на Нестерова.) Неважно! И тоже батрачил на отца. Ладно, ступай! Если что, пеняй на себя! Хотя сейчас ты можешь быть в кадрах хоть кто! Хоть Бертольд! Официально, конечно. Но многие этого не понимают. Вот я, например, этого не понимаю. Ведь армия все же русская? Или я ошибаюсь?
Н е с т е р о в. Я подлинный интернационалист! Возможно, из-за своего имени.
С е р г е й И в а и ы ч. А я разве нет?
Н е с т е р о в. Ладно, пойду работать. (Уходит.)
Коридор военного ведомства. К Нестерову подскакивает молоденький лейтенант.
Л е й т е н а н т. Возьмите, товарищ полковник, папочку! Сергей Иваныч просил проработать! (Передает Нестерову папку.)
Н е с т е р о в. Как у Сергей Иваныча дела с Манюськиными?
Л е й т е н а н т (замявшись). Вроде бы все нормально. Разрешите идти?
Н е с т е р о в. Идите! (Лейтенант уходит. Нестеров открывает папку, читает.) Совершенно секретно! Приступить к оперативной разработке Манюськина. Так… (С ехидством.) Теперь это называется: «Вроде бы все нормально».
Кабинет. Сейф, стулья, письменный стол, за ним кресло на колесиках. На стене часы и карта военных действий. За столом сидит Нестеров. Конвойный вводит Манюськина и уходит.
Н е с т е р о в. Проходите, товарищ Манюськин! Располагайтесь! Надеюсь, вы на нас не в обиде?
М а н ю с ь к и н (с негодованием). «Не в обиде?» Целую неделю сижу в вашем заведении! Это на каком же, спрашивается, основании? Думаете, управу на вас не найти? Не те времена, гражданин начальник! Срочно требую адвоката!
Н е с т е р о в. Есть жалобы? Плохо кормят или там недостаточное медицинское обслуживание? Нет? Ну и слава богу!
М а н ю с ь к и н. Взяли вы меня, паразиты, хитростью! Второй раз не получится! Не ждите!
Н е с т е р о в. А основание для задержания, товарищ Манюськин, завсегда подобрать можно! Вы свои поделки ведь на рынке продавали, где вас задержали? Так?
М а н ю с ь к и н. Ну и что с того? Не украл же!
Н е с т е р о в. Верно, не украл. Но и налоги не заплатил!
М а н ю с ь к и н. Какие еще такие налоги?
Н е с т е р о в. Обычные, гражданин Манюськин, обычные! Ну да не об этом сейчас речь. Давайте-ка, товарищ Манюськин, вместе поработаем на родину-мать! А? Небось не ожидали такого поворота?
М а н ю с ь к и н. Я на КГБ работать не буду!
Н е с т е р о в. Ишь какой горячий! Вот так сразу — и не буду! Мы не КГБ, Манюськин! Отстаете от жизни. Мы обычная спецслужба, можно даже сказать службочка. И больше ничего!
М а н ю с ь к и н. Я же сказал, на КГБ работать не буду! Три года из-за вас, гадов, на химии потерял!
Н е с т е р о в. Ну, положим, не из-за нас. А потому что угнали мотоцикл. Так в вашем деле записано. (Стучит пальцем по папке на столе.)
М а н ю с ь к и н. Гляньте, люди добрые, уже и дело завели! И не угонял, а взял прокатиться.
Н е с т е р о в. Правильно, супругу свою будущую решил с ветерком, а врезался в дерево. Знаем, все знаем, но сейчас не об этом речь. Посмотрите, товарищ Манюськин, на карту! (Показывает на висящую, на стене карту.) Узнаете?
М а н ю с ь к и н (мельком взглянув). А чего ее узнавать-то? Крымская компания. У меня прапрадед ее всю отбарабанил от и до. Вместе с Епиходовым. Оттуда и баб себе привезли.
Н е с т е р о в. Вот видите, ваш предок верой и правдой служил отечеству! Вдобавок привез себе из похода жену. А вы не хотите помочь в трудную минуту? Некрасиво получается!
М а н ю с ь к и н. Что-то я вас не пойму! А мне-то какой резон колотиться? Жена у меня есть. А многоженство у нас запрещено. Не хуже меня это знаете!
Н е с т е р о в. Знаем, товарищ Манюськин! Все знаем! Я вас на многоженство и не подбиваю. Вы меня неправильно поняли. Вам будет назначено жалование плюс пайковые!
М а н ю с ь к и н. С этого и надо было начинать! А то все вокруг да около. Пять тыщ в месяц! А на обед обязательно щи и котлеты ну и, само собой, компот!
Н е с т е р о в. Пять — это каковских?
М а н ю с ъ к и н. Ну не деревянных же! Зеленых, товарищ полковник! Самых что ни на есть зеленых! Мне семью содержать надо? Надо! И, естественно, чтоб на папиросы оставалось! (Подмигивает и довольно хохочет.)
Н е с т е р о в (нажимая на кнопку). Я те покажу — зеленых! (Входит конвойный.) В карцер! Увести!
М а н ю с ь к и н. Меня карцером не сломать! Требую адвоката! И точка! (Конвойный уводит Манюськина.)
Н е с т е р о в. Я те покажу — щи с котлетами! (Довольно смеется.) Экий славный мужичонка! Щи, понимаешь, с котлетами! (Стук в дверь. Входит лейтенант.)
Л е й т е н а н т. Разрешите войти? Товарищ полковник, получены дополнительные сведения о Манюськине от агента Мемучо.
Н е с т е р о в. Мемучо? Не слыхал! Это чей же кадр?
Л е й т е н а н т. Личный агент Сергей Иваныча. Золотой фонд! (Читает донесение.) По сообщениям местных жителей, Манюськиным в деревне завидовали. Они знали места. И возвращались всегда полностью гружеными…
Н е с т е р о в. Не понял…
Л е й т е н а н т. Также касательно ягод и орехов. Все.
Н е с т е р о в. Все? Вы ничего не пропускаете? По всей видимости, до этого речь шла о грибах… Но слово грибы упомянуто не было… Спрашивается, почему?
Л е й т е н а н т (неуверенно). Сергей Иваныч как-то грибами отравился, правда, давно это было… Может, не хочет его травмировать?
Н е с т е р о в (задумчиво). Может… Все может. Больше в отчете ничего?
Л е й т е н а н т (мнется). Почти все… Еще к отчету приложены водочные этикетки в количестве двенадцати штук. (Показывает).
Н е с т е р о в (с укором). «Почти все!» Такой важный момент чуть не упустили! Что, бухгалтерия оплачивает непредвиденные расходы?
Л е й т е н а н т. Редко, по личному распоряжению Сергей Иваныча.
Н е с т е р о в. Весьма опытный человек этот агент Мемучо… Стилистика отчета, водочные этикетки… И весьма осторожный. Не доверяет до конца даже своему родному ведомству.
Л е й т е н а н т. А кто ж ему сейчас доверяет?
Н е с т е р о в (строго). Не понял?
Л е й т е н а н т (встает по стойке смирно). Виноват, товарищ полковник! Вас вызывает Сергей Иваныч! Разрешите идти?
Н е с т е р о в. Идите! (Лейтенант уходит.) Печально… У молодежи нет идеалов!
Кабинет Сергей Иваныча. Он сосредоточенно рассматривает карту на стене. Входит Нестеров.
Н е с т е р о в. Вызывали, Сергей Иваныч?
С е р г е й И в а н ы ч (сухо). Тебя переводят во внешнюю разведку! Манюськиным заинтересовались на самом верху! (Показывает пальцем в потолок.) Да, кстати! Ты теперь генерал! Почти как я. Вот видишь, я свое слово держу! Ну ладно, не забывай старика! (Обнимает и троекратно целует Нестерова.) По русскому обычаю!
Н е с т е р о в. Я хорошо знаю этот обычай.
С е р г е й И в а н ы ч. Это я так, напомнил на всякий случай, может, ты забыл. Кстати, ты все же не еврей? (Подозрительно смотрит.) Да-да, ты говорил, что нет… (Задумывается.) А жаль! Ей-богу, жаль! Ну ладно, иди! (Вместе идут к дверям. Неожиданно сильно толкает Нестерова в спину. Тот, зацепившись за ковер, чуть не падает.)
Н е с т е р о в. Старый козел!
С е р г е й И в а н ы ч. Что?
Н е с т е р о в. Ничего! (Хлопает дверью.)
Кабинет Нестерова. Он сидит за столом в генеральской форме. Конвойный вводит Манюськина и уходит.
М а н ю с ь к и н. Поздравляю, гражданин начальник! Генерала дали!
Н е с т е р о в. Спасибо. Располагайтесь, товарищ Манюськин! Вы знаете, с чего начинается работа с будущим агентом?
М а н ю с ь к и н. А чего тут знать-то? Кликуху ему сперва надо присвоить!
Н е с т е р о в. Правильно. Только не кликуху, а агентурное имя. И здесь надо не промахнуться. Это в определенном смысле второе рождение. И от него зависит вся дальнейшая судьба агента. В этом есть доля мистики, но это так. Отныне вы будете фигурировать под именем Мане. Был такой известный французский живописец. Импрессионист!
М а н ю с ь к и н. Здрасьте-пожалуйста! Уже и имя готово! А меня вы спросили?
Н е с т е р о в. Вам нравится мой стол?
М а н ю с ь к и н. Стол как стол.
Н е с т е р о в. Ну не скажите. Широкий, удобный, а главное — много ящиков. Я это очень ценю. Две тысячи в месяц!
М а н ю с ь к и н. Четыре!
Н е с т е р о в. Три и мясные щи!
М а н ю с ь к и н. Без компота?
Н е с т е р о в. Все! Договорились! По рукам!
М а н ю с ь к и н. По рукам! Мясные щи заменят и первое, и второе! Но чтоб ложка стояла!
Н е с т е р о в. В Стокгольме накрылся одним местом наш резидент. Тебя забросят в Швецию. Освоишься и станешь резидентом!
М а н ю с ь к и н. Это понятно. Нужны пароль, явки и связи!
Н е с т е р о в. Молодец! Все на месте! Глобовы уже там!
М а н ю с ь к и н. Уже там? Ну дают! Здорово! Будем вместе рыбачить! Да, а мои-то как?
Н е с т е р о в. Семья выедет к вам попозже, когда устроитесь.
М а н ю с ь к и н. Ну и хрен с ними, пущай попозже. Хоть отдохну от них малость. Пусть не торопятся!
Н е с т е р о в (отходя в сторону). В деле указано, что примерный семьянин…
М а н ю с ь к и н. У Сергей Иваныча-то понадежней будет в случае чего…
Раздается телефонный звонок. Несильный свет падает на левый дальний угол сцены. Там за столом Носопытин с телефонной трубкой у уха. Нестеров подходит к своему телефону, снимает трубку.
Н е с т е р о в. Слушаю!
Н о с о п ы т и н. Послушайте! Куда вы пропали? Еле вас нашел! Есть работенка. Возникли сомнения в правильности решения квадратных уравнений через дискриминант.
Н е с т е р о в (важно). Я теперь генерал! (Прикрывая микрофон рукой.) Если не дурак, то должен понять, что мне сейчас не до их глупостей.
Н о с о п ы т и н. Ну и что с того? Я тоже генерал. Сейчас в кого ни ткни, обязательно попадешь в генерала!
Н е с т е р о в (строго). Я не шучу!
Н о с о п ы т и н. Дело нехитрое… Может быть, вам уже и деньги не нужны?
Н е с т е р о в (удивленно). Почему не нужны? (Прикрывая микрофон рукой.) Мане может провалиться, меня попрут из генералов, а здесь какой-никакой, а надежный заработок… (Снова в микрофон.) Откуда задача?
Н о с о п ы т и н. Сборник по математике для поступающих в вузы. Номер сто сорок пять. Диктовать?
Н е с т е р о в. Не надо. Есть у меня это издание. Какой завод?
Н о с о п ы т и н. «Серп и молот». Адрес запишите?
Н е с т е р о в. Не надо. Знаю я это учреждение. (Вешает трубку. Свет, освещающий стол с Носопытиным, гаснет.) (К Манюськину) Поедешь со мной на «Серп и молот».
М а н ю с ь к и н. Понял!
Н е с т е р о в. Будем проверять формулу решения квадратных уравнений!
М а н ю с ь к и н. Бузня! Чего ее проверять-то?! Наверняка не сойдется!
Н е с т е р о в. Жди меня у выхода!
М а н ю с ь к и н. Есть! (По-военному разворачивается и уходит.)
Н е с т е р о в. А Мане мужик ничего. Работать будет как надо… (Задумчиво.) Из него может получиться классный испытатель…
Комната Нестерова. Джойс в сарафане и кокошнике убирает пыль. Входит Нестеров.
Н е с т е р о в. Ты? Это сюрприз…
Д ж о й с. Я не смогла без тебя… Заскучала! Хочу быть, как вы. Сходила в церковь и поставила самовар. Сейчас закипит. Ой, тебя надо вычистить! (Небольшой щеткой начинает чистить мундир.) Ты как картошка в мундире!
Н е с т е р о в. Это остроумно! Ты делаешь успехи!
Стук в дверь. Входит Манюськин. Он в камуфляжной форме с сержантскими лычками на погонах. Из всех карманов торчат четвертинки. Он слегка навеселе.
М а н ю с ь к и н. Можно, товарищ генерал? Не помешал?
Н е с т е р о в. Заходи, заходи! Ты куда отстал? (К Джойс.) Познакомься, Джойс! Господин Манюськин!
М а н ю с ь к и н (обиженно). Не господин, а просто Манюськин! Что еще за церемонии? (Целует Джойс руку. Неотразимо улыбается.) А мы тут принесли! (Выставляет четвертинки на стол.)
Д ж о й с. Я сейчас! Соображу закусить! (Убегает.)
М а н ю с ь к и н. Умная баба! Моя не такая. Видимо, не русская?
Н е с т е р о в. Зачем ты столько натащил? (Показывает на четвертинки.)
М а н ю с ь к и н. Я вам так скажу, товарищ генерал! Мы с вами работали? Работали! А русский человек после работы должен? Или не должен?
Н е с т е р о в. Должен, должен… Разрядиться не помешает. Ты, по-моему, уже успел!
М а н ю с ь к и н. Чуток освежился… пивком, но в пределах нормы.
Д ж о й с (внося тарелки). Грибочки, огурчики! Сейчас капустку принесу, и картошечка как раз поспеет!
М а н ю с ь к и н. Да посиди, исхлопоталась вся! (Джойс снова убегает.) Золотой человек! Моя хуже соображает.
Н е с т е р о в. Ты куда после работы запропастился?
М а н ю с ь к и н. Гайки надо было собрать? Надо! (Достает брезентовый мешочек с гайками.) Сейчас на все есть спрос и, соответственно, цена. Рынок есть рынок! Не то, что раньше!
Н е с т е р о в. Тебя могли взять на проходной.
М а н ю с ь к и н. Меня на проходной? (Смеется.) Мало каши ели! Что я дурак, через проходную переться?
Джойс вносит очередную порцию тарелок. Все садятся за стол. Манюськин сноровисто разливает водку.
М а н ю с ь к и н. С праздником вас, дорогие товарищи! За здоровье, это важно! И со встречей!
Все выпивают.
Д ж о й с. Сегодня праздник? Какой?
М а н ю с ь к и н. Какой-нибудь наверняка! Мы, Джойс, с товарищем генералом гайки точили. Значит, праздник труда! Сначала я один работал, а товарищ генерал станок чинил. А потом уже оба сработали от души! Причем по условию задачи у товарища генерала производительность труда была на две гайки в час больше, чем у меня. На самом-то деле я, конечно, могу точить быстрее. Но! (Поднимает вверх палец.) Субординация превыше всего!
Д ж о й с. Суб-ор-ди-на-ция?
М а н ю с ь к и н. Да, Джойс, субординация! Люблю я такие слова. Надо только аккуратно выговаривать, а то свободно можно ошибиться. Вот Санька мой запросто выговаривает. Сейчас без хорошего образования ты никто! Ноль без палочки! Правильно, товарищ генерал?
Н е с т е р о в. Это без закуски ты ноль, а не без образования.
М а н ю с ь к и н. Не согласен! И без того, и без другого! А на «Серпе» жарковато было, да? Товарищ генерал? Еще какой-то хрен с горы заявился!
Д ж о й с (заинтересованно). Хрен с горы? Я правильно поняла?
М а н с ь к и н. Поняла правильно. Все стакан искал, отвлекал. Но мы не поддались. Да, товарищ генерал, пока не забыл! Как обстоят дела с дискриминантом? Тоже, кстати, совершенно замечательное слово! Сошлось?
Н е с т е р о в. Не сошлось на две гайки. Носопытин будет доволен.
М а н ю с ь к и н. Ну что я говорил? И проверять ничего не надо было! Слушали бы умных людей — экономили бы время. Тебе, Джойс, от меня на память две гайки! (Достает из мешочка две гайки и подает их Джойс.) Красивые, правда?
Д ж о й с. Очень красивые! Я лублу гайки! Спасибо!
Н е с т е р о в (подозрительно). Почему две? Уж не те ли?
М а н ю с ь к и н (делая вид, что не слышит, снова разливает водку). За прекрасных дам!
Д ж о й с. Сенк ю вери мач!
Все выпивают.
М а н ю с ь к и н. Интересно, нет ли у нее какой подружки, товарищ генерал? (Громко, пьяно поет.) Симо-о-на! Симо-о-на! Девушка моей мечты!
Д ж о й с (удивленно). Он знает Симону?
Н е с т е р о в. Он знает не только Симону.
М а н ю с ь к и н (трезво). Вам, товарищ генерал, известно, что я майор? (Выжидательно смотрит на Нестерова.) Я тогда Сергей Иванычу поставил ультиматум! Или я майор и ухожу к Иван Иванычу, или остаюсь у него на вечные времена! Сергей Иваныч сначала ни в какую, ты не имеешь права! Майор только после капитана! А ты вообще никто! Горячился, орал! Ну, вы же знаете Сергей Иваныча! А, говорю, после капитана? Тогда отъезд не состоится! Быстро согласился. Так что я теперь майор. Это я так, к сведению. А что, в личном деле про это ничего?
Н е с т е р о в. В личном деле сказано, что вы должны после заключения контракта вернуться все к Иван Иванычу.
М а н ю с ь к и н. Ну, Сергей Иваныч! Ну, змей! Скрыл присвоение звания! И это русский офицер?! Надо будет своим наказать, пока я в командировке, от Сергей Иваныча ни ногой! Ничего, еще ползать будет! Полковника предлагать! А я еще ой как подумаю!
Кабинет Нестерова. Он сидит в задумчивости за столом. Входит лейтенант.
Л е й т е н а н т. Товарищ генерал, сообщение из Стокгольма!
Н е с т е р о в. Докладывайте!
Л е й т е н а н т. Глобовы вместе с Мане открыли торговую фирму. Импорт-экспорт. Посылают на родину секонд хенд. Мане сделал дерзкий ход — поселился в том же доме, что и недавно провалившийся с треском резидент.
Н е с т е р о в. Меньше эмоций, только факты! Как провалился резидент, я знаю.
Л e й т е н а н т. Виноват, товарищ генерал! Разрешите продолжать? (Нестеров кивает.) Правда, случилось и незапланированное. В центре города уже ближе к вечеру Мане встретил Епихода, друга детства…
Свет гаснет. Несильно освещена часть сцены. За круглым столиком Манюськин и Епиход. Пьют пиво. На столике уже изрядное количество пустых кружек. Доносятся звуки, характерные для пивного заведения, обрывки иностранной речи.
Е п и х о д. Я, Манюша, глазам своим не поверил. Ты это или не ты? А ты идешь и ноль внимания! Ну, думаю, не ты!
М а н ю с ь к и н. Я тебя и сам вначале не признал.
Е п и х о д. Ты как сюда залетел-то, земеля?
М а н ю с ь к и н. Работаю, Епиход… Дело свое заимел… Эх, да ладно, что мы, чужие что ли? Но только рот на замке! Я здесь, Епиход, вроде как резидент!
Е п и х о д. Брешешь?!
М а н ю с ь к и н. Хочешь верь, хочешь не верь! Мне тебе врать резону нет!
Е п и х о д. Ну ты даешь! Нет слов! Я всегда говорил, что ты далеко пойдешь. Выручай, Манюша! Ты теперь, видишь, какой пост занимаешь! Отстал я от своей посудины. А все бабы проклятые виноваты! Закрутился тут с одной шведкой, прямо беда! Вроде кочегарил себе, да кочегарил, все было нормально. И на тебе!
М а н ю с ь к и н. Все ясно, Епиход! Я тебя не осуждаю. Дело житейское!
Е п и х о д. Мне-то у вас никак нельзя подсуетиться? Ты же знаешь, я работы не боюсь.
М а н ю с ь к и н. Я-то знаю, но и нарушать секретную инструкцию не имею права. Ладно, давай еще пивка дернем. А там авось, что и примозгуем! Гарсон, цвай пива! (Призывно щелкает пальцами. Официант приносит две кружки пива. Манюськин достает четвертинку и разливает в кружки водку.) Надо усилить градус, а то просветление никак не наступает!
Пьют из кружек.
Е п и х о д. Помнишь, как мы, бывало, давали прикурить на сенокосе?
М а н ю с ь к и н (рассеянно). Как не помнить, Епиша?.. Такое разве забудешь… Все! Эх, была не была! Семь бед — один ответ! Ну как можно своим-то не помогать? Слушай ты вот что! Сходишь к одному генералу, он мужик нормальный, похлопочет за трудового человека. А заодно передашь ему от меня ценную информацию.
Е п и х о д (растроганно обнимая друга). Не сомневайся, Манюша! Не подведу!
Свет, падающий на пивной столик с друзьями, гаснет. Снова кабинет Нестерова.
Н е с т е р о в. Да… вопиющее нарушение конспирации!
Л е й т е н а н т. В военное бы время трибунал! Или революционная тройка! И обоих в расход!
Н е с т е р о в (строго). Снова эмоции?
Л е й т е н а н т. Виноват, товарищ генерал! Больше не повторится!
Н е с т е р о в. На Мане наложить строгое взыскание. Епихода обучить и использовать в качестве связного. Присвоить ему агентурное имя… (Задумывается.) Ходики. Да, именно, Ходики! Никаких сомнений!
Комната Нестерова. Он в голубой майке, длинных синих сатиновых трусах, длинные носки подхвачены подвязками. Стоит перед зеркалом, напружинив мышцы. Джойс в домашнем халате сидит за столом. На нем тарелки, графинчик с водкой, рюмки.
Н е с т е р о в. Борщ был просто изумительным! А биточки вообще — нет слов!
Д ж о й с (горестно). Не могу больше от тебя скрывать! (Пауза.) И решиться никак не могу! Эхма! (Наливает себе водки и залпом выпивает.) Знаю, ты меня бросишь после этого! Но молчать — выше моих сил! Меня к тебе подослали!
Н е с т е р о в (спокойно). Знаю. (В сторону.) Уж болно быстро, милая, у тебя пропал акцент!
Д ж о й с (изумленно). Как знаешь?! Ты не понял! Меня к тебе подослали! Я должна обо всем докладывать туда! (Показывает пальцем в сторону.) И… туда! (Показывает пальцем вверх.) Но я ничего им про тебя не сообщала. Не думай! Ничего!
Н е с т е р о в. Верю. Хотя немного жаль, что ты ничего не передавала из той дезы, которую я тебе подсовывал. Ну да ничего страшного! Этот вариант тоже мной был просчитан. (Подходит к Джойс, обнимает ее и целует в лоб.)
Д ж о й с (всхлипывая). Меня заставили… Ты мне веришь?
Н е с т е р о в. Зная твой энтузиазм, нет.
Д ж о й с. Я почувствовала себя с тобой настоящей бабой. Со мной раньше такого никогда не было! Я тебя лублу! Поэтому ничего и не передавала!
Н е с т е р о в. Конечно, это льстит моему мужскому самолюбию, но для дела было бы лучше наоборот… Ну, Сергей Иваныч, ну, хренов проверялыцик!
Д ж о й с. Сергей Иванычу купили холодильник…
Н е с т е р о в (гневно). Генерал?! За холодильник?!
Д ж о й с. Это не простой холодильник. Это очень дорогой холодильник-дом! С компьютерным управлением на расстоянии. У Сергей Иваныча стали портиться стратегические консервы.
Н е с т е р о в. Позор! Даже стратегические резервы не пощадил! Казнокрад, его мать! Видимо, совсем инфляция доконала… Стоп! А может все это специально? Чтобы не только навсегда избавиться от Манюськиных, подставив меня под удар, но и… Для этого и твоя двойная вербовка, мой дарлинг! Ведь Мане мог прознать, что с майором все это полная туфта… С другой стороны, вряд ли Сергей Иваныч мог предположить, что ты мне во всем признаешься?
Д ж о й с. Я тебе еще не все сказала… Меня вызывают в Стокгольм!
Н е с т е р о в. Возможно, твои прежние хозяева что-то заподозрили.
Д ж о й с. Вряд ли, обычный инструктаж. Но я все равно хочу их послать, как это у вас говорят, на три буквы! Кстати, что это за специальные буквы?
Н е с т е р о в. Об этом как-нибудь в другой раз… Все это настоящая головоломка! Требует полнейшей мобилизации! Но посылать их, пожалуй, пока рановато. Придется ехать!
Д ж о й с. Не знаю, как я буду без тебя? Тебе, правда, понравился мой обед? Боюсь, в мое отсутствие к тебе приставят Симону. Прошу тебя, будь с ней поосторожней. Ты не знаешь, что это за человек! Ее специально учили… тьфу черт, забыла… А, вспомнила! Охмурять мужиков! У вас столько интересных слов! Нет, я, пожалуй, все же никуда не поеду!
Н е с т е р о в. Надо ехать, мой дарлинг, надо! Иначе Сергей Иваныч заподозрит неладное, твои хозяева заподозрят неладное, и мы окажемся под перекрестным огнем. А я без тебя буду, как кремень! Честное генеральское!
Д ж о й с. Ну если только как кремень… Потанцуй со мной на прощание…
Н е с т е р о в. С удовольствием! Хотя, конечно, после обеда нет необходимой легкости…
Звучит музыка. Нестеров и Джойс медленно танцуют.
Кабинет Нестерова. Он сидит за столом. Перед ним лейтенант.
Л е й т е н а н т. Товарищ генерал, довольно странные сообщения из Стокгольма от Джойс. Докладывать? (Нестеров кивает.) Дал слово — держи! Пока хватит сил! (Выжидательно смотрит на Нестерова.)
Н е с т е р о в. Ну, это понятно. Дальше!
Л е й т е н а н т. Утро вечера мудренее. На сколько?
Н е с т е р о в. На сколько?
Л е й т е н а н т. Видимо, на сколько мудренее?
Н е с т е р о в. Вопрос риторический. Когда как. Пропускаем.
Л е й т е н а н т. Старый конь борозды не портит! Но и лучше не делает!
Н е с т е р о в. Очевидная истина. Много еще?
Л е й т е н а н т. Последняя. Гусь свинье не товарищ, а кто?
Н е с т е р о в. Не понял. А кто?
Л е й т е н а н т. Не товарищ.
Н е с т е р о в. Это понятно! А кто?
Л е й т е н а н т. Знак вопроса и все.
Н е с т е р о в. Обычная загадка. Ясно одно. Она под подозрением и ее проверяют!
Л е й т е н а н т. К вам Манюськина. Ожидает в приемной. Пропускать?
Н е с т е р о в. Да, пусть заходит.
Лейтенант уходит. Появляется Манюськина.
М а н ю с ь к и н а. Зачем вы меня к себе зазвали? Или с Семенычем что случилось?
Н е с т е р о в (выходя ей навстречу). Во-первых, здравствуйте! Во-вторых, с Семенычем все в порядке. Служит отечеству. А пригласил я вас, сами знаете, зачем! Я от вас без ума! Можно сказать, балдею!
М а н ю с ь к и н а. Я вам прошлый раз категорически все объяснила! Я замужем! Ничего у нас с вами не получится!
Н е с т е р о в. Вы думаете мне легко с морально-этической точки зрения? Я же не чурбан какой-нибудь! Только один поцелуй!
М а н ю с ь к и н а. Нет, нет и нет!
Н е с т е р о в. Но вы же позволили в прошлый раз! Это было упоительно!
М а н ю с ь к и н а. Это была минутная слабость! И я уже все забыла!
Н е с т е р о в. А я нет! Вы совершенно божественная женщина! И я готов ради вас…
Раздается телефонный звонок. Несильный свет падает на левый дальний угол сцены. Там за столом Носопытин с телефонной трубкой у уха. Нестеров снимает трубку.
Н о с о п ы т и н. Ну наконец-то я до вас дозвонился!
Н е с т е р о в. Перезвоните! Я сейчас занят!
Н о с о п ы т и н. Подождите! Я тоже занят, не меньше вашего! (Обнимает подошедшую к нему секретаршу с бумагами.) Что вы решили со сто второй задачей?
Н е с т е р о в (прикрывая трубку рукой). Умоляю, не уходите! Буквально минута! (В трубку.) Какая еще там задача?!
Н о с о п ы т и н. Что значит — какая? Сто вторая! Напоминаю условие. При быстром торможении поезд, имевший начальную скорость, начал двигаться «юзом». Поясняю, что это значит. Заторможенные колеса, не вращаясь, начинают скользить по рельсам.
Н е с т е р о в (прикрывая трубку рукой, к Манюськиной). Вы были в Швейцарии? Да что я спрашиваю! Конечно, нет! (В трубку.) Вспомнил. Надо найти путь с начала торможения до полной остановки.
Н о с о п ы т и н. Верно. Известен коэффициент трения колес о рельсы. А говорите, какая задача? А сами все помните!
Н е с т е р о в. Надеюсь, вы понимаете, что нашей железной дороге нельзя доверять. Или тормозные колодки забудут вовремя заменить или стрелку не туда переведут. Придется ехать в Швейцарию. Уж там-то будет все о'кей, без дураков! Если конечно вас интересует достоверный результат.
Н о с о п ы т и н. В Швейцарию?! Ну, вы как всегда! По высшему разряду! То дополнительные баксы за риск, теперь командировка за бугор! Вы нас хотите разорить? Ладно, учитывая важность эксперимента, но только эконом-классом. Категорически!
Н е с т е р о в. Ладно, договорились! (Вешает трубку.)
Свет, освещающий стол с Носопытиным, гаснет.
Н е с т е р о в (Манюськиной). Мы с вами едем в Швейцарию!
М а н ю с ь к и н а. Чего я там не видела в этой вашей Швейцарии?
Н е с т е р о в (с воодушевлением). Альпийские луга — раз! Женевское озеро — два! И еще швейцарские гномы, которые копят золотишко!
М а н ю с ь к и н а. Гномы?! Вы меня что, за дурочку принимаете?
Н е с т е р о в. Ради бога не обижайтесь! Так называют швейцарских банкиров.
М а н ю с ь к и н а. Банкиров, так бы и сказали… (Неуверенно.) Вообще-то у меня дома делов по горло… А у вас это ко мне что, серьезно? Или так, побаловаться вздумали?
Н е с т е р о в. Серьезней не бывает! Клянусь!
М а н ю с ь к и н а. Говорят, вы только иностранными дамами увлекаетесь, а наших и не замечаете вовсе!
Н е с т е р о в. Это чистейшей воды ложь! Ради вас я готов все поставить на карту!
М а н ю с ь к и н а. Это все так говорят… вначале. Мой тоже так говорил, когда женихался. Так что я не верю всяким словам, а вашим в особенности!
Н е с т е р о в. Даже не знаю, как вас убедить в искренности моих чувств? Хотите, я встану на колени?
М а н ю с ь к и н а. Это еще зачем? Генерал — и вдруг на коленях, а если кто зайдет? Конфуз будет и больше ничего! Ладно, я подумаю над вашим предложением. (Уходит.)
Н е с т е р о в. Что-то я сильно увлекся… И Носопытин быстро согласился, обычно торгуется до последнего… Кажется, меня тянет в пучину… или в пропасть, что, впрочем, одно и то же.
Железная дорога. Манюськина идет по рельсам. Слышен гудок тепловоза. Резкий свет. Манюськина закрывает лицо руками. Скрежет тормозов. Навстречу Манюськиной спешит взволнованный машинист в форме и фуражке. Поодаль Нестеров с секундомером в руке.
Н е с т е р о в. В двух метрах остановился. Все точно, как в аптеке! Второй закон! Не подвел великий Ньютон! То-то Носопытин расстроится!
М а ш и н и с т (подбегая к Манюськиной). Генедиге фрау, мадемуазель, сеньорита, черт побери! Так никак нельзя! Это злой нарушений!
М а н ю с ь к и н а. Да какая я тебе сеньорита! Двое у меня! Почитай, старшего почти на ноги поставила. Сеньорита! Видали, за девочку принял!
М а ш и н и с т. Пардон… Извиняйте! Но здесь ходить не позволяйт! Ни-ни! Я делайт аварийный остановка!
М а н ю с ь к и н а. Ну и народ! Разве так с нами надо? Обложил бы матюшком и отлегло бы сразу!
Подходит Нестеров.
Н е с т е р о в (машинисту). Извините! Мы очень торопимся! Нас ждут! В следующий раз будьте поаккуратней! (Берет Манюськину за руку, и они быстро удаляются.)
М а ш и н и с т (растерянно). Битте! Айн момент! А как же штраф?
Номер в отеле. Манюськина в вечернем открытом платье, босая. Нестеров в черном смокинге.
М а н ю с ь к и н а (прижимаясь к Нестерову). Боже мой! Ты не представляешь, я так перенервничала с этим паровозом! Два метра и все, пиши пропало!
Н е с т е р о в. Прости, я настоящий осел! Я не имел права так тобой рисковать! Надо срочно снять стресс! Выпей коньяку! (Наливает в рюмки коньяк.) Предлагаю сегодня никуда не ходить. Останемся дома. Я…
М а н ю с ь к и н а. Дома?.. Смешно!
Н е с т е р о в. Извини, в номере. Я закажу устриц и шампанского.
М а н ю с ь к и н а. Мне надоели эти слизняки. И чего в них хорошего-то?
Н е с т е р о в. Ты же говорила, что нравится.
М а н ю с ь к и н а. Ну говорила, чтоб белой вороной не быть… (Тихо поет.) Ямщик, не гони лошадей! Мне некого больше любить… Как там мои?.. Бабка уже наверно с ног сбилась. Сколько мы уже здесь? Неужели уже вторая неделя пошла?
Н е с т е р о в. Ты необыкновенно хороша! У тебя потрясающе красивые волосы, а грудь! Можно запросто сойти с ума! Но особенно это волнующее место!
М а н ю с ь к и н а. Если бы мне кто сказал, что я буду в гостинице с генералом, как распоследняя шлюха! Даже смешно! Интересно, вот почему вам, мужикам, можно, а нам нет? Если бы мой на каждую юбку не бросался, разве бы я поехала? (Поет.) Мне некуда больше спешить, мне некого больше любить… Интересно, Глобова своему Григоричу изменяла когда-нибудь?..
Н е с т е р о в. Я могу это проверить.
М а н ю с ь к и н а. Ты все можешь… Только это ни к чему… Учебный год на носу. Надо Саньке новую куртку покупать.
Н е с т е р о в (отходя к окну). Печально… Надвигается осень. Проза жизни неумолимо вторгается в наши отношения. Безумно жаль… (Слегка отодвигает штору и смотрит в окно.) Поздравляю, за нами следят! (Манюськина подходит к окну.) Кажется, это Симона!
М а н ю с ь к и н а. В сером плаще с капюшоном? Кстати, почему ты ее не прогнал, когда она заявилась к тебе домой?
Н е с т е р о в. Она плакала, что у нее нет денег на гостиницу, а быть проституткой она не хочет из-за родителей. Те не переживут, если узнают. Умоляла не губить ее молодость.
М а н ю с ь к и н а. Такая порядочная, прямо плакать хочется! А кто бегал за тобой с хлыстом и наручниками? Сам же рассказывал! Может, ты обыкновенный развратник?
Н е с т е р о в. Может быть… Все может быть…
М а н ю с ь к и н а. Противный! Ты же знаешь, что это меня возбуждает. (Снимает с него пиджак.)
Н е с т е р о в. Боюсь, что сейчас не время… Рядом в подворотне мужчина. Ба, да это же сам Носопытин! Вот это сюрприз! Неужто притащился в такую даль, чтобы лично проследить за испытанием? Опоздал, разведчик хренов!
М а н ю с ь к и н а. Мне плевать на твоего Носопытина и на эту сучку Симону! Быстро раздевайся!
Н е с т е р о в. Но им не плевать на тебя. Так, она направляется к нам! (Достает пистолет, передергивает затвор.) Черт! Руки дрожат от неумеренного секса. Боюсь, «Берета» мне не помощник. (Манюськиной.) Быстро в ванную! И не выходи, что бы ни случилось! (Манюськина уходит. Нестеров провожает ее взглядом.) Мне кажется, она немного подросла и может не поместиться потом у Сергей Иваныча? Так, об этом после! (Встает сбоку от двери.)
Бесшумно входит Симона с пистолетом в руке. Нестеров выбивает у нее из руки оружие. Пистолет со стуком падает. Симона пытается применить прием карате, но Нестеров его блокирует.)
С и м о н а (тяжело дыша). Я все равно убью ее! Я осталась без денег в чужом городе. Как ты мог?!
Н е с т е р о в. Ну, эту песню я уже слышал не раз! До Женевы ты все же сумела добраться! (Из сумочки Симоны выпадает пакетик с порошком.)
С и м о н а. Спасибо господину Носопытину. Одолжил в счет твоего гонорара.
Н е с т е р о в (показывая на упавший пакетик). А это тоже он одолжил?
С и м о н а. Пришлось сесть на иглу… из-за тебя!
Н е с т е р о в. Ну, это уж слишком! Ты много себе позволяешь со своим господином Носопытиным! Ты превратилась в наркоманку да еще распоряжаешься чужими деньгами!
С и м о н а. Ты сам виноват. Зачем уехал? Неужели она лучше меня?
Н е с т е р о в. А ты не хочешь случайно познакомиться со швейцарской полицией?
С и м о н а (смеясь). Неплохой будет заголовок: «Генерала из русской контрразведки преследует бывшая любовница-наркоманка!» Немного длинно, зато классно! Да, чуть не забыли самое пикантное! Генерал-то живет-поживает с женой своего лучшего агента. Непростой мужик наш генерал, ох, непростой!
Н е с т е р о в. Ты прекрасно обо всем осведомлена, даже в курсе, что Мане — мой лучший агент. Недурно! Иногда полезно немного поболтать о том о сем… Не волнуйся! Я возвращаюсь домой.
С и м о н а. Врешь! Ведь опять же врешь!
Н е с т е р о в. Нет, чистая правда.
С и м о н а. Врешь!
Н е с т е р о в. Вот смотри. Авиабилеты. (Протягивает Симоне билеты. Та их внимательно изучает. Нестеров вытаскивает обойму из ее пистолета.) Не забудь свою хлопушку. (Отдает пистолет Симоне.)
С и м о н а. Ладно, донжуан! До встречи! (Прячет пистолет в сумочку. Перед дверью делает непристойный жест и посылает воздушный поцелуй. Уходит.)
Н е с т е р о в. Становится горячо… Кажется, медовый месяц подходит к концу…
Кабинет Нестерова. Нестеров рассматривает карту на стене.
Н е с т е р о в (задумчиво). Если бы не Сардинское королевство, ни за что бы не отдали Севастополь!
Врывается лейтенант.
Л е й т е н а н т (взволнованно). Товарищ генерал! ЧП! Мане провалился!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Кабинет Нестерова.
Н е с т е р о в. Как так провалился?
Л е й т е н а н т. В прямом и переносном смысле, товарищ генерал!
Н е с т е р о в. Опять эмоции? Докладывайте по порядку!
Л е й т е н а н т. Есть по порядку! Мане совершенно случайно встретил Джойс.
Н е с т е р о в. Совершенно случайно?
Л е й т е н а н т. Так точно! За Джойс велось наружное наблюдение. Она не подала вида, что узнала Мане. Он же не смог сдержать чувств. Бросился к ней. Стал ее тискать.
Н е с т е р о в. Тискать?
Л е й т е н а н т. Так точно! Тискать. И провалился в канализационный люк, который успел открыть наш агент Ходики. В сообщении сказано, что по прямому вашему указанию. Неужели вы все знали заранее?
Н е с т е р о в. Дальше!
Л е й т е н а н т. Есть дальше. Чем спас резидента от полного провала. Ходики вывел Мане по канализации к порту, где их вместе с гуманитарными консервами скрытно загрузили на корабль. Тот отдал швартовы и был таков!
Н е с т е р о в. Опять за старое? Что с Глобовыми?
Л е й т е н а н т. С Глобовых взята подписка о невыезде. Они наняли первоклассных адвокатов. Будет суд.
Н е с т е р о в. Ладно, можете идти. (Лейтенант уходит.) Ну, Сергей Иваныч! Тонко играешь, тонко! (Бьет с силой кулаком по столу.)
Комната Нестерова. Он в майке, галифе и носках делает приседания. Входит Прокопич.
П р о к о п и ч. Ты человек?
Н е с т е р о в. Ну?
П р о к о п и ч. Тогда неси стаканы! (С шумом ставит на стол бутылку водки.) Не боись! Не паленая! В магазине брал. Мне-то один хрен! А ты с дурной водки можешь и копыта откинуть. (Наливает.) С праздником! (Выпивают.) Русскому человеку один хрен, что на дворе! Он ни под кого ложиться не будет! Никогда! (Машет пальцем перед носом Нестерова.) Ты понял? Никогда! Главное — победить! Короче, мне завтра в забой, а я не могу.
Н е с т е р о в. Ну?
П р о к о п и ч (зло). Не нукай, не запрягал! У меня дурные предчувствия. Был сон. Отец покойный сказал, чтобы я завтра ни-ни! Иначе — кранты! Сходишь?
Н е с т е р о в (строго). Ты что, не знаешь, что я генерал? Встать! (Прокопич послушно встает.) Молчать! Ты в каком звании?
П р о к о п и ч (бодро). Рядовой запаса!
Н е с т е р о в (помягче). Рядовой — это хорошо. Понял, какую глупость сейчас сморозил?
П р о к о п и ч (виновато). Понял.
Н е с т е р о в. Ладно, садись, раз понял. (Прокопич садится и наливает в стаканы водку.) Рядовой — кость армии!.. Или мясо?
П р о к о п и ч. Смотря в какое время? В мирное — кость, в военное — мясо!
Н е с т е р о в (в сторону). Не такой уж и придурок… (Прокопичу.) А про меня тебе тоже отец присоветовал?
П р о к о п и ч. Не… Это я сам допер.
Н е с т е р о в. Ладно, тебе повезло. Уважу по-соседски. С тебя фант!
П р о к о п и ч. Чего?
Н е с т е р о в. С тебя причитается!
П р о к о п и ч. И не сомневайся! За мной не заржавеет! Я знал, что ты человек! Хоть и генерал тряпочный! Возьмешь «тормозок» и айда! (Идет к выходу.)
Н е с т е р о в. Вернись! (Прокопич возвращается.) Почему тряпочный? Может снова по стойке «смирно» захотел?
П р о к о п и ч. Не обижайся! Мне Берданкин сказал, что тебе по шапке дали!
Н е с т е р о в. Не по шапке, а временно вывели в резерв. В связи с переходом на другую работу. Дошло?
П р о к о п и ч. Вот теперь дошло. Разрешите идти?
Н е с т е р о в. Иди!
Прокопич по-военному разворачивается и, чеканя шаг, уходит. Нестеров звонит по телефону. Слева освещается стол с Носопытиным. Тот снимает трубку.
Н о с о п ы т и н. Слушаю!
Н е с т е р о в. Вы говорили про девяносто восьмую задачу. С какой силой будет давить на дно шахтной клети груз определенной массы, если клеть будет опускаться с заданным ускорением?
Н о с о п ы т и н. Могли и не напоминать условие. Я знаю его наизусть! Вы что, согласны?
Н е с т е р о в. Согласен, но, учтите, ставка тройная! Риск колоссальный!
Н о с о п ы т и н (обрадованно). И не сомневайтесь!
В комнату врывается Берданкин, опираясь на палку.
Б е р д а н к и н. Подлецы! Учат голую жопу целовать!
Н о с о п ы т и н (настороженно). Не понял!
Н е с т е р о в. Это не вам. Это сосед, ветеран! Ругает телевизионный секс.
Н о с о п ы т и н (задумчиво). Вообще-то он прав.
Б е р д а н к и н. Еще будет дело! До хохоту еще дело будет! Так это дело не пройдет! Дело — труба! Они сделали много! Развалили страну наполовину!.. (Задумался.) Больше уже! Ничего не могут сделать! (Уходит.)
Н е с т е р о в. Ну как?
Н о со п ыт и н. Передайте ветерану, что я с ним!
Угольная шахта. Деревянные леса-подпорки. Шахтная клеть. Рядом с ней чумазый шахтер. Подходит Нестеров в брезентовой робе и каске с фонариком.
Ш а х т е р. Ты кто?
Н е с т е р о в. Вместо Прокопича.
Ш а х т е р. Шуруй в пятый! Повезло, что опоздал. Пошел бы в шестой. А там леса рухнули!
Н е с т е р о в (задумчиво). Не зря Прокопич не пошел… (Шахтеру.) А мужики?
Ш а х т е р. Все опоздали.
Н е с т е р о в (с опаской трогая трос шахтной клети). Тросик-то ржавый! Выдержит?
Ш а х т е р. Кто ж его знает? Я ему в душу не заглядывал! До сей поры один раз всего обрывался.
Н е с т е р о в. Один раз… И когда?
Ш а х т е р. Кажись, вчера…
Н е с т е р о в. «Кажись вчера…» Что, высоко падал? Память отшибло?
Ш а х т е р. Мало-мало есть, хотя падал вроде невысоко.
Н е с т е р о в. Черт бы вас всех побрал! Вместе с Прокопичем!
Ш а х т е р. Ладно, ты едешь или нет?
Н е с т е р о в. Еду.
Они заходят в шахтную клеть. Начинает работать мотор. Мелькают тени.
Н е с т е р о в. Не дыши в лицо перегаром! А то вырвет!
Ш а х т е р. Больно нежный! (Нестеров начинает прыгать.) Ты что, еканулся?!
Н е с т е р о в. Проверяю второй закон Ньютона.
Ш а х т е р. Проверять будешь, когда я сойду. Ньютон, твою мать! Вдруг трос опять того! Совсем народ оборзел! (Клеть останавливается.) Ну все, приехали! Дуй в штрек! (Машет в сторону рукой.)
Нестеров с отбойным молотком ползет по узкому штреку. Темно. Горит фонарик на каске.
Н е с т е р о в. Работа адова! (Стучит отбойным молотком.) Все продумано! Как на фронте! Только вперед, ни шагу назад! (Слышен звук рушащихся лесов. Пыль. Нестеров трет глаза.) Ну, мама родная! Выручай! (С остервенением долбит и ползет дальше. Впереди брезжит свет.) Ну, Прокопич, сука! Сам, говоришь, допер! А может, кто надоумил?
Выходит на свет. Его встречает шахтер.
Ш а х т е р. Ты — орел! Думали, тебе хана! А ты — нет! Выкрутился!
Н е с т е р о в. План любой ценой!
Ш а х т е р (с усмешкой). Как там твой Ньютон?
Н е с т е р о в. Сработал второй закон! Носопытин огорчится!
Ш а х т е р. Надумаешь, приходи еще.
Комната Нестерова. За столом сидят Нестеров и Манюськин.
М а н ю с ь к и н. Скажите, почему мне выдали только половину денег?
Н е с т е р о в. В контракте было указано, если провал по вине резидента, то половина.
М а н ю с ь к и н. Скажите, почему мне выдали только половину положенных денег? Или я мало рисковал?
Н е с т е р о в. Ты бросился к Джойс, нарушив строжайший запрет! Бросился?
М а н ю с ь к и н. Но Джойка же своя! Ну вы же знаете!
Н е с т е р о в. Скажи спасибо, что тебя по моему приказу страховал Епиход. Иначе кормил бы ты клопов в шведской тюряге!
М а н ю с ь к и н. Нам бы здесь таких клопов!
Н е с т е р о в. Это я фигурально. А Глобовых по твоей милости выслали из страны! Такое дело загубил!.. Ладно, открою тебе один секрет. Тебя подставил Сергей Иваныч!
М а н ю с ь к и н. Сергей Иваныч?! Ах, собака! Сначала с майором обул, а теперь еще и с баксами прокрутил! Ну, я ему, паразиту, сделаю! Уж будьте уверены!
Н е с т е р о в. Не сомневаюсь. Ты «Полиграфа» принес?
М а н ю с ь к и н. В прихожей стоит. Берданкин проявил интерес, изучает.
Н е с т е р о в. Тебя в Конторе никто не засек?
М а н ю с ь к и н. Обижаете, гражданин начальник!
Н е с т е р о в. Ладно, тащи его сюда! (Манюськин уходит. Нестеров стучит в перегородку.) Прокопич! Иди сюда! Дело есть!
Входит Прокопич.
Н е с т е р о в. Знаешь, что ты настоящий гад?! Чтоб не сказать хуже! Я там чуть дуба не врезал!
П р о к о п и ч. Это ты зря! Я без дураков! Сказал все как есть! Ты сам решил. И потом — мне бы не выйти, а ты выскочил! Новичкам везет? Везет! А я бы нет! Ты мне, можно сказать, жизнь спас! А за мной никогда не заржавеет! У любого спроси! Так что ты зря! (Достает поллитровку и со стуком ставит ее на стол.) Давай! По коням!
Н е с т е р о в. Нет! У меня на тебя еще не отлегло. Убери свою водку к ядрене фене! Ты попал у меня под сильное подозрение. Будешь проверяться на детекторе лжи?
П р о к о п и ч. Между нами пробежала черная кошка. А мы — соседи! Проверяй! Мне скрывать нечего! Если все пройдет на ура, отметим это дело как надо и забудем.
Н е с т е р о в. Сейчас мой сотрудник принесет «Полиграф» и подключит тебя к нему.
П р о к о п и ч. Полиграф?
Н е с т е р о в. Да. Так называется детектор лжи. Запомни! Ты должен отвечать на вопросы только — «да» или «нет»!
Входит Манюськин с детектором.
П р о к о п и ч (изумленно). Это еще что за карла?
М а н ю с ь к и н. Когда я тебя по ошибке подключу к розетке и тебя шибанет двести двадцать, тогда узнаешь, какой я карла! (Сноровисто прикрепляет клеммы к голове Прокопича.) Ишь, гомо советикус…
Заработали самописцы, поползла лента.
Н е с т е р о в. Должен отвечать только — «да» или «нет»!
П р о к о п и ч (возмущенно). Да что я — тупой что ли?! Ты мне это уже говорил!
Н е с т е р о в. Ты родился в Америке?
П р о к о п и ч. Нет.
Н е с т е р о в. Ты закончил десять классов?
П р о к о п и ч. Нет.
Н е с т е р о в. Ты женат?
П р о к о п и ч. Нет.
Н е с т е р о в. Сексуальные связи с мужчинами имел?
П р о к о п и ч (остолбенело смотрит, потом взрывается). Я что, пидар по-вашему?!
М а н ю с ь к и н. Конечно, пидар! Вы только на его рожу посмотрите, товарищ генерал! Вон и самописец зашкаливает! Никаких сомнений!
П р о к о п и ч. Уйди, недомерок! А то я тебя сейчас отоварю!
Н е с т е р о в. Отвечайте только — «да» или «нет». (Манюськину.) А вы не мешайте! (Прокопичу.) Сергей Иваныч ваш начальник?
П р о к о п и ч. Нет. (Манюськин многозначительно кивает на самописец и высоко поднимает руку, показывая, какую амплитуду выдал «Полиграф». ) Да.
Н е с т е р о в. Так, да или нет?
П р о к о п и ч. Это как посмотреть! Он был моим начальником, а потом ему дали пинка под зад… за пьянку. И он уплыл на больничный.
Н е с т е р о в (отходя в сторону). Мы говорим о разных людях или… Прокопич классный профессионал! (Возвращается.) Начальник смены?
П р о к о п и ч. А то кто же!
Н е с т е р о в. Так, проехали! Вы хотите причинить вред Родине?
П р о к о п и ч. Да! (Пауза. Манюськин делает горизонтальное движение рукой, показывая, что самописец не реагирует.)
Н е с т е р о в (с трудом сохраняя равнодушную мину). Почему?
П р о к о п и ч. Значит так! Мы отмечали день рождения! Три дня! Меня, само собой, не было на шахте три дня. Потом вышел. Так? (Загибает палец.) Так! А мне не оплатили четыре дня! И еще срезали тринадцатую! (Распаляется.) А ты спрашиваешь, почему?! Ты понимаешь или нет?! Мне и старик Берданкин сказал, имеешь право причинить им любой вред!
Н е с т е р о в. Ладно, проехали. Сексуальные связи с несовершеннолетними имели?
П р о к о п и ч. Да.
М а н ю с ь к и н (торжественно). Ну что я говорил? Типичнейший пидар! И притом опасный! А вы мне — «не мешайте!»
Н е с т е р о в (удивленно). Ты что, вступал в связь с несовершеннолетними?
П р о к о п и ч. Мне было пятнадцать, а ей — шестнадцать. Эх! Много воды утекло. А до сих пор не могу забыть! Хотел жениться, да она была против.
Н е с т е р о в. Ранний сексуальный опыт… по тем временам. (Манюськину.) Ладно, снимай клеммы. На сегодня все!
Манюськин с трудом отдирает присоски. Прокопич с аппетитом выпивает стакан водки и удовлетворенно икает.
П р о к о п и ч. А что?! Мне лично понравилось! Если чего, я готов! А сейчас пойду отдохну перед сменой. (Уходит.)
М а н ю с ь к и н. Ну и тип! По всему видать, опытный вражина! Сколько ленты на него извели, а не подкопаешься! Полиграф аж перегрелся, вот-вот закипит!
Н е с т е р о в (задумчиво). Да… случай, действительно, сложный…
Стук в дверь. Входит Берданкин.
Б е р д а н к и н. Разрешите войти?
Н е с т е р о в. Ты чего сегодня такой деликатный? Прямо пугаешь!
Б е р д а н к и н. Хочу провериться на «Полиграфе». Мне он (Кивает на Манюськина.) сказал, что это очень современная вещь и изумительно прочищает мозги!
М а н ю с ь к и н. Ну что ты, дед, придумываешь?! (Видит строгий взгляд Нестерова.) Ничего я ему такого не говорил! Да и лента закончилась!
Б е р д а н к и н. Позвольте поинтересоваться, когда будет новая лента?
М а н ю с ь к и н. Вот купим и будет! На следующей неделе!
Б е р д а н к и н. Благодарю покорно! Разрешите откланяться! (Церемонно кланяется и уходит.)
Н е с т е р о в. Ты что старику голову морочишь? Хочешь, чтоб вся округа про «Полиграф» узнала?
М а н ю с ь к и н. Понятия не имею! С чего он взял?
Помещение внутри уха. Манюськин пьет чай с бубликами. На столе стоят стаканы с перевернутыми блюдцами. Стремительно врывается Епиход. Вне помещения на стуле спиной к залу сидит Сергей Иваныч. Видна массивная спина в генеральском мундире и большая лысая голова.
Е п и х о д. Глобовы наехали на коптевскую бригаду!
М а н ю с ь к и н (достает небольшую трубочку и не торопясь набивает ее табачком). Садись, Епиход! Садись! Закуривай! Ну что ты так, право? С порога! Ведь эдак и инфаркт недолго! (Смеется.)
Е п и х о д (обиженно). Ты же знаешь, Семеныч, что я не курю!
М а н ю с ь к и н. Это я так, Епиход, к слову. Рассказывай по порядку. Значит, Глобовы совсем крутыми стали? (Понимающе кивает головой.) А и правильно, давно пора этих авторитетов пощипать! Если власти не могут порядок навести! Одобряю!
Е п и х о д. Да нет, Семеныч! Ты не понял! Это коптевцы требуют с Глобовых пять штук баксов! За крыло!
М а н ю с ь к и н (изумленно). За крыло? Пять тысяч зеленых?! А ты не путаешь случаем чего, Епиход?
Е п и х о д (досадливо). Чего тут путать, Манюша! Ты как будто вчера родился! Сидишь себе в ухе и даже газет, наверное, не читаешь.
М а н ю с ь к и н (замявшись). Почему не читаю… Я не в отрыве, Епиход. У меня вон и факс есть. Так что я в курсе! (Епиход крякает от досады. Манюськин участливо.) Тебе что, в туалет надо?
Е п и х о д. Да нет, Семеныч…
М а н ю с ь к и н. Ладно, давай по порядку!
Е п и х о д. Глобовы поехали продавать свой «Запорожец» и задели «БМВ». Виновата иномарка. Парни из БМВ-ешки потребовали у Глобовых пять штук на ремонт. А если те будут упрямиться, то включат счетчик и отберут домик, а самих закопают! Ну что тут непонятного-то, Манюша?
М а н ю с ь к и н. Так, так, так… Что-то я не могу собраться… Все-таки не может быть!
Е п и х о д. Может, Семеныч, может… В общем, меня к тебе послал шеф!
М а н ю с ь к и н (подозрительно). А почему не мне первому сообщил?
Е п и х о д. Ты же в ушах! И факс твой, видать, забарахлил. Чего уж тут не понять? Короче, мы должны остудить бригадиров! Так сказал генерал!
М а н ю с ь к и н (задумчиво). Остудить, говоришь… (Достает разноцветные мишени и развешивает их на стене.) Помнишь Гавриленку? Инструктора с разведбазы? Как он нас учил? У каждого должно быть любимое оружие нападения! (Начинает метать в мишени дротики.) А у дротика славное историческое прошлое! У тебя, помнится, кнут?
Епиход кивает и похлопывает себя по голенищу сапога. Оттуда выглядывает кнутовище. Манюськин промахивается, и дротик втыкается в стену. Раздается страшный рев. Сергей Иваныч поднимает руки и трясет сжатыми кулаками. Жилище шатается.
Г о л о с М а н ю с ь к и н о й (из-за занавески). Что случилось, отец?
М а н ю с ь к и н (нехотя). Да промахнулся… ненароком… (Выдергивает дротик.)
Е п и х о д (обеспокоенно). А не вычистит?
М а н ю с ь к и н. Не достанет…
Сергей Иваныч обертывает спичку ватой и начинает чистить ухо. В помещении появляется бревно, обмотанное ватой, начинает рыскать по помещению, никого не достает и исчезает.
М а н ю с ь к и н. Что я тебе говорил? Проверено! (Делает записи на листке бумаги.) Все, Епиход! Набросал план действий. Да и из оружия у меня еще кое-что есть. (Достает пыльное духовое ружье, сдувает пыль.)
Е п и х о д (в сторону с горечью). Семеныч не понимает…
Манюськин, пытаясь проверить ружье, ненароком тыкает им в стену. Снова появляется бревно.
М а н ю с ь к и н (показывая на бревно). Больно нежный стал, паразит! Уж и тронуть нельзя! (Бревно проскакивает в сантиметре от него.) У меня все выверено! (Самодовольно.) Не достанет! (Бревно сбивает его с ног. Он откатывается в угол. Быстро вскакивает разъяренный.) Неужели купил удлиненные спички? Придется проучить мерзавца! (Зловеще.) Буду поджигать вату!
Е п и х о д (с тревогой). Может не надо, Манюша? Ведь мы же задохнемся здесь!
М а н ю с ь к и н. Задохнуться не успеем… У него нервы не выдержат раньше, чем у нас!
Е п и х о д. Это большой вопрос… Ты это как-нибудь проверишь без меня. Я еще от канализационной вони никак не отойду. Да и некогда нам! (В сторону.) Готов детями рисковать!
М а н ю с ь к и н. Ладно, потом как-нибудь проверю эту гипотезу. А сейчас, действительно, не до этого паразита! Глобовых спасать надо!
Е п и х о д. А духовушку можешь не брать. Шеф сказал, что все необходимое нам подберет Гавриленко. Только дротики возьми!
М а н ю с ь к и н (подозрительно). Это чья мысль?
Е п и х о д. Чья-чья? Генеральская!
М а н ю с ь к и н. Ладно, еще гайки прихвачу. Могут пригодиться.
Гостиная в домике Глобовых. Стандартная обстановка, не хуже, чем у людей. За столом спиной к входу сидит Глобов. Перед ним сильно опустошенная бутылка водки. У стены ряд пустых бутылок. Входят Манюськин и Епиход. Они в камуфляже, касках, бронежилетах и высоких ботинках на шнуровке. За спинами автоматы, у пояса гранаты, ножи и пистолеты.
Г л о б о в (не поворачиваясь). По объявлению? (У Епихода лицо принимает страдальчески-недоуменное выражение. Он вопросительно крутит пальцем у виска. Манюськин прикладывает палец к губам.) Пять штук…
М а н ю с ь к и н (прикрыв рот рукой, изменяет голос). Баксов?
Г л о б о в. Ну не деревянных же… Уступать не могу. Поставили на бабки. Могут включить счетчик.
М а н ю с ь к и н. Дороговато за такое.
Г л о б о в (рассерженно). Так вы же не смотрели! (Поворачивается.) А… Это вы, ребята! Что, на рыбалку собрались? Рыбу глушить?
Е п и х о д. Можно сказать, что и так. Шеф приказал с твоими засранцами разобраться!
Г л о б о в (мрачно). Они не засранцы. Они, они… суки они!
М а н ю с ь к и н. Вот это дело! А то ты совсем раскис. Марианка-то где?
Г л о б о в. В спальне… Надоела… Вот продам дом и разведусь. Все к черту продам! И снова в уши! Как ты! Никакой частной собственности! Полная свобода! (Из соседней комнаты слышится леденящий душу вой.)
Е п и х о д (испуганно). Кто это?
Г л о б о в. Кто-кто… она…
Е п и х о д. Не может быть!
Подходит на цыпочках к двери, ведущей в соседнюю комнату, заглядывает туда, возвращается.
М а н ю с ь к и н. Ну?
Е п и х о д (несколько раз утверждающе кивает головой). Она!
Г л о б о в. Садитесь, корешки! Махнем по маленькой!
М а н ю с ь к и н. Нет, старичок! Перед делом нельзя. Потом — другой разговор! И тебе хватит! А то ты нам не помощник. Сейчас пойдешь, позвонишь, назначишь встречу, скажешь, что всю сумму не наскреб, а только половину. Будешь ныть, что остальное отдашь позже. Они скажут, что если позже, то будет уже шесть. Тогда согласишься отдать все. (Епиход с почтением смотрит на друга.)
Г л о б о в (горячится). Я никуда не пойду! И ваньку валять не буду! Мне еще жить хочется! Вы их просто не видели, поэтому и несете… всякое!
М а н ю с ь к и н (зловеще, тихо). Ты что?! (Срывается на крик.) Ты что?! Чтоб Контора перед какими-то там говнюками забздела?! Такому не бывать! Не бывать такому!
Глобов послушно встает, вытягивается по стойке «смирно», но не удерживает равновесие и с грохотом падает на пустые бутылки.
М а н ю с ь к и н (Епиходу). Займись! (Епиход утаскивает Глобова. Манюськин раскладывает на столе карту.) Главное — правильно выбрать место… Мирные граждане не должны пострадать ни при каких обстоятельствах!
Возвращаются Епиход и слегка покачивающийся Глобов. У последнего мокрая голова.
М а н ю с ь к и н. Прошу всех ко мне! (Глобову.) Попробуешь уговорить их встретиться на набережной Яузы. (Тыкает пальцем в карту.) У горбатого мостика. Там трамвайные пути, народу обычно никого. Если не согласятся, не переживай, потом их туда заманим. Не беда! Пусть назначают любое место. Ну, все! Действуй!
Глобов уходит. Манюськин подходит к зеркалу.
М а н ю с ь к и н. Ну прямо как шуты гороховые в этих касках. Мы — элита разведки, а выглядим, как обыкновенный спецназ! Tьфy! Даже настроение испортилось!
Е п и х о д. Чего горячиться-то, Манюша? Слышал, что Гавриленко сказал? Инструкция семь прим обсуждению не подлежит.
М а н ю с ь к и н. Да слышал я, слышал! Иначе бы хрен все это надел! Вот Калашников с лазерным прицелом — это вещь! Да и гранатомет с взрывчаткой тоже по делу.
Е п и х о д. А вот тачку ты эту выбрал зря! Тяжелая, как носорог, да и выглядит, как «Победа». Лучше бы мерса взяли или зилок 117-й! Вот это был бы класс!
М а н ю с ь к и н. Меньше внимания — лучше, Епиша! А у этого, как ты говоришь, носорога броня будь здоров, да и движок что надо! Гавриленко сказал, что из коллекции старого Хозяина. А тот в машинках толк знал.
Е п и х о д. А на мотоциклах было бы лучше всего!
М а н ю с ь к и н. Ты здоров? На больную мозоль жать?!
Е п и х о д. Но ведь столько лет, Семеныч!
М а н ю с ь к и н. Ты можешь вернуться и взять мотоцикл. Твое право! (Немного помолчав.) Тебя первым выстрелом и снимут! Сэкономишь нам пару минут. Давай, валяй!
Е п и х о д. Да ладно тебе! Я пошутил!
М а н ю с ь к и н. Все, проехали! Ты мне лучше скажи, как действовать будем? Сразу перестреляем, как собак, или как?
Е п и х о д (неуверенно). Зачем же сразу? Сразу нельзя… (Воодушевленно.) Сразу не положено! Сначала: «Полиция! Руки за голову! Сопротивление бессмысленно! Дом окружен!»
Из соседней комнаты тихо выходит Глобова. Слушает разговор. Ее не замечают.
М а н ю с ь к и н (поморщившись). Какой дом?! Какая полиция?! (Разочарованно.) Хотя в целом неплохо… Но это там у них… А у нас это не пройдет. Почему, Епиход, кошка никогда сразу мышку не давит? А?
Е п и х о д. Почему-почему, поиграть хочет…
М а н ю с ь к и н. А зачем?
Е п и х о д (раздраженно). Отстань!
М а н ю с ь к и н. То-то и оно! Без игры неинтересно. Есть у меня, брат Ходя, один планчик! Сначала мы их поводим малость, ну скажем, как рыбу!
Возвращается Глобов.
Г л о б о в (мрачно). Как бы они нас не поводили! Будут через час… в центре… у гостиницы «Метрополь»!
Е п и х о д. У «Метрополя»? Ну ничего не боятся, гады!
М а н ю с ь к и н (Глобову). Наденешь жилет и каску! (Подает ему снаряжение. Тот надевает амуницию.)
Г л о б о в а (неожиданно сильно заорав). Не пущу!
Все изрядно напугались. У Манюськина задергался глаз.
Е п и х о д (Манюськину). Ты чего? (Показывает рукой на глаз.)
М а н ю с ь к и н. От внезапности! (Прикрывает глаз рукой.)
Расставив руки, Глобова спиной оттесняет супруга в угол комнаты. Тот пытается прорваться, но не может.
Г л о б о в а. Я пойду! А его оставьте! Семеныч! Я тебе говорю или кому?
М а н ю с ь к и н (успокаивающе). Конечно, ты поедешь! Тем более, что формально ты еще пока, кажется, в штате. Отпусти мужика-то, он и так еле дышит. Мы его только в форму привели.
Глобова недоверчиво смотрит на Манюськина и нехотя пропускает мужа. После чего ее быстро заталкивают в соседнюю комнату, где и запирают. Глобов в бронежилете и каске подходит к зеркалу.
М а н ю с ь к и н (Епиходу). Возможно, что с ней было бы и лучше? Но бабу подставлять как-то несолидно…
Е п и х о д. Несолидно.
М а н ю с ь к и н. И случись что, как мы с тобой будем смотреть в глаза своему боевому товарищу?
Г л о б о в. Как сидит? (Епиход одобрительно поднимает вверх большой палец.)
Г л о б о в а (из-за двери). Откройте, паразиты! Оставьте Григорича, ему еще сантехнику до ума доводить надо!
Е п и х о д (подходит к двери, успокаивающе). Вот приедет и доведет. (Тихо.) Если конечно приедет…
Г л о б о в. А тачка, Семеныч, высший пилотаж!
М а н ю с ь к и н (Епиходу). Понял, что специалисты говорят? Ты, конечно, можешь на мотоцикле… Ну ладно, погнали!
Троица выбегает из комнаты, стуча башмаками.
Центр Москвы. Гостиница «Метрополь». У входа стоят два бритых амбала.
1-й р э к е т и р. Пожрали не слабо! (Ковыряет зубочисткой в зубах.)
2-й р э к е т и р. Ну где этот придурок? Небось полные штаны наложил! Думает, мы его, блин, ждать будем!
1-й р э к е т и р. Ладно, все равно наши еще не похавали.
Слышен звук подъезжающей машины. Появляются Манюськин и Глобов в касках и бронежилетах, но без оружия. Епиход остается в стороне, налаживает гранатомет. Рэкетиры видят Манюськина и Глобова, и у них от изумления открываются рты.
М а н ю с ь к и н. Эти? Ошибки в таких делах быть не должно!
Г л о б о в (тихо). Они… (Начинает сильно дрожать всем телом.)
М а н ю с ь к и н (подходя к бандитам, ласково). Где тачка с повреждениями?
Один из рэкетиров небрежно кивает в сторону. Манюськин отходит и быстро возвращается.
М а н ю с ь к и н (Глобову.) Из-за царапины? (Глобов едва заметно кивает. Манюськин подходит к рэкетирам.) Значит, из-за царапины пять штук?
2-й р э к е т и р. Закрой базар! Бабки привезли?
1-й р э к е т и р (неожиданно щелкает Манюськина по каске). Классная вещичка! Махнемся, малыш?
М а н ю с ь к и н (тихо). Сейчас все вам будет! И бабки, и махнемся!
Он отходит, поворачивается к бандитам спиной, достает мешочек с гайками, выуживает оттуда одну, подбрасывает ее на ладони и неожиданно с разворота швыряет гайку в рэкетиров. Она попадает 2-ому рэкетиру в пах. Тот сгибается и дико орет от боли. 1-й рэкетир начинает палить в Манюськина и Глобова из пистолета. Те отбегают к машине. Глобов падает. Епиход, присев за машиной, целится из гранатомета. Неожиданно на поле брани появляется Глобова. Деревянные щепки застряли в ее волосах и одежде. Она видит лежащего мужа.
Г л о б о в а (надрывно крича). Убили-и-и! (Бросается к рэкетирам и наносит направо и налево удары небольшой хозяйственной сумкой.)
М а н ю с ь к и н (хрипит). Бери выше, Ходя!
Епиход стреляет. Раздается взрыв. Пользуясь общим замешательством, Манюськин вытаскивает Глобову из свалки.
М а н ю с ь к и н (орет). По машинам!
Глобов вскакивает, как ни в чем не бывало. Вся компания усаживается в машину. Манюськин за руль, рядом Епиход, Глобовы сзади. Слышно, как по железу барабанят пули.
Е п и х о д (в ажиотаже). Броня крепка! Может из пулемета? А, Семеныч?
М а н ю с ь к и н. Рано, Ходя! Рано… Спугнем! Доложи обстановку!
Е п и х о д. Еще человек шесть вывалились из подъезда! Загрузились в две машины!
М а н ю с ь к и н. Вот теперь по газам! Держись, молодожены! (Слышен рев мотора.)
Е п и х о д. Классно идем! И погодка блеск! Как на заказ! А тачка вообще полный атас!
М а н ю с ь к и н. Лучше бы на мотоциклах!
Е п и х о д. Да ладно тебе! (Глобову.) А ты чего, Григорич, рухнул-то как подкошенный? Я даже испугался. Ну думаю, все! Отбегался наш боевой товарищ!
Глобовы сидят обнявшись.
Г л о б о в (виновато). Да показалось, что попали.
М а н ю с ь к и н. Ну ты тот еще кадр! Чуть весь план не провалил!
Е п и х о д (оборачиваясь, обеспокоенно). Манюша, догоняют!
М а н ю с ь к и н. Это я специально! А сейчас газку и снова тю-тю! А теперь опять помедленней!
Е п и х о д. Ты знаешь, Семеныч! Я, кажется, на третьем этаже этого самого «Метрополя» видел в окне рожу твоего Сергей Иваныча!
М а н ю с ь к и н. Да вряд ли, чего ему там делать-то?
Е п и х о д. Может, и показалось…
М а н ю с ь к и н. Ну ладно, побаловались и будя! Хорош! К горбатому мостику за окончательным расчетом!
Е п и х о д. А ты, Марианка, чего в сумку-то понапихала, что эта шпана аж заприседала?
Г л о б о в а (смеясь). Чего-чего, камней, конечно!
Е п и х о д (хмыкая). Ну ты и деловая! Нет слов!
М а н ю с ь к и н. Ну все, приехали! Теперь развернемся. Чтобы видеть глаза врага!
Е п и х о д. Мерсик где-то отстал по дороге.
М а н ю с ь к и н. А это очень даже хорошо. Ну теперь держись, сучье племя!
Е п и х о д. Осторожней, Семеныч! Столкнемся!
М а н ю с ь к и н. Не столкнемся, а вежливо подтолкнем господ рэкетиров поближе к водичке! (Слышен удар. Ревет мотор.) Не желают купаться! Упираются! Но у нас не забалуешь! Я те покажу — «махнемся!» Я те покажу — «бабки!» Пять штук!
Е п и х о д. БМВ-ешка повисла над водой! Порядок! Давай задний ход!
М а н ю с ь к и н. Не хочет отцепляться, рыхлая… сволочь! Клыки глубоко вошли!
Е п и х о д (с тревогой). Как бы она нас с собой купаться не утянула? Давай, Семеныч, давай! Иначе мы сейчас тоже туда!
М а н ю с ь к и н. Давай, давай! Не отпускает, зараза! Мать ее так!
Г л о б о в (неожиданно). Включай задний мост! Иначе хана!
М а н ю с ь к и н. Как?! Как его включать-то?!
Г л о б о в. Водила хренов! На желтую кнопку жми!
Слышны громкий всплеск воды и шумное булькание.
М а н ю с ь к и н. Учись, Ходя! Пока я жив!
Е п и х о д (сглотнув слюну). Сейчас бы и мы искупались… на славу…
М а н ю с ь к и н (привстав, зорко смотрит вперед). Если выплывут, будет урок!
Е п и х о д. А если нет? Кровопийцы, конечно…
М а н ю с ь к и н. А если нет?.. На нет и суда нет!
Е п и х о д. Семеныч! Мерседес появился!
М а н ю с ь к и н. Вижу!
Е п и х о д. Этих тоже купаться?
М а н ю с ь к и н. Не-ет, этих на ближайший столб! А вот из своего замечательного автомобиля вы, господа-товарищи, вышли зря! Я их сейчас, Ходя, загоню обратно! А ты подползешь и зацепишь мерс кнутом! А другой конец — за наш носорог! (Глобовым.) Ну-ка, подвиньтесь, молодожены! (Перелезает назад и стреляет короткими очередями из установленного сзади пулемета.) Вот теперь порядок! Давай, Ходя!
Епиход уползает, держа в руке кнут, и быстро приползает обратно. Закрепляет конец кнута под машиной. Садится на свое место.
Е п и х о д. Порядок!
М а н ю с ь к и н. Давай к пулемету! Следи, чтоб не выходили! (Меняются местами.) Кнут-то выдержит?
Е п и х о д. А то!
М а н ю с ь к и н. Поехали! (Рев мотора. Слышен звук сильного удара.) Вот теперь, кажись, полный расчет!
Е п и х о д. Каждую хорошую машинку ждет свой столб!
М а н ю с ь к и н. Мудро сказано! Ну а теперь домой! Праздновать победу!
Г л о б о в (неожиданно). Много возможно!
Манюськин вопросительно смотрит на Епихода.
Е п и х о д (постучав себя пальцем по лбу). Перенервничал малость.
М а н ю с ь к и н (Глобову). Ты прав! Много возможно. (Епиходу.) А кнутик-то твой под конец лопнул!
Помещение внутри уха. За столом сидит Манюськин. Горит настольная лампа. Он вооружен разноцветными фломастерами. Делает какие-то пометки в газете.
М а н ю с ь к и н (читает). Стройная, длинноногая, сексуальная… Так, так, это хорошо… Нужен состоявшийся мужчина, способный поддержать материально… А вот это уже намного хуже… Стоп! Кажется, то что доктор прописал! Не зря столько прессы перелопатил! (Читает.) Нежная, темпераментная, двадцати трех лет, ждет романтичного малыша до тридцати пяти лет для дружеских встреч на его территории. Кавказцев просим не беспокоиться. Интим не предлагать. Так. Выделим главное. Темпераментная. Раз! (Подчеркивает.) Малыша… (Задумывается.) романтичного… Пожалуй, все же два! (Подчеркивает.) Для встреч на его территории… Ну и ничего страшного! Приглашу к Сергей Иванычу! Пока мои в деревне… Уж куда романтичней!
Незаметно входит Епиход. Заглядывает через плечо Манюськина. Читает текст объявления в газете.
Е п и х о д (ехидно). Тебе что, нет тридцати пяти?
М а н ю с ь к и н. Я же не собираюсь паспорт показывать. Тем более, его у меня и нет на данный исторический момент. И разве в годах дело? Я еще ого-го!
Е п и х о д (подумав). Это верно. Ты еще ничего.
М а н ю с ь к и н. Ты мне вот что скажи, корефан! Почему интим-то не предлагать? Что-то я не пойму. Что же с ней делать-то тогда? Может быть, ошиблась? Ты как думаешь?
Е п и х о д. Ну… Мало ли? Может, устала… Видишь, кавказцев просит не беспокоить. Возможно, хочет просто.
М а н ю с ь к и н. Как просто? (Напряженно.) Прямо ребус какой-то! Даже в висках заломило!
Е п и х о д. Вот супруга нагрянет и покажет тебе — просто!
М а н юс ь к и н. Ладно, Ходя! Хорош болтать! Собирайся. Пойдем, проведаем старушку!
Е п и х о д. Извини! Я не могу. Дела! Да и вдвоем неудобно, приглашают-то ведь одного.
М а н ю с ь к и н. Да, приглашает одного, но вдвоем все же было бы повеселей.
Комната в квартире. Экзотическая обстановка. В клетках чирикают птицы. Стены украшены коврами различных размеров и цветов. Зеркала, плюшевая мебель. Чучела диких животных. Легкий беспорядок. Нижнее белье брошено на кресло. Звучит зажигательная мелодия «Бесаме, бесаме мучо…» Крупная, статная, импозантная женщина под сорок пританцовывает, щелкает в такт пальцами и напевает. Она одета в шелковый халат, который слегка распахивается при ходьбе, обнажая ноги. Большой бюст приоткрыт. Раздается длинная трель звонка.
Ж е н щ и н а (делая музыку тише). Бегу-спешу-лечу!
Она открывает дверь. Входит Манюськин. Он остолбенело смотрит на женщину.
Ж е н щ и н а (звучно и доброжелательно). Какие проблемы, мой юный друг?
М а н ю с ь к и н (с трудом преодолевая оцепенение). По объявлению… (Видит вопросительное выражение лица женщины.) Романтический малыш, мэм!
Ж е н щ и н а (испытующе смотрит, улыбается). А… романтичный малыш… Бонжур! И милости просим! А то кавказцы замучили, я и не поняла сразу. Проше, проше, любезный пан!
Манюськин тщательно вытирает ноги, после чего сбрасывает ботинки.
Ж е н щ и н а. А это «мэм» — просто очаровательно, мой мальчик! Похоже, недавно зачитывались «Хижиной дяди Тома»?
М а н ю с ь к и н (изумленно). Как вы угадали? Действительно, смотрел у Саньки.
Ж е н щ и н а. «Действительно, у Саньки». Как это все мило! А угадала? Интуиция, мой юный друг! Я вас не разочаровала? Конечно, мне не двадцать три. Но так хочется быть юной, не удержалась! Вы меня прощаете за этот невольный обман? Только сразу, да или нет?
М а н ю с ь к и н (сглатывая слюну). Конечно, да! А откуда эти… звери? (Показывает на чучела.) Вы охотник?
Ж е н щ и н а. Артемида-охотница? Какое смелое предположение! А что? Почему бы и нет? Но, увы! Мой первый муж был заядлый охотник. Англичанин. Ливингстон. Давид. Исколесил всю Африку. Храбрец был каких мало! В общем, мужчина хоть куда! Да вы наверняка про него слышали?
М а н ю с ь к и н. К сожалению, нет.
Ж е н щ и н а. Впрочем, это неважно. Дела давно минувших дней!
М а н ю с ь к и н (хрипло). Миль пардон, мэм! Тьфу черт! Мадам! А что означает… э-э… как бы сказать… ну там, в объявлении…
Ж е н щ и н а. Смелее, мой юный друг!
М а н ю с ь к и н. Эх, была не была! Ну, в общем, интим не предлагать? Я извиняюсь, конечно!
Ж е н щ и н а. О-о, какой вы, право, опасный! Это особый разговор! Что-нибудь выпьете? Бенедиктин? Или покрепче?
М а н ю с ь к и н. Покрепче!
Ж е н щ и н а. Ну и отлично! Вы можете пока пойти помыть руки.
Манюськин уходит. Женщина наливает в бокальчики напитки. В один уверенным движением высыпает порошок.
Ж е н щ и н а (негромко). А он славный… этот Манюськин… Ничего страшного. Поспит немного… Я выполняю приказ. И точка! Но клянусь, в последний раз!
Появляется Манюськин. Женщина протягивает ему бокал.
Ж е н щ и н а. За знакомство!
Они выпивают. Манюськин падает на пол. Женщина пальцами измеряет длину его тела.
Ж е н щ и н а. Коврик нужен небольшой… Это приятно. Пожалуй, вот этот над диваном с мертвым тореадором в самый раз будет!
Она снимает со стены ковер. Место, где он висел, выделяется на общем фоне. Ловко закатывает Манюськина в ковер.
Ж е н щ и н а (с грустью). А ведь совсем еще мальчик… (Раздается требовательная трель звонка. Женщина задвигает запеленутого Манюськина под диван.) Бегу-спешу-лечу! (У двери.) Кто там?
Г о л о с Е п и х о д а. Мосгаз.
Ж е н щ и н а. Мосгаз, так мосгаз! Ишь, клиент косяком повалил!
Она открывает дверь. Входит Епиход. Замирает, открыв рот.
Ж е н щ и н а (видя произведенное ею впечатление, начинает мурлыкать). Бесаме, беса…
Неожиданно, отстранив Епихода, появляется Нестеров.
Н е с т е р о в (заканчивая мелодию). Мемучо! Надеюсь, не помешал?
Ж е н щ и н а (холодно). Что вам угодно?
Н е с т е р о в (строго). Агент Мемучо! Вы обвиняетесь в похищении человека! Или вы немедленно его возвращаете, или обыск, понятые и, как водится, арест!
М е м у ч о. Генерал! Вы не понимаете, что делаете! Какого человека? Кто похитил?
Н е с т е р о в. Где Манюськин?
М е м у ч о (изображает удивление). Какой еще Манюськин? Ничего не понимаю!
Н е с т е р о в (видит светлое пятно над диваном). Обыкновенный, Мемучо! Обыкновенный! В коврике! Считаю до двух. Раз!
М е м у ч о. А… в коврике. Ну, так бы сразу и сказали! Будто я знаю каких-то там разных Манюськиных! Приставал какой-то нахал, вот и пришлось. Забирайте своего дружка. Под диваном отдыхает.
Епиход вытаскивает завернутого в ковер Манюськина из-под дивана.
Н е с т е р о в (задумчиво). Такая женщина и Сергей Иваныч? Непонятно…
М е м у ч о. Увы! Он уже давно не по этой части. Тут вы промахнулись!
Н е с т е р о в (щелкая пальцами). Вы — племянница Сергей Иваныча!
М е м у ч о. Неплохо… Только внучатая. Впрочем, с Сергей Иванычем я завязываю. Хватит, попользовался! (Многозначительно.) Пора и о личной жизни подумать!
Н е с т е р о в. Вот это разумно. Всегда к вашим услугам!
Нестеров и Епиход взваливают Манюськина на плечи. Пошатываясь, идут к дверям.
М а н ю с ь к и н (из ковра заплетающимся языком). Где мадам? Куда вы ее дели? (Напевает.) Бесаме, бесаме мучо…
М е м у ч о (вдогонку). Эй, погодите! А ковер?
Н е с т е р о в. При личной встрече!
М е м у ч о. Запомните! Французские духи — эмблема опасности!
Нестеров и Епиход с Манюськиным на плечах уходят. Мемучо делает громче музыку и начинает танцевать, прищелкивая пальцами и подпевая.
Комната Нестерова. Он пребывает в глубокой задумчивости. Входят Манюськин и Епиход.
М а н ю с ь к и н. Вызывали, товарищ генерал?
Н е с т е р о в. Я пригласил вас, господа, чтобы ознакомить с одним прелюбопытным посланием! Прошу вас, располагайтесь! (Берет со стола длинный голубой конверт.) Обращаю ваше внимание, надушен французскими духами! А? Каково? (Достает из конверта сложенный лист бумаги, разворачивает, читает.) Многоуважаемый профессор, доктор, сэр! Ненужное зачеркнуть. Приглашаем Вас, действительного члена Британской и Шведской королевских академий и Парижского клуба, а также Вашего подручного мусье Манишкина принять участие в международных испытаниях фундаментальных законов природы. Проживание, полупансион и проезд до места назначения оплачиваются только действительным членам. Остальным участникам все вышеперечисленное, кроме постельного белья. Проезд до станции метро «Тушинская». Уважающий Вас член Исполкома Международных Испытаний доктор Носопытин. (Поднимает глаза и выжидательно смотрит на слушателей. Те молчат. Протягивает Манюськину конверт с письмом.)
М а н ю с ь к и н (нюхая конверт, печально). Ее…
Е п и х о д (сочувственно). Видать, крепко на нее запал…
Манюськин читает текст.
М а н ю с ь к и н (в недоумении). Это кто же, интересно, подручный мусье Манишкин? Не ясно. (Наконец до него доходит.) Манишкин?! (Орет в бешенстве.) Без постельного белья?! Убью гадов! (Бросается к дверям.)
Н е с т е р о в. Куда? Назад! Отставить!
Манюськин нехотя возвращается.
М а н ю с ь к и н. За патронами! Надо проучить эту… нечисть!
Н е с т е р о в. Не забываем: холодная голова и горячее сердце! (Смеется.) Я сейчас выйду, сделаю пару уточняющих звонков. Мой телефончик прослушивают. А вы тут пока не скучайте! (Ставит на стол бутылку коньяка и рюмки и уходит.)
М а н ю с ь к и н (разливая коньяк). Давай-ка, Ходя, за наше героическое прошлое! Помнишь, как уходили по подземелью? (Выпивают.)
Е п и х о д. Да, вонища была чудовищная! Можно сказать, по уши в дерьме искупались. Неделю от нас все шарахались!
М а н ю с ь к и н (снова наливая). Вот нет в тебе, Ходя, романтики! Чего нет, того нет!
Е п и х о д. А я часто, Семеныч, пароход вспоминаю. Как там ребята? Под чьим флагом ходят? (Задумывается.) Бросаешь себе в топку уголек да бросаешь! И никаких тебе забот и волнений!.. Но, с другой стороны, конечно, скучновато! Давай за тех, кто в море! (Выпивают.)
М а н ю с ь к и н. Я, Епиход, скоро от Сергей Иваныча съезжать буду, мои достали! Какого хрена, говорят, здесь мучаемся? Ты его уже проучил. А у нас жизнь проходит! И они, ты знаешь, в чем-то правы. Правда, не пойму, в чем? Ну да ладно. Надо идти на… (Задумывается, щелкает пальцами, вспоминая.) На эти… Фу, вспомнил! На компромиссы! Деньги на домик у меня теперь есть, ну а к Сергей Иванычу буду наведываться. Чтоб не забывал. Бизнесом займусь! Пчел буду держать. Эх, и выгодное это дело, Ходя! Ты не представляешь! Я ведь их уже держал, еще в застойные времена.
Е п и х о д. Помню, Манюша, твою дохлую пчелку, которую ты в спичечном коробке хранил.
М а н ю с ь к и н. Не надо завидовать, Епиход! Ты тоже сможешь держать пчел, если, конечно, захочешь.
Е п и х о д. А шефа нашего турнули!
М а н ю с ь к и н. Не турнули, а вывели в резерв. До особого распоряжения!
Е п и х о д. Не в резерв, а совсем турнули!
М а н ю с ь к и н. Ну ты… и зануда! Ну, турнули! Я что ли виноват? Из-за тебя, зануды, так и получилось! Кто тебя просил бежать звонить? Неужели я бы с бабой не управился?
Е п и х о д. Аккуратно она тебя в коврик запаковала! Технично!
М а н ю с ь к и н. Да я уже очухался и выбираться стал потихонечку, как вы подвалили!
Е п и х о д. Кормил бы ты где-нибудь рыб, Манюша! Или замуровали бы тебя в какую-нибудь новостройку. Скажи лучше спасибо товарищам!
М а н ю с ь к и н. Шеф — мужик с головой! Не пропадет!
Входит Нестеров.
Н е с т е р о в. Затевается большая и преопасная игра! Дело сугубо добровольное. Вы как?
М а н ю с ь к и н и Е п и х о д (хором). Мы — да!
Н е с т е р о в. Вечером подробный инструктаж. А пока свободны!
М а н ю с ь к и н и Е п и х о д (хором). Есть! (По-армейски четко разворачиваются и уходят.)
Н е с т е р о в. Надо детально продумать план завтрашней операции…
Слышен стук палки Берданкина. Дверь резко распахивается и входит ветеран. В руках у него сверток.
Б е р д а н к и н. Паразиты! Наделали! Сколько людей угробили! Мощно один чудак пишет! Федора уже выгнали! А теперь и другие думают, куда тикать! Дело — труба! Это давно известно! Слушай! Ты это… Тьфу черт! Опять забыл! (Требовательно смотрит на Нестерова, ожидая подсказки.)
Н е с т е р о в. Перхоть?
Б е р д а н к и н. Перхоть? (Задумывается.) Да при чем тут перхоть?
Н е с т е р о в. Прокладки? С крылышками?
Б е р д а н к и н. С крылышками?.. Правильно! Молодец! (Торжественно.) У тебя завтра тяжелый день. Стропы парашюта подрезаны! Запасного тоже! Поэтому рухнешь камнем!
Н е с т е р о в (изумленно). Откуда вы знаете? Я сам об этом узнал минуту назад!
Б е р д а н к и н (участливо). Это, голубочек, всем известно, окромя тебя. Я бы и сам пошел или вместе бы пошли, но рука и нога не действуют. Хужей нет, когда хочешь, а не можешь! Да тебе не понять… пока! Принес тебе форму. (Видит недоумение Нестерова.) Не думай! Чистейшая! Всю Цусиму в ней отстоял. А потом только раз во Вторую надевал. Отглажена, полный порядок! Китель и брюки! Все как положено! Жаль только, бескозырку моль поела. Так жаль, что… не могу и сказать! (Начинает плакать, но быстро берет себя в руки. Строго.) Примерь!
Берданкин подает Нестерову сверток. Тот быстро переодевается.
Б е р д а н к и н (восхищенно разглядывая Нестерова). Ну в точности, как я! (Хлопает его по спине, разглаживает морщины.) Завтра обязательно будь в ней! А я тебя с Прокопичем потом помяну. Не сомневайся! Мы порядок знаем! Уже припасли! (Озабоченно.) Если Прокопич не найдет… Я, правда, хорошо спрятал. А куда? (Требовательно смотрит на Нестерова.)
Н е с т е р о в. Может, в туалет?
Б е р д а н к и н (смотрит на Нестерова, как на больного). В туалет?.. Да, Прокопич первым делом там искать будет! Ладно! Носи! В нас не сомневайся. В случае чего, еще возьмем. Это сейчас не проблема! Были бы купи-продай! (Обнимает Нестерова и, постукивая палкой, уходит.)
Н е с т е р о в. Приятно, когда о тебе заботятся…
Летное поле. Слышен гул трибун. Они то взрываются аплодисментами и свистом, то, как бы в испуге, замирают. Нестеров в белой морской форме. Рядом Носопытин, пыхтя, с трудом тащит парашюты.
Н е с т е р о в. Ничего себе! Яблоку негде упасть! Правительственная трибуна заполнена до отказа. Даже Хозяин со своими! Вот это сюрприз! (Приветственно поднимает руки.)
Н о с о п ы т и н. Что вы хотите, авиационный праздник! Ваше испытание пойдет отдельным номером программы. Как показательное выступление!
Н е с т е р о в. Как показательное? Вот это хорошо. А почему снова восемнадцатая задача?
Н о с о п ы т и н. У исполкома возникли сомнения да и ученый совет поддержал.
Н е с т е р о в. За риск три тысячи сверху!
Н о с о п ы т и н. Три тысячи?! А почему не пять или десять?!
Н е с т е р о в. А теория вероятности? Чем больше прыжков, тем выше вероятность, так сказать… неудачного приземления. Тьфу-тьфу! Как бы не сглазить! Даже никакой деревяшки под рукой, как назло! (Трибуны взрываются. Нестеров приветственно машет руками.)
Н о с о п ы т и н. Ладно, три так три! А чего вы так вырядились? Вы разве моряк?
Н е с т е р о в. Подарок. От чистого сердца! Нельзя было отказать. Вот только бескозырку моль съела. Еле достал фуражку с крабом!
Н о с о п ы т и н (с ехидством). В бескозырке было бы лучше!
Н е с т е р о в. Только баксы вперед!
Н о с о п ы т и н (в замешательстве). Как вперед? Обычно же после!
Н е с т е р о в. Обычно — после! А сейчас — вперед! Ну так что?
Н о с о п ы т и н. Да, да, да! Все в порядке! Вопрос улажен!
Нестеров и Носопытин подходят к короткому трапу, ведущему внутрь биплана. У трапа стоят Джойс и Симона.
Н о с о п ы т и н. Все, как в прошлый раз!
Н е с т е р о в. Наука не терпит небрежности.
Д ж о й с (неожиданно вставая на колени). Я тебя прошу! Не ходи! (Слезы катятся по ее лицу.) Я тебя умоляю!
Н о с о п ы т и н (смотрит на нее, как гипнотизер). Нервы! Бабские штучки! (Криво ухмыляется.) Рядовой прыжок!
Симона пытается поднять упирающуюся Джойс.
Д ж о й с (шепчет). Больше я ничего не могу сказать! Поверь мне! Прошу тебя! Поверь!
Н е с т е р о в (изображает сомнения). И Берданкин отговаривал… Может, действительно… повременить?
Н о с о п ы т и н. Посмотри, сколько народу! (Достает пачку долларов.) Как хотите, конечно! Заменим вас студентиком и все дела!
Н е с т е р о в. Ладно, уговорили!
Неожиданно на лицах присутствующих появляется озабоченное выражение. Все начинают нервно принюхиваться. Дамы зажимают носы.
Н о с о п ы т и н (мелко подергивая носом, озабоченно крутит головой). Что это? Откуда такая вонь? Что подумает Хозяин?
Н е с т е р о в (успокаивающе). Видимо, с полей орошения.
Н о с о п ы т и н. С каких еще полей орошения?
Н е с т е р о в. С люберецких.
Н о с о п ы т и н (недоверчиво). С люберецких? Это же другой конец Москвы! Вы что?
Н е с т е р о в. Ну значит, не с люберецких, а с каких-то других. Не все ли равно? Какой вы, право, дотошный! (Женщинам.) Дамы, вперед!
Джойс и Симона проворно забираются по трапу в самолет.
Н е с т е р о в (Носопытину). Помогите забросить парашюты!
Н о с о п ы т и н (недовольно). Где же пилот? Это его работа! (Нехотя поднимается по трапу.)
Нестеров передает ему парашюты и заталкивает его внутрь самолета.
Салон самолета. В углу связанный летчик с заклеенным ртом. Рядом с ним Епиход с маузером. Манюськин в очках-консервах, сдвинутых на лоб, и больших крагах сидит в кресле пилота. Джойс и Симона испуганно жмутся в стороне. Влетают тюки с парашютами, и вслед за ними вваливаются Носопытин и Нестеров.
Н о с о п ы т и н (возмущенно). Что за глупые шутки?! Вы что, с ума со… (Видит связанного летчика и замолкает.)
Н е с т е р о в (торжественно). Решением Политбюро испытание по проверке ускорения свободного падения будете проводить вы, генерал Носопытин! (Манюськину.) Контакт!
М а н ю с ь к и н. Есть контакт! (Щелкает тумблером.) Ну, хреновина, давай, не подкачай!
Слышно захлебывающееся тарахтенье мотора. Наконец двигатель «схватывает» и начинает уверенно набирать обороты.
М а н ю с ь к и н. Пошла плясать бабушка Лукерья! Эхма! Тру-ля-ля! Ну и повеселимся сегодня, мать честная!
Н о с о п ы т и н. Я прыгать не буду! Я боюсь высоты! У меня давление! Я не прошел медкомиссию! Это нарушение, в конце концов! Вы ответите за свое самоуправство, Нестеров!
Н е с т е р о в (ласково). Вы, кажется, что-то недопонимаете, гражданин Носопытин! Или, может быть, непорядок с парашютом? Или парашютами? А? Ну там стропы подрезаны или еще что? Тогда это форменное вредительство! И по законам военного времени мы будем вынуждены вас, как бы это поделикатнее выразиться, ну скажем так, расстрелять!
Н о с о п ы т и н (лицо выдает напряженную работу мысли). Я ни при чем! (Умоляюще складывает руки на груди.) Это приказ Сергей Иваныча!
Н е с т е р о в. Сергей Иваныча? Так вы же тоже генерал, черт побери! Где же честь русского офицера?!
Н о с о п ы т и н. Будто не знаете, что генералы бывают разные! Сергей Иваныч трет спину Хозяину! (Видит общее недоумение.) В бане, конечно, где же еще! Да и после они вместе, так сказать… отдыхают.
Н е с т е р о в (к Джойс и Симоне). Девушки! Надо тщательно размешать… суспензию! Чтобы опыление прошло на отлично. Епиход покажет. Кстати, Епиход! Тебе нравится Симона?
Е п и х о д (опуская глаза, тихо). Очень!
Н е с т е р о в. Учти, она жестока в любви!
Е п и х о д. Мне все равно…
Н е с т е р о в. Она плохо готовит.
Е п и х о д. Это неважно…
С и м о н а (неожиданно кричит). Вы не имейт права! Женевский конвенций!
Н е с т е р о в. Она из ЦРУ и связана с арабскими террористами!
Е п и х о д (решительно). Я согласен на все! (С вожделением смотрит на Симону.)
М а н ю с ь к и н. Да чего там! Я его понимаю! Шикарная баба! Церэушница! Их там небось таким штучкам учат! Да, товарищ генерал?
Н е с т е р о в. Учат, учат… Следи за взлетной полосой и не отвлекайся! А то еще врежемся куда-нибудь!
Симона начинает плакать. Джойс ее утешает.
Д ж о й с. Он хороший русский парень! Ты полюбишь его! Не плачь!
М а н ю с ь к и н. Правильно! Еще как полюбит! Не оторвешь потом! Епиход — парень что надо! Не подведет! Ну если уж совсем душа не лежит, то тогда я — пожалуйста! Упрашивать не надо!
Е п и х о д (укоризненно). У тебя же семья, Семеныч! Ты что, забыл уже?
М а н ю с ь к и н. Забыл, не забыл! Какой же ты все же, Епиход! Вечно попрекаешь! Я что, виноват, что от тебя жена сбежала, а от меня нет?
Е п и х о д. Некрасиво напоминать!
М а н ю с ь к и н. И почему это у тебя должны быть преимущества, не понимаю? Вечно настроение испортит! Как на горячее дело идти, так Манюськин! А как баб делить, вспомнил про семью! (Бормочет.) Лучше бы нормальную страховку оформили! Вот и была бы семье польза.
Епиход с девицами удаляется в хвост самолета.
Н е с т е р о в (Носопытину). Зачем было создано Товарищество?
Н о с о п ы т и н. Оно было создано еще до того. Во-первых, нужна была генеральская должность, а куратор Товарищества ей соответствовал, во-вторых, блюдце с медом.
Н е с т е р о в. Блюдце с медом?
Н о с о п ы т и н. Разумеется! Кого привлечет идея ревизии фундаментальных законов? Только людей недостаточно лояльных. Были отпущены средства, грянула перестройка. А машина закрутилась. Люди начали работать. Да и дело-то оказалось, в общем, неплохое. Народ увлекся. Прямо скажем, оригинальное дело!
Н е с т е р о в (задумчиво). Вам придется выбирать. Или прыгать, пуговица и так далее. Или распылить суспензию над трибунами!
Н о с о п ы т и н. Какую сусп… Вы что?! Суспензия! Это же натуральное говно! Там же президент, премьер! Сергей Иваныч, наконец! Они же нас потом размажут по стене!
Н е с т е р о в. Поживем — увидим.
Н о с о п ы т и н. Вот как раз пожить-то и не удастся!
Н е с т е р о в. Игра стоит свеч!
Н о с о п ы т и н. Какая игра, каких свеч?! Вы просто больной самоубийца!
Н е с т е р о в (Манюськину). Семеныч! На бреющем над трибунами! Пощекочи дамам нервы!
М а н ю с ь к и н (на подъеме). Есть пощекотать дамам нервы!
Н е с т е р о в (Носопытину). Кажется, это вы больной самоубийца! (Подвигает к Носопытину парашют.) Запасной давать?
Н о с о п ы т и н. Нет-нет! Конечно, распылять! Тут и думать нечего! А как же, пардон, с ускорением свободного падения?
Н е с т е р о в (удовлетворенно). Старая школа! Дисциплина превыше всего!
Возвращаются Епиход с Симоной. Он бережно поддерживает ее за талию.
Е п и х о д. Чтоб не упала! А то споткнется еще, чего доброго, и будет прихрамывать, как подружка!
Н е с т е р о в (Носопытину). Замена. На задачу под номером двести пятьдесят девять. Второй закон Ньютона применительно к вращательному движению. Самолет делает мертвую петлю.
Н о с о п ы т и н. Которая также называется петлей Нестерова! Как же я, осел, сразу не догадался!
Н е с т е р о в. Совершенно верно! Определим минимальную скорость в верхней точке петли, чтобы летчик не повис на ремнях, которыми пристегнут к креслу.
Манюськин уступает Нестерову место за штурвалом самолета.
М а н ю с ь к и н. Гляньте, товарищ генерал! Никак Прокопич позади Сергей Иваныча? Не зря мы его проверяли!
Н е с т е р о в. Не зря, я его еще на поле приметил. Засечешь скорость! По скоростемеру! Епиход, проследи, чтоб господин Носопытин вовремя открыл резервуары! И чтоб все пристегнулись, иначе костей не соберете!
Нестеров крепко обхватывает штурвал. Слышен усиливающийся звук мотора. Свет постепенно гаснет и также постепенно зажигается вновь. Носопытин считает на калькуляторе.
Н е с т е р о в (Носопытину). Ну что? Как второй закон?
Н о с о п ы т и н (ликующе). Не сошлось! Нет, не зря живем, товарищи! На целых три сотых не сошлось!
Н е с т е р о в. Да… истина дороже всего! (Манюськину.) Как орошение?
М а н ю с ь к и н. Шикарно! Всех накрыло!
Н е с т е р о в (Епиходу). Епиход, проводи гостей на корму! И сразу назад!
Епиход, Носопытин и Симона уходят в хвост самолета.
М а н ю с ь к и н. Теперь-то куда рванем, товарищ генерал?
Н е с т е р о в. На запасной аэродром! Есть тут неподалеку одно колхозное поле… Пока служба охраны не спохватилась!
Возвращается Епиход.
Н е с т е р о в. На некоторое время нам всем придется залечь на дно. Если станет припекать, рванете в Бесарабию. Там откроете небольшой ресторанчик «Манеску и Епиход». По вечерам скрипка и аккордеон. Не больше! Вопросы есть?
Е п и х о д. А как же девчонки… Симона?
Н е с т е р о в. А Носопытин? А связанный летчик? Много вопросов, товарищ Ходя! Придется всех в расход! Такова, дорогие товарищи, революционная необходимость! (С удовольствием смотрит на вытянутое лицо Епихода.) Шутка! Девчонки не пропадут. А с Симоной сам решай! Но учти, женщины еще никого до добра не доводили. Ну а теперь прощальный заход! Помашем крыльями напоследок!
М а н ю с ъ к и н. Да и в резервуарах немного осталось! Не пропадать же добру!
Постепенно гаснет свет. На фоне затихающего шума мотора звучит авиационная песня.
Комната в квартире Мемучо. На прежнем месте висит ковер с мертвым тореро. Звучит песня «Бесаме, бесаме муче…» Нестеров и Мемучо кружатся в зажигательном танце.
Помещение внутри уха. Манюськин сидит за столом, сосредоточенно что-то пишет. Поодаль Манюськина стирает белье. За занавеской люлька с ребенком. Санька лежит на топчане, читает книгу.
М а н ю с ь к и н (поднимая голову, хмыкает). Ресторан «Манеску и Епиход»… Один всем известный генерал предложил. (С прищуром смотрит на жену.) По слухам ба-альшой любитель женщин!
М а н ю с ь к и н а (через плечо). Ну уж с тобой-то никому не сравняться по этой части!
М а н ю с ь к и н. А снаружи нормальный человек… Это если мы все по углам да щелям разбежимся, кто же здесь дело-то делать будет? Санька!
С а н ь к а. Чего, папань?
М а н ю с ь к и н. Ты второй закон Ньютона знаешь?
С а н ь к а. Ну ты даешь! Конечно, знаю! А тебе-то зачем?
М а н ю с ь к и н. Я вот тут задачу одну составляю…
С а н ь к а (изумленно). Задачу?!
М а н ю с ь к и н. Да, сынок, задачу.
С а н ь к а. Ну ты, папань, даешь! Прямо как настоящий интеллигент! Пошел бы лучше телек посмотрел. Там наши со шведами бьются.
М а н ю с ь к и н. Да погоди ты со своими шведами! Они мне вот где сидят! (Проводит ладонью по горлу.) Чтоб я о них больше не слышал! Ты мне вот что скажи! Я тут так пишу. С какой силой надо ударить молотком по наковальне…
С а н ь к а (смеется). Чтоб Сергей Иванычу мало не показалось!
М а н ю с ь к и н. Я вот тебе сейчас дам леща, мало не покажется! (Неожиданно начинает хохотать.) А вообще-то точная формулировочка! (Подходит к наковальне, берет молоток, замахивается.) Проверим товарища Ньютона!
С силой лупит по наковальне. Раздается жуткий рев.
СВЯЗНОЙ
Пьеса в двух действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
В и т а л и й П е т р о в и ч, 40 лет.
Е в г е н и я, его жена, 35 лет.
О л я, их дочь, 12 лет.
У с а т ы й, он же Л а в а ч и, он же К р о н д и н г, но без усов, 55 лет.
И в е т т а, она же Н а д е ж д а, 30 лет.
Т е т я М а т ы ш а, преклонного возраста.
М а т и л ь д а, тетя Матыша в молодости, 25 лет.
О с к а р, крепкий старик.
Д я д я В а н я, энергичный старик.
Б л и з н е ц ы, преклонного возраста1.
А л е к с а н д р.
Й о з е ф, 55 лет.
К о з е л ь с о н.
Х о з я и н ресторанчика «Забытый приятель».
Т о л и к.
С у б ъ е к т, он же Н е з а б у д к а.
П р о в о д н и ц а.
П т и ц а.
С о т р у д н и к и, они же П р о в е р я ю щ и е, они же А г е н т ы.
О р к е с т р а н т ы.
П о с е т и т е л и ресторана.
Р а б о ч и й.
М и л и ц и о н е р.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Вокзал. Слева одинокая тележка носильщика. Из динамиков доносится объявление: «На второй путь прибывает скорый поезд №17 «Берлин — Москва». Появляется рабочий в фирменном комбинезоне. Он торопливо несет два софита. Останавливается, нагибается, поднимает зеленый шарф. Рассматривает, крутит его в руках, воровато оглядывается и не без щегольства повязывает его себе на шею. Подхватывает один из софитов и убегает. Появляются Виталий Петрович, Евгения и Оля. Они одеты в джинсы, кроссовки и куртки. В руках дорожные вещи. У Оли за спиной небольшой рюкзачок, из него выглядывают ракетки для бадминтона.
В и т а л и й П е т р. Нам нужен четвертый путь. Прошу не отста… (Спотыкается об оставленный софит и чуть не падает.) Паразиты! Понаставили! А чтоб убрать, так нет!
О л я. Поосторожней, пап! А то вместо отдыха будет больничная койка!
Появляется милиционер. Он ведет уголовного вида парня. Евгения и Оля уходят, а Виталий Петрович провожает взглядом милиционера с парнем и долго смотрит им вслед. Прибегает Оля.
О л я (дергая Виталия Петровича за рукав). Пап! Ты что?! Опять жизнь наблюдаешь? Хочешь снова на поезд опоздать? Мамукин уже на пределе!
В и т а л и й П е т р. Запомни! Главное — не суетиться!
О л я. Да запомнила я, запомнила! Ты мне это уже сто раз говорил! Давай, побежали быстрей!
Виталий Петрович и Оля быстро удаляются.
Купе в вагоне поезда дальнего следования. Евгения и Оля сидят на нижних полках. Виталий Петрович кладет большую дорожную сумку на верхнюю полку.
Е в г е н и я. Ты просто типичный неудачник! Сорок лет, а все инженер! Ну просто предел мечтаний!
В и т а л и й П е т р. Насчет неудачника я с тобой полностью не согласен. Во-первых, я не инженер, а старший инженер! А во-вторых, в седьмом классе я нарисовал замечательную утку, которая целый год провисела на передвижной школьной выставке. Ольга, как ты думаешь, может такой человек быть неудачником?
О л я. Не может, однозначно!
Е в г е н и я. Что это еще за однозначно?
О л я. Однозначно и значит однозначно! И не надо цепляться!
В купе входит большая птица, отдаленно напоминающая утку.
Е в г е н и я. Опять притащилась! Стоит только вспомнить об этом выдающемся достижении, как она тут как тут! Убирайся! Тут и так тесно и без тебя!
П т и ц а (оскорбленно). Сначала сами приглашают, а потом выгоняют в грубой форме! Тоже мне, интеллигенция в первом поколении! Можете в следующий раз про меня не вспоминать, все равно не приду! (С достоинством удаляется.)
Е в г е н и я. Птеродактиль! И еще с гонором!
В и т а л и й П е т р. Она права, тебе не хватает воспитания. Впрочем, откуда ему взяться? Стоит только взглянуть на твоих родственничков!
Е в г е н и я. Мои родственники все прекрасно устроены. Не чета тебе!
В и т а л и й П е т р. То-то ошиваются у нас с утра и до вечера. Зря я устроил тебе эту поездку! Зря! Вот насиделась бы в жару в городе, тогда бы узнала, какой я неудачник!
О л я (зажимая руками уши). Ну все, началось! Лучше бы дома осталась!
Виталий Петрович выходит из купе.
О л я. У отца стальные нервы.
Е в г е н и я. Не забывайся!
О л я. А что я такого сказала?
Заходит уголовного вида субъект, за которым Виталий Петрович наблюдал на вокзале. Он быстро забирается на верхнюю полку. Сбрасывает оттуда сумку и рюкзачок с ракетками, а затем и свои ботинки. Шевелит пальцами босых ног. Поворачивается на бок и начинает храпеть. Мать и дочь в изумлении глядят друг на друга. Потом Оля встает и, зажимая пальцами нос, внимательно рассматривает свесившуюся в проход ногу субъекта. Входит Виталий Петрович.
В и т а л и й П е т р. (показывая на субъекта). Это еще что за чудо природы?
Е в г е н и я. Ты бы больше бродил где-то! Может, и еще кто-нибудь пожаловал!
В и т а л и й П е т р. Странная ты какая! Про чай надо было узнать? И когда ближайшая остановка?
Е в г е н и я. Ну ясное дело! Все сидят по местам, а тебе одному все нужно знать!
О л я. Ты представляешь?! Он сбросил рюкзак с ракетками!
Е в г е н и я. Прогони его!
В и т а л и й П е т р. А может у него билет?
Е в г е н и я. Ну так попроси показать!
В и т а л и й П е т р. (трогая за плечо субъекта). Гражданин, это наше место! Вы не ошиблись? У вас есть билет?
С у б ъ е к т. Отвали, козел! Пока по рогам не отоварил!
В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Типичный хам… Ну не драться же с ним… тем более, в присутствии ребенка…
Е в г е н и я. Просто выкини его из купе!
В и т а л и й П е т р. А если у него билет?
Входит проводница.
П р о в о д н и ц а. Попрошу ваши билетики! (Видит лежащего на полке субъекта.) Это еще что за кадр? Эй, друг! (Тащит его за ногу.) Ты как сюда попал? А ну марш отседова, чтоб я тебя в моем вагоне не видела!
С у б ъ е к т (миролюбиво). Да ладно тебе! Ишь развонялась! (Спрыгивает с полки и уходит.)
П р о в о д н и ц а. Эй, калоши забери! (Брезгливо двумя пальцами берет ботинки субъекта и вышвыривает их в коридор. Тщательно вытирает пальцы о подол юбки.) Еще подцепишь какую-нибудь заразу, не дай бог! (Укоризненно Виталию Петровичу.) А вы чего смотрите? Гнали бы его в шею! Тоже мне, пассажир нашелся! (Берет билеты у Виталия Петровича и укладывает в свой планшет.) Белье брать будете?
В и т а л и й П е т р. Да, будем! (Задумывается.) Один комплект!
Проводница уходит.
Е в г е н и я. Нищие должны сидеть дома. И не рыпаться! Один комплект! Стыдоба, да и только!
В и т а л и й П е т р. Ничего страшного! Вы с Олюшкой поделите его пополам, а я и так обойдусь… (Хлопает себя ладонью по лбу.) Это же тот тип, которого милиционер вел по перрону! Неужели сбежал?
О л я. От него так пахнет! Мы с мамукиным чуть не задохнулись! Правда, мамукин?
Е в г е н и я. Правда, правда. Хорошо еще, что он не успел нас изнасиловать, пока ты узнавал про чай!
В и т а л и й П е т р. Мечты, мечты… У него были другие намерения.
О л я. Пап, а у него на ноге татуировка! Знаешь, что там было написано? Ну, это вообще класс! «Никого не забуду»! О чем это он, интересно?
В и т а л и й П е т р. Ну, мол, когда вернусь, всем припомню! Никого не пропущу!
О л я. Вот это да! Ни фига себе, блин!
Е в г е н и я. Это еще что за выражения?
В и т а л и й П е т р. Или же наоборот. Когда вернусь, всех отблагодарю по полной программе. Тех, кто ему в зону посылки слал… Но, скорее, все же первое!
Купе. Ночь. Слабый свет ночника. Евгения и Оля спят на нижних полках. Виталий Петрович — на верхней. Стук колес, изредка слышны свистки встречных поездов, мелькают фонари за окном. В купе заходит проводница. Тормошит Виталия Петровича.
П р о в о д н и ц а. Без белья на тюфяках спать нельзя! (Уходит.)
В и т а л и й П е т р. Ну и порядочки!.. Сволочи! (Запоздало дрыгает ногой.)
Стук колес. Мелькание фонарей за окном. В купе тихо входит усатый мужчина в железнодорожной форме и фуражке. Деликатно теребит Виталия Петровича за плечо.
В и т а л и й П е т р. (сквозь сон). Идите вы со своими тюфяками, бесстыдники! Добиваетесь… Сейчас пошлю…
У с а т ы й. Тише, товарищ Кротов! Тише! Вам телеграмма. Выйдите в коридор.
В и т а л и й П е т р. (стонет с досадой). Ну это же ошибка!
Виталий Петрович спускается с полки. Он в белой майке и синих тренировочных штанах. Выходит в коридор. Там его ждет Усатый.
В и т а л и й П е т р. Я же вам говорю, это ошибка! Неужели неясно? Обычная дорожная ошибка. Моя Фамилия Кратов. Никакой телеграммы мне быть не может! Оставьте меня в покое! Иначе пошлю! Доведете!
У с а т ы й. Все точно, товарищ Кротов! Я — начальник поезда. (Показывает на звезды на рукаве кителя.) Ошибка исключена. И ответили вы точь-в-точь как надо. Я, конечно, понимаю, конспирация… Но мне не впервой. Можете не сомневаться! Ответственность понимаю! (Отходит к свету, роется в служебном планшете.)
В и т а л и й П е т р. (тихо, в сторону). Явно, больной. Сопротивляться бесполезно… (Усатому устало.) Ну ладно, давайте!
У с а т ы й (довольно улыбаясь). Ну и хорошо. А то я уж испугался. (Протягивает Виталию Петровичу амбарную книгу.) Пожалуйста, распишитесь. Такой порядок!
В и т а л и й П е т р. Может, все же не надо? А? (Расписывается.) Может в другой раз? На обратном пути?
У с а т ы й. Не могу! Дела! (Отдает Виталию Петровичу телеграмму.) Может, забегу перед прибытием, коли удастся… Дел невпроворот.
В и т а л и й П е т р. Нет-нет! Забегать не надо. Ни в коем случае!
Усатый растворяется во тьме коридора.
В и т а л и й П е т р. Боже, как все нелепо!.. Теперь уже не заснуть… А мог бы в мягком… Халат, дорогая сигара, кофе, коньяк, дорожный несессер… Холеный, уверенный, немного утомленный… Тьфу! (Раскрывает телеграмму. Читает.) «Не в службу зпт а в дружбу тчк Приятное с полезным тчк Комнату сняли тчк Каарле двенадцать тчк Впрочем зпт извини тчк Как хочешь тчк» (Подходит к свету.) Черт! Дальше неразборчиво. То ли последи, то ли не наследи. Какая все это глупость! (Мнет телеграмму и прячет ее в карман.) Вдруг приспичит…
Во тьме коридора мелькает фигура. Виталий Петрович напрягается и принимает боксерскую стойку. Возникает Усатый.
У с а т ы й. Виталий Петрович! Забыл сказать! (Запыхавшись.) Передали-то неразборчиво. Где телекс?
В и т а л и й П е т р. Какой телекс?
У с а т ы й. Виноват! Телетайпограмма! Где она?
В и т а л и й П е т р. Вот она. (Достает смятую бумажку и отдает ее Усатому.)
У с а т ы й (неодобрительно покачивая головой). Документ, а уже в таком неприглядном виде… (Аккуратно разглаживает листок.) Вот тут (Тычет пальцем в телеграмму.): то ли последи, то ли не следи! Я также неразборчиво и написал. Чтоб соблюсти. Документ как ни как! Ну уж вам-то понятно, что к чему. (Уважительно улыбается.) Такая работа… Но и деньжата зато неплохие.
В и т а л и й П е т р. Я сменным инженером на узле, связист.
У с а т ы й. Конечно, инженером… На узле… А я на поезде начальником. Каждый на своем месте. (Хитро подмигивает.) Да, чуть не забыл. Могу посодействовать — в мягкий. Желаете?
В и т а л и й П е т р. Да уж ехать всего ничего. Раньше надо было.
У с а т ы й. Раньше не было сообщения. А сейчас, действительно, поздно. Да и вы можете себя раскрыть. Вдруг за вами наблюдают? Я, когда шел, несколько раз проверялся. Телевизор смотрим, знаем, что к чему. Ну теперь вроде все. Пока!
В и т а л и й П е т р. Пока.
У с а т ы й (отойдя на пару шагов, поворачивается и весело с укоризной). А вы — ошибка! Стали бы тогда в карман складывать? А? (Натыкается на тяжелый неподвижный взгляд Виталия Петровича.) Ну, все-все! Пока! Не могу, дел по горло!
Усатый исчезает.
В и т а л и й П е т р. Кажется, юркнул в соседнее купе. Надо проверить…
Виталий Петрович заглядывает в соседнее купе.
Г о л о с (из купе, грубо). Закрой дверь, гнида!
В и т а л и й П е т р. (мрачно). Так… Я начинаю работать…
Двор, огороженный невысоким заборчиком. В глубине большой двухэтажный дом. На открытой веранде сидят две нарядно одетые старушки-близнецы. Справа во дворе Оскар чинит мотоцикл. Он в синем рабочем комбинезоне и бейсболке. На скамейке слева дядя Ваня. Он в черном берете, глубоко натянутом на голову по уши, и сером, видавшим виды, костюме в полоску. Дядя Ваня сильно навеселе, ведет сам с собой беседу.
Д я д я В а н я. Меня на мякине не проведешь! Дядя Ваня — хитрый черт! Раз и вывернул пробки! (Тоненьким голосом.) Ну, мы согласные. Вроде бы неплохо. Ты как считаешь? Вот только чевой-то света нет? (Своим голосом.) Ну это пустяк! Пробки перегорели. Это я мигом! А деньги, денежки вперед. Уж извиняйте! Таков порядок! (Тоненьким голосом.) Дядя Ваня, ночью холодно. Дай второе одеяло! (Своим голосом.) А ну, сволочи! Закрывай окна! Им, вишь ли, холодно! Им два одеяла подавай! Бесстыжие! (Задумывается.)
Близнецы на веранде неодобрительно качают головами.
О с к а р (негромко, с раздражением). Ну, придурок! Ей-богу, придурок!
Д я д я В а н я. Ну да ничего! Я ей сделаю! Я ей такое письмо на работу накатаю! Научный сотрудник! Как попрут в три шеи с сотрудников, так подумает в следующий раз, как блюдца уводить! (Уходит.)
У заборчика появляется семейство Виталия Петровича с дорожными вещами.
В и т а л и й П е т р. Все верно. Дом номер двенадцать. Видимо, несколько хозяев…
Е в г е н и я (подозрительно). Так ты нас не разыгрываешь? Почему нельзя было сразу сказать? А надо было нервы мотать?
О л я. Действительно, зачем, пап?
В и т а л и й П е т р. Хотел сделать вам сюрприз. Да и потом, вдруг не понравится?
Близнецы видят семейство, улыбаются им и приветливо качают головами.
В и т а л и й П е т р. Близнецы…
О л я (тихо). Действительно, близнецы, мам! Как здорово! И такие старые!
В и т а л и й П е т р. Если бы их не было, я бы больше удивился… А двор-то, кажется, проходной. Задание обещает быть интересным…
О л я. Какое задание, пап?
В и т а л и й П е т р. Это я так…
Во дворе снова появляется дядя Ваня. Поверх костюма на нем женское тряпье, юбка. Большим платком обвязана голова поверх берета. Он тащит большой старый чемодан, на который и усаживается посередине двора. Пригорюнившись, он подпирает голову рукой.
Д я д я В а н я. (печально). Вот так… Приехали отдыхать, а остановиться и негде… (Резко стаскивая с головы платок, вскакивает. Торжественно.) А квартиров-то и нету!
Семейство, разинув рот, смотрит на это представление.
О л я. Вот это да!.. Почище, чем в кино!
Е в г е н и я (с тревогой). Уж не у него ли придется жить?
Семейство заходит во двор. Оскар прекращает ремонт мотоцикла, вытирает тряпкой руки и идет им навстречу.
О с к а р. Виталий Петрович?
В и т а л и й П е т р. Он самый. Здравствуйте!
О с к а р. Здравствуйте! Пойдемте, покажу вашу комнату!
О л я. И сколько, позвольте узнать, будет стоить это удовольствие?
Е в г е н и я. Ольга!
О с к а р. За все уплачено.
В и т а л и й П е т р. (кивая в сторону мотоцикла). Довоенный? БМВ? Сколько сил?
Оскар делает вид, что не слышит вопроса. Семейство в сопровождении Оскара входит в дом. Дядя Ваня мирно храпит на скамейке. Близнецы что-то оживленно обсуждают.
Комната в доме. Два дивана, небольшой буфет, платяной шкаф, стол, стулья. На стенах коврики. На буфете сидит большая нарядная кукла. Семейство и Оскар заходят в комнату.
О с к а р. Располагайтесь! Только куклу, пожалуйста, не трогайте!
О л я. Я в куклы уже давно не играю, не беспокойтесь!
Оскар уходит.
В и т а л и й П е т р. (с размаха плюхаясь на диван). Ну, кто в этот раз организовал вам, оглоедам, отдых? А?
О л я. Ну, пап, ты даешь! Правда, мамукин? И все же, сколько будет стоить это удовольствие?
В и т а л и й П е т р. Чем хорошо детство?
О л я. Ну как чем? Весело, игрушки, купаться скоро пойдем. Да, мамукин?
В и т а л и й П е т р. Верно, Олюшка! Беззаботностью! А ты — сколько, почем? Еще успеешь, не торопись!.. А цена везде одна, стандарт… душу в заклад!
О л я. Душу в заклад! Отлично, пап! Надо запомнить!
Евгения разбирает вещи. Слышно, как на улице заводят мотоцикл. Виталий Петрович подходит к окну.
В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Завелся с пол-оборота… А хозяин — хороший механик. Держит аппарат в порядке. Поехал направо, значит есть еще третий выход… Я, кажется, спятил. Хотя приятное с полезным. Надо отрабатывать квартиру…
О л я (прыгая к отцу на спину). Ты чего?
В и т а л и й П е т р. Ничего.
О л я. Нет уж, скажи! Так нечестно!
В и т а л и й П е т р. Ну ладно. Я должен выследить резидента. Отработать квартиру.
О л я (резонно). Выследить резидента стоит дороже! А может, ты шутишь? Или игра такая? (Морщит лоб.) Здорово, пап! Я тебе буду помогать! Мамукина будем подключать?
В и т а л и й П е т р. Ни в коем случае! Она разбирает вещи и ее нельзя волновать. Только в крайнем случае.
О л я. Ну шикарно, пап! Ты как всегда! На высоте! Я знала, что ты придумаешь что-нибудь интересненькое. Что я должна делать?
В и т а л и й П е т р. Не подавать вида. И молчок! Все, как обычно.
О л я. Все, как обычно. Это похоже на пароль… Пароль на сегодня! Будем менять каждый день. Ну чего ты смеешься? Так положено, пап! Не перепутай! Это только на сегодня! Ну ладно, пойду, послоняюсь. (Подмигивает отцу и уходит.)
В и т а л и й П е т р. Странно… Небо затянуло. Как бы дождя не было… Кажется, я уже был здесь когда-то… в этом чужом и незнакомом месте…
Ночь. Лунный свет с улицы слабо освещает комнату, в которой спят Виталий Петрович, Евгения и Оля. Слышно, как на дворе заводят мотоцикл. Виталий Петрович тихо встает с постели и быстро одевается. На цыпочках выходит в коридор, шарит во тьме руками и открывает дверь в другую комнату. Там на диване спит Надежда. Одеяло сползло. Видна обнаженная нога. Рядом с дверью сидит одетый в костюм Александр. Низко нагнувшись к ночнику, он сосредоточенно читает книгу.
В и т а л и й П е т р. (лепечет). Прошу простить… Ужасная оплошность… Такое время… Хотел во двор… Совершенно ненароком… То есть просто абсолютно… Да и двери… Размножились к ночи… Да-да. Прошу покорно…
Надежда слегка насмешливо улыбается и шевелит пальцами ноги. Виталий Петрович обнаруживает Александра.
В и т а л и й П е т р. Слона-то я и не приметил… Рад познакомиться… (Выскальзывает из комнаты.)
Двор дома. Лунный свет придает окружающему неверные очертания. У крыльца стоит велосипед. Из дома выходит Виталий Петрович. Слышно фырканье удаляющегося мотоцикла и виден красный свет его задней фары. Виталий Петрович садится на велосипед.
В и т а л и й П е т р. Хорошо, когда о тебе заботятся… Главное, его не упустить…
Дорога. Виталий Петрович едет на велосипеде мимо заброшенных строений, бараков, полуразвалившихся домов. Впереди красный огонек мотоцикла. Раздается автоматная очередь.
В и т а л и й П е т р. Глупо погибнуть, не выполнив задания… Похоже, недавно бомбили… Надо поосторожней. Возможно, комендантский час…
Небольшой ресторанчик. Вывеска: «Забытый приятель». У входа мотоцикл Оскара. Виталий Петрович оставляет рядом свой велосипед.
Помещение ресторанчика. Несколько столиков с посетителями. Разговаривают, едят, пьют пиво. Между столиками в табачном дыму одиноко и плавно скользит Йозеф. Он играет на скрипке. В глубине на небольшой невысокой сцене два старичка играют на фортепьяно и контрабасе. Тренькает звоночек входной двери. Входит Виталий Петрович. Ему навстречу спешит хозяин заведения в белой несвежей куртке. За одним из столиков сидит Оскар. Он пьет пиво и о чем-то разговаривает с соседями по столу. За другим столом Матильда, пьет кофе, нервно курит длинную папиросу и теребит зеленую скатерть.
Х о з я и н (радушно). Давненько у нас не был, приятель! Давненько! (Хлопает Виталия Петровича по плечу.) Как раз держу для тебя очень уютный столик. Именно то, что ты любишь. Не близко от оркестра, но и не далеко. Да и из зала не будут мешать. (Провожает Виталия Петровича, к столику.) Надеюсь, с документами у тебя порядок? А то повадились, черти, с этими проверками. Люди и так издерганы. Хотят тихо, уютно провести вечерок, поболтать о том о сем. Так нет! Что ни вечер — проверка! Скоро люди вообще не захотят выходить на улицу. Будь как дома, приятель!
Хозяин заведения отходит к другим посетителям. Виталий Петрович усаживается за столик. Оскар безразлично скользит по нему взглядом.
В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Делает вид, что не узнает… Есть два способа жизни: или подлаживаться под предлагаемые обстоятельства, или… заставить приноравливаться других…
К Виталию Петровичу подходит Иветта. Достает из кармашка передника маленький блокнотик с карандашом.
И в е т т а. Вы так славно задумались. Что прикажете принести? Есть пиво, сосиски и кофе. Вы не поверите, натуральный бразильский!
В и т а л и й П е т р. Рюмку водки… (Задумывается.) Нет, пожалуй, грамм двести и что-нибудь закусить, На ночь наедаться вредно. Ведет к раннему атеросклерозу!
И в е т т а. Сейчас можно не дотянуть до своего склероза. У вас документы-то в порядке? А то каждый вечер проверки. Вчера троих взяли.
В и т а л и й П е т р. Все! Выбираю второй способ! Мой паспорт или, ну как его там, аусвайс на прописке. Оскар может подтвердить.
И в е т т а (одобрительно смеясь). А вы с юмором! Теперь многие языки прикусили. Шутят только те. А вы вроде не из них. Сейчас мигом все принесу!
Иветта медленно поворачивается, демонстрируя достоинства фигуры, и удаляется, нарочито покачивал бедрами.
В и т а л и й П е т р. (провожая взглядом Иветту). Не бука и очень недурна… Да и глаза лукавые…
Матильда изредка поглядывает на Виталия Петровича. Он обращает на нее внимание.
В и т а л и й П е т р. Как все-таки мило раньше одевались. И какое породистое красивое лицо! Точеная шея. Надо выбирать… Нравятся обе. Ну надо же, как не повезло! Интересно, здесь танцуют? Ладно, раз решил не подлаживаться, надо выполнять.
Виталий Петрович встает и подходит к Матильде.
В и т а л и й П е т р. Вы позволите вас пригласить?
М а т и л ь д а (испуганно). Куда? Ах, это… Но здесь, кажется, не танцуют.
В и т а л и й П е т р. Виталий Петрович. Приехал на отдых, в отпуск.
М а т и л ь д а. Отпуск, отдых… Неужели сейчас кто-нибудь ездит отдыхать? Так странно. Раньше мы каждый год ездили на воды,
В и т а л и й Петр. Разрешите присесть?
М а т и л ь д а. Да… пожалуйста. Я тут жду одного знакомого, а его все нет и нет. Я даже начала беспокоиться. Вдруг с ним что-то случилось?! (Вопросительно глядит на Виталия Петровича.) Есть люди, которые всегда что-нибудь забывают. (Демонстративно гладит рукой скатерть.) Я сама всегда что-нибудь забываю и очень расстраиваюсь потом.
В и т а л и й П е т р. А я практически никогда ничего не забываю. И это, как мне кажется, нехорошо.
М а т и л ь д а (мягко улыбаясь). Почему?
В и т а л и й П е т р. Раз человек забывает, значит или ему надо много о чем помнить и тогда он естественно что-нибудь да забудет, или у него богатый внутренний мир и ему не до разных бытовых мелочей! А человек, который ничего не забывает, скорее всего, педант, сухарь. От него трудно ждать неожиданных душевных порывов. В общем, без полета!
Подходит Иветта с подносом, на котором размещен заказ Виталия Петровича.
И в е т т а (строго). У нас пересаживаться нельзя! Извольте сесть за свой столик! Иначе я обижусь!
В и т а л и й П е т р. (смиренно). Я думал, что раньше не было так строго. Сейчас же вернусь назад!
И в е т т а (оживленно). С этим всегда было строго. Я этот вопрос специально изучала. В библиотеке. Даже в средние века было строго. Все всегда сидели только на своих местах. А тем более, сейчас, когда каждую минуту может быть проверка. Я не хочу, чтобы мне из-за вас попало!
В и т а л и й П е т р. Будем наде…
Входная дверь резко с треньканием открывается. В зал врываются двое молодчиков в серых костюмах в полоску и серых шляпах. Они зорко окидывают взглядом оцепеневший зал. И с разных сторон бросаются к Йозефу. Он быстро лавирует между столиками, ловко уходя от преследователей. Падают стулья, бьется посуда.
И в е т т а (напряженно). Не успеет…
У края небольшой сцены с музыкантами Йозефа настигают. Молодчики бьют его лицом о сцену и тащат за руки к выходу. Голова Йозефа безжизненно мотается, ноги скребут по полу. У двери с его шеи соскакивает зеленый шарфик. Виталий Петрович испуганно трет руки. Матильда в полуобморочном состоянии.
И в е т т а. Старика не жаль. Он свое пожил. (Испытующе смотрит на Виталия Петровича.)
Оставшиеся музыканты начинают неистово наигрывать веселую игривую мелодию.
В и т а л и й П е т р. Отлично сказано! Жаль только, скрипач, бедняга, этого не знает…
И в е т т а. Испугались! Да это я так. Пошутила… Жаль, черт, что не успел… Кстати, вы на скрипке не играете? А то бы подработали… в отпуске. Как говорится, приятное с полезным.
В и т а л и й П е т р. Где-то я уже это слышал… Мысль неплохая. Но уж больно опасная профессия.
Матильда по-прежнему в состоянии прострации. Виталий Петрович наливает в рюмку водку и буквально вливает ее в рот Матильде.
И в е т т а. Ладно уж, сидите. Я не ревнивая. (Удаляется.)
В и т а л и й П е т р. Интересно, куда поволокли скрипача…
Виталий Петрович встает, подходит к входной двери, поднимает шарфик, кладет его себе в карман и возвращается. Матильда оживает после выпитой водки.
М а т и л ь д а. Боже мой! Как это все страшно и ужасно! Бедный Йозеф! Вы не представляете, как я испугалась! Мне сейчас самое время уйти. Просто встать и уйти. А я не могу. Вы понимаете? Мне страшно. И я не могу… У меня бы сразу остановилось сердце. Я бы даже не мучилась…
В и т а л и й П е т р. Открою вам один секрет! Я испугался не меньше вашего.
М а т и л ь д а. Просто встать и уйти. Вы, пожалуйста, извините… Только никуда не уходите, ешьте здесь свой винегрет… Я выпила вашу водку. Я такая нахалка! Но сейчас все изменилось. Буквально все! То, что раньше было невозможно, ну просто невозможно, сейчас — пожалуйста… Что я такое говорю, прямо не понимаю, что со мной…
В и т а л и й П е т р. Да вы не волнуйтесь! Вспомните что-нибудь приятное и три раза скажите: «Я — трусиха, я — удивительныя трусиха, я — самая трусливая на свете!» Вам сразу станет легче. И учтите, пара отборных трусов может разогнать толпу отъявленных храбрецов. Это я вам говорю из собственного опыта. Я когда сильно трушу, себя не помню. Ей-богу!
М а т и л ь д а. Я понимаю, надо взять себя в руки.
В и т а л и й П е т р. Берите пример с окружающих. Вон посмотрите, едят, пьют, как ни в чем не бывало. В основном люди из народа. Это интеллигенция любит долго бояться. А простой народ испугался, да, было, но и сразу же забыл. Чего себя попусту изводить? А? (Накрывает ладонью руку Матильды.)
М а т и л ь д а (виновато улыбаясь). Вы знаете, я бы, пожалуй, еще выпила… А то что-то знобит…
В и т а л и й П е т р. Сейчас! Айн момент!
Матильда вздрагивает и убирает руку. Виталий Петрович разливает водку по рюмкам. Они выпивают.
В и т а л и й П е т р. (в сторону). Очень хороша… Совершеннейшие антиподы с официанткой… И как обе хороши! Ну прямо как назло! (Машет рукой официантке.)
Иветта нехотя подходит.
В и т а л и й П е т р. Нам, пожалуйста, повторить!
И в е т т а. Пир во время чумы! (Оскорбленно удаляется.)
М а т и л ь д а (со вздохом). Почему-то она нас невзлюбила.
В и т а л и й П е т р. Ну теперь нам бояться нечего! Проверок уже, наверное, больше не будет. Иначе это было бы просто слишком. И мы с вами сможем обо всем…
Входная дверь чуть не слетает с петель. В зал врываются те же двое молодчиков. Снова все цепенеют. Проверяющие внимательно оглядывают присутствующих и начинают проверку документов.
В и т а л и й П е т р. Что-то слегка во рту пересохло… У вас случайно сигарет нет? Хотя, впрочем, не надо. Я же не курю… Пожалуй, до входной двери не успеть…
Матильда достает из сумочки какие-то потертые бумажки и раскладывает их на столе.
В и т а л и й П е т р. (показывая на бумажки). Похоже на старые рецепты от врача.
М а т и л ь д а (испуганно). У вас что, таких нет?
В и т а л и й П е т р. У меня, к сожалению, таких нет. Не успел еще, знаете ли, обзавестись! Обычно, когда мне снится что-нибудь уж очень неприятное, в нужный момент всегда удается проснуться…
К ним подходит один из проверяющих. Матильда подает ему бумажки. Проверяющий долго их рассматривает и нехотя возвращает обратно. Смотрит ожидающе на Виталия Петровича.
В и т а л и й П е т р. Сейчас, сейчас! (Роется в карманах.) Какой только ерунды нет! Ключ от рабочего стола, разумеется, не подойдет… Расческа… Главное, не горячиться! Я, понимаете ли, в отпуске, а паспорт на прописке. Да, да, не удивляйтесь, на прописке… в этой, ну как она у вас там называется, в комендатуре! Таков порядок, вы должны знать. Не мне вам объяснять.
У края сценки с оркестрантами Иветта, пытаясь привлечь внимание Виталия Петровича, показывает рукой на небольшую дверку рядом с собой, другой рукой, сжатой в кулак, она двигает взад и вперед, намекая, что надо двинуть проверяющего по зубам.
В и т а л и й П е т р. Ну, слава богу! Нашелся! Это наверняка то, что вам нужно! Никаких сомнений! (Достает из кармана бумажку и протягивает ее проверяющему.) Этот железнодорожный билет, уверяю вас, ничем не хуже каких-то рецептов! Там и число есть, когда я прибыл в ваш м-м гостеприимный городок. Конечно, он мне еще будет нужен для отчета… в бухгалтерию… Но я надеюсь, вы мне его отдадите…
Лицо проверяющего искажает подобие улыбки. Он берет билет, крутит его в руках, смотрит на свет и, отрицательно покачав головой, протягивает обратно. Виталий Петрович встает, чтобы взять билет, и неожиданно резко ударяет проверяющего по шее. Тот падает на соседний столик. Сыпется посуда, падают стулья. Виталий Петрович бежит между столиками. Проверяющие за ним. В последний момент он успевает проскользнуть в дверку рядом со сценкой.
Наружная стена ресторанчика «Забытый приятель». Около нее велосипед Виталия Петровича и мотоцикл Оскара. Подбегают Виталий Петрович и Иветта.
И в е т т а (горячо шепчет). Ты ловкий малый! Я в тебе не ошиблась! Мне кажется, я знаю тебя сто лет! Может быть, ты и есть забытый приятель, которого мы столько ждем? (Прижимается к Виталию Петровичу.)
В и т а л и й П е т р. (в сторону). Как это все не во время! (Целует Иветту.)
Появляется Оскар. Проходит мимо целующихся.
О с к а р (сердито бурча). Ну и постояльца бог послал! Просто никакого удержу не знает! (Укатывает свой мотоцикл.)
И в е т т а (нехотя отпихивая Виталия Петровича). Ну ладно! Беги! Пока! До встречи!
Виталий Петрович бросается к велосипеду и уезжает вслед за Оскаром.
Комната в доме, где остановился Виталий Петрович. Круглый стол, платяной шкаф, телевизор, цветы на подоконнике, кровать с ковриком, фотографии на стенах. В уютном креслице тетя Матыша. Стук в дверь соответствует сигналу «S0S» по азбуке Морзе.
Т е т я М а т ы ш а. Азбука Морзе! Сигнал бедствия. Спасем, спасем твою душу. Некуда деваться! (Громко.) Открыто! Заходите!
Входит Виталий Петрович. В руке у него пакет молока.
В и т а л и й П е т р. Здрасьте, тетя Матыша! Не разбудил?
Т е т я М а т ы ш а. Кто это? Что-то не узнаю!
В и т а л и й П е т р. И немудрено, тетя Матыша! Виталий Петрович! Новый отдыхающий вашего, с позволения сказать, пансионата. Принес вам молока.
Т е т я М а т ы ш а. Какого пансионата?
В и т а л и й П е т р. Это, тетя Матыша, образ! Художественное обобщение! Так я именую большой серый дом, в котором мы с вами проживаем. Я — на отдыхе, вы — постоянно.
Т е т я М а т ы ш а. Милости прошу! Располагайтесь! Гран мерси за молоко! Вы любезный человек, Виталий Петрович! Я сразу поняла. Обычно всем на все наплевать. Почему не пошли на море? Или уже успели с утра? Зарядка, пробежка и прочее… Вы ведь у Оскара остановились? Не правда ли?
В и т а л и й П е т р. Совершенно верно. У него.
Т е т я М а т ы ш а (обиженно). А могли бы у меня! Места бы хватило. И зажили бы одной семьей. (Смеется.)
Смеется в ответ и Виталий Петрович.
Т е т я М а т ы ш а. Приятно беседовать с понимающим человеком. Да вы присаживайтесь, Виталий Петрович! Присаживайтесь! И задавайте вопросы. Вы ведь за этим пожаловали?
В и т а л и й П е т р. Ну что вы! Как можно! Так, по-соседски забежал проведать.
Т е т я М а т ы ш а. Разве вы не следователь по особо важным? (Видит изумление гостя.) Вижу, вижу, что ошиблась. Я ведь все время дома. Какие развлечения? Вязать? Кому, зачем? Детей нет, внуков тоже. Соседям? Они милые люди. Всегда сходят в магазин, в аптеку. Но мечтают отправить меня в дом инвалидов. И их можно понять. Комната-то — лакомый кусок. Лакомый! Можно поставить (Загибает пальцы.) пять кроватей! (Задумывается.) Если убрать телевизор, шесть! Ну, разве я могу уйти в этот дом и покинуть их. Они же тогда все перегрызутся… Уверяю вас! А вы кто по специальности? Художник, сменный инженер или по заданию?
В и т а л и й П е т р. Вы человек просто поразительно проницательный и осведомленный! Но вынужден вас, тетя Матыша, разочаровать. Ничего, что я вас так называю, попросту, по-домашнему? Ну вот и хорошо! Я — обычный отдыхающий. Жена с дочерью на море. Прожигают жизнь, а я не люблю. Уж слишком нарочитая бесцельность… Вы целый день у окна? Не так ли? И вполне можете быть резидентом. Поэтому и в дом инвалидов неохота. Так?
Т е т я М а т ы ш а (твердо). Все равно вам, Виталий Петрович, не угадать! Конечно, я выгляжу моложе своих лет, конечно… (Задумывается.) А может быть и старше… Да вы не стесняйтесь! Курите! Хотя я забыла, вы же не курите… А я обожаю табачный дым. Мой первый муж курил трубку. Табак продавался тогда в больших жестяных коробках. В небольших магазинчиках, и на каждом вывеска «Папиросы, табак и трубки». Он заходил внутрь, А я ждала на улице. Но и там пахло заморскими странами. А с витрин глядели усатые моряки с бакенбардами, с выпученными неподвижными глазами. Такие надежно ненадежные мужчины… Я была очень хороша, очень! Да что я вам рассказываю, будто вы не знаете… Хотите чаю?
В и т а л и й П е т р. (разочарованно). Чаю? У вас же, наверно, туго с чаем?
Т е т я М а т ы ш а (насмешливо). Надо иногда уметь скрывать разочарование. А вы, конечно, надеялись узнать, кого тогда ждали?
В и т а л и й П е т р. Ждали? Кого ждали? (Сухо.) Ну, разумеется, кого-то ждали.
Т е т я М а т ы ш а. Да я и сама не знала тогда… А все же чаю? А? С печеньем?
В и т а л и й П е т р. Спасибо… Но надо ловить погоду, все ж таки отпуск… Побегу на море… Да и супруга с дочерью будут волноваться. Кто возьмет шезлонги? А это все (Обводит вокруг рукой.) в свободное от отдыха время.
Т е т я М а т ы ш а (с грустью). Жена ваша с дочерью уехали. В окно видела… Славная девчушка, не хотела уезжать… Я думала, вы знаете.
В и т а л и й П е т р. Уехали? Как уехали?! Автобус в двенадцать… Нет, не успеть! Только на такси, к поезду! (Замирает.) А ладно… Может, и к лучшему…
Т е т я М а т ы ш а (шепотом). Странный мир. Все время платишь, платишь. Как будто без этого нельзя. За молодость старостью, за удовольствия здоровьем, а то и еще добавляешь… на чай… Ноги плохо ходят, а так еще все ничего… Ждали человека, связного, с зеленым шарфом, а он не пришел, должен был принести для нас инструкции. Помню, боялась страшно и безумно кокетничала. Очень важные инструкции… А в «Приятеле» все время кого-то искали. Одного даже схватили. Да, что я вам рассказываю… Я еще все гадала, не вас ли мы ждем? Но у вас не было зеленого шарфика.
В и т а л и й П е т р. Ну что ж, пойду, пожалуй… А вам я завтра снова куплю молока.
Т е т я М а т ы ш а (оживленно). И сыра! Если не затруднит… Какой ужас! Я потеряла всякий стыд! Вы же на отдыхе! Ничего не покупайте. Сама как-нибудь управлюсь. Или ближние подсобят.
В и т а л и й П е т р. Обижаете, тетя Матыша, обижаете! Я и есть ближний. Да и корысть у меня. Я вам сыр, а вы, глядишь, и расскажите еще что-нибудь. Так что, договорились. Пока! (Уходит.)
Пляж. Сломанные лежаки. Одинокий грибок от солнца. Скамейка. Слышен шум прибоя. Появляется Виталий Петрович. Садится на скамейку.
В и т а л и й П е т р. Мои, наверно, уже на вокзале… Завтра будут дома. Почему-то прошлая жизнь кажется выдуманной. Книги, диван, телевизор… линолеум на полу… Как-то уж очень легко я оторвался от этого привычного багажа… Странно… А совершенно неправдоподобное теперь кажется предельно настоящим…
Сзади к Виталию Петровичу подкрадывается начальник поезда. У него одичавший вид. Золотое шитье галунов и звездочек вырвано с мясом. Козырек фуражки сломан и захватан нечистыми пальцами. Лицо заросло серо-седой щетиной. Усы стали еще больше. Он осторожно дотрагивается до плеча Виталия Петровича. Тот вздрагивает и поворачивается.
У с а т ы й (приложив палец к губам). Т-с-с…
Виталий Петрович смотрит на него в изумлении.
У с а т ы й. Да-да! Все правильно, Виталий Петрович! Опустился! Но об этом после. Сначала дело. Вам телеграмма!
Усатый садится рядом с Виталием Петровичем. Роется в грязной спортивной сумке, достает оттуда замызганную амбарную книгу.
У с а т ы й. Распишитесь против красной галочки!
В и т а л и й П е т р. Почему не почтой?
У с а т ы й (укоризненно). Виталий Петрович! Вы меня огорчаете!
Виталий Петрович расписывается. Усатый вручает ему праздничный бланк.
У с а т ы й. Понимаю ваше недоумение, Виталий Петрович. Вы угадали, подал в отставку. Небось удивляетесь, что это, мол, старый пес так разоткровенничался? Объясняю — необходимо поделиться. Начальство, Виталий Петрович, начисто лишено воображения. Решили, что я ошибся тогда с телеграммой. Ведь адресована была Кротову. А на железной дороге ошибок не прощают, Виталий Петрович! Вот и того!
В и т а л и й П е т р. (с опаской). Мне кажется, вы немного… э-э… устали.
У с а т ы й. Не думайте, я совершенно здоров! Немного опустился, но это чепуха!.. Чушь! (Напряженно трет лоб.) О чем бишь я?
В и т а л и й П е т р. Простите, не знаю вашего имени и отчества.
У с а т ы й (приподнимаясь, важно). Лавачи Христиан Христианович!
В и т а л и й П е т р. Христиан Христианович, а может и не было ошибки? Вот ведь и вторая телеграмма! (Читает телеграмму.) Кротову… Да, хм, да…
У с а т ы й. Никакой ошибки, уважаемый Виталий Петрович. Вы совершенно правы. Интуиция, подсознательное! Они говорят мне, никакой ошибки нет! Разве они могут подвести?
В и т а л и й П е т р. Не могут.
Л а в а ч и. Неужели бы мне удалось дослужиться до такого поста без интуиции? О! Я бы многое мог порассказать вам, Виталий Петрович, из жизни начальника поезда. Это почище, чем у вас. Уверяю! Конечно, и у вас тоже, дай бог! Не думайте, понимаю, одна конспирация чего стоит! А погони, засады, драки, тайники! Но я уверен, что все образуется. Все выяснится. И меня восстановят… Конечно, восстановят! Но не в этом дело. Вы верите в справедливость?
В и т а л и й П е т р. (замявшись). Конечно, верю. (Твердо.) Ну а как же иначе, товарищ Лавачи?
Л а в а ч и. Фифти-фифти, Виталий Петрович! Примерно сорок девять за и столько же против, остальные воздержались… Впрочем, не в этом дело…
В и т а л и й П е т р. А небось трудно дослужиться до начальника поезда? А, Христиан Христианович?
Л а в а ч и. И эх, как трудно! Да и вообще, Виталий Петрович, карьера — штука трудная. (Загорается.) Да что там! Бывает, разгонится поезд, впадет машинист в раж. Можно понять. Все мы люди. А рельсы-то и… разобраны! А? Каково? (Смеется, видя изумление Виталия Петровича.) Вот и поработай с такими, которые лишены тормозов по причине. (Выразительно стучит себя по голове.) Эхма! А скольких пришлось подсидеть? Должностишка-то лакомая. Ох, лакомая!
В и т а л и й П е т р. А почему — «и эх»?
Л а в а ч и. Это специально для вас, Виталий Петрович! (С усмешкой.) Для усиления, так сказать, воздействия. Известный прием. Чтобы лучше дошло. Для экспрессии, так сказать. А то ошибка, ошибка… Устал я что-то, пойду, пожалуй… (Уходит.)
В и т а л и й П е т р. Смеется, негодяй, надо мной! Играет… А глаза-то, глаза! Каков?! Чисто бестия! И вопросы эти… Сорок девять — за и столько же — против… Нет, дорогой товарищ, за, пожалуй, побольше будет. Пятьдесят один, не меньше! (Достает телеграмму, рассматривает.) Праздничный бланк. С Буратино. Это приятно! (Читает.) «Поздравляем присвоением внеочередного воинского звания! Желаем успеха, товарищ майор!» (Смеется.) Ну, черти! «Товарищ майор!» А что, звучит! Хотя Иванов уже подполковник. Сразу пошел в органы… Все лучше, чем сменный инженер. Майор! (Встает по стойке смирно.) Так точно, товарищ майор! (Уходит, чеканя шаг.)
Ночь. Слабый свет фонарей. Виталий Петрович подъезжает к ресторанчику «Забытый приятель» на велосипеде, ставит его рядом с мотоциклом Оскара. К Виталию Петровичу подскакивают двое агентов, набрасывают ему на голову мешок и уводят.
Кабинет. В кресле за столом сидит Крондинг. На столе горит настольная лампа, перед ним стул. Агенты вводят Виталия Петровича. Снимают с его головы мешок и уходят. Крондинг выходит ему навстречу.
К р о н д и н г. Ну, наконец-то, дорогой мой! И хорошо, что сами пришли! Именно сами! По своему желанию! (Пожимая, энергично трясет руку Виталия Петровича.)
В и т а л и й П е т р. (усмехаясь). Ничего себе, сам! Или же это профессиональный жаргон? А не сам, когда вперед ногами?
К р о н д и н г (смеясь). Ха-ха-ха! Неплохо, ей-богу, неплохо! Больше всего ценю в людях вот это. Легкость, шутку, словцо эдакое! Всегда, во всем! Вы думаете, гад, кровопийца! Свет в лицо! Вот, пожалуйста, так поставлю. (Отворачивает настольную лампу в сторону.) Так сказать, на равных. Мне ведь под шестьдесят. И пока тьфу-тьфу, надо постучать по дереву. (Стучит по столу.) А все специальная диета. То, что вы, голубчик, ни в чем не виноваты, это, как говорится, и ежу ясно! Поверьте, задача следствия и следователя, то бишь меня, именно и доказать, что вы ни при чем. Удивляетесь? Непривычно?
В и т а л и й П е т р. Да, непривычно. Хотя, так и должно быть. Подозреваемый и следователь должны быть друзьями. А вернее, это должен быть один человек. Как в шахматах, когда играешь сам с собой и крутишь доску. Ну а здесь можно пересаживаться с одного стула на другой.
К р о н д и н г. Отличная идея! (Огорченно.) И как это мне самому в голову не пришло? Ведь так просто. Я же, Виталий Петрович, читаю лекции на юридическом. Как говорится, приятное с полезным, И как, вы думаете, называется курс?
В и т а л и й П е т р. «Допрос. Система, понятие, реальность».
К р о н д и н г. Антидопрос! А остальное — точно. Тема моей научной работы. Что это мы все стоим да стоим? Прошу садиться!
Крондинг усаживается в свое кресло. Виталий Петрович — на стул.
К р о н д и н г (направляя свет настольной лампы вверх). Так как-то уютней.
В и т а л и й П е т р. Пожалуй.
К р о н д и н г. Особенно я люблю работать с хорошо защищенными подозре… тьфу, все старые стереотипы! Извините, бога ради! Собеседниками! Многие, например, думают, что если у них какой-то особенный паспорт, то, мол, и кровь не прольется. Смею вас уверить, совершенно устаревшее убеждение! Вроде бы все логично. Принесла тебя нелегкая откуда-то издалека. Походишь, встряхнешься малость и обратно к себе. Как развлечение. Чепуха! Вполне можно и остаться… к примеру, у нас, А там… Да мало ли, сколько людей тонет в море на отдыхе, особенно… под воздействием, скажем, красного вина. Кстати, не хотите ли выпить?
В и т а л и й П е т р. Не откажусь.
К р о н д и н г. Сейчас принесут. (Нажимает на кнопку под столешницей стола.) В этом никаких изменений. Кнопки были, есть и будут! Атрибуты… Антураж менять нельзя. Всегда должно быть что-то незыблемое. Нет, не вечное. Но постоянное, стабильное. Кнопки, сейфы, специальные двери, охрана. Иначе сумбур, потеря ориентиров!
В и т а л и й П е т р. Потеря ориентиров?
К р о н д и н г. Именно! Ну, нас, скажем, не собьешь. А дети? Ну те, кто потом… после нас. С теми как? Могут и заплутать… Я немного отвлекся. Так вот… О чем бишь я? Да, старик, скрипач, Йозеф. Тоже ведь случайный у нас человек. А застрял. Стал играть в ресторане. Прилепился. И нет, чтоб просто… Играй себе, кто против душевной хорошей музыки? Я и сам люблю романс или что-нибудь народное… Так нет, начал интриговать. И… пролил кровь. Помните, там, около сцены? (Жестко.) Вот так-то, уважаемый Виталий Петрович! Тут, конечно, и второй вариант может быть. Ущипнул себя покрепче, проснулся… И фу-ты ну-ты ножки гнуты! Ну и приснится же такое! Такая, прости господи…
Входит с подносом в руках Иветта. На нем бутылка вина и бокалы. Крондинг с наслаждением наблюдает за Виталием Петровичем.
К р о н д и н г. Ну вот и Иветта! А то мы уж заждались!
И в е т т а (приподняв одну бровь). Бонжур!
В и т а л и й П е т р. (выдавливает). Привет…
К р о н д и н г. Это Иветта расшифровала Йозефа! Иногда вызываем сюда. Для спецобслуживания. Один из наших лучших агентов! (Пауза.) А вот вас выпустила! И что в вас такого женщины находят? (Подходит к Виталию Петровичу и внимательно в него всматривается.) Нет, не пойму. Не обижайтесь, но не пойму! Безусловно, вы человек незаурядного обаяния. Но чтобы ради этого нарушить служебный долг, инструкцию, рисковать? Хотя вот и я тоже невольно вам симпатизирую. Иветта, объясни хоть ты, что в нем такого?
И в е т т а (чуть улыбнувшись). Хм. (Разливает по бокалам вино.) Прошу!
Все пьют вино.
В и т а л и й П е т р. Отменное! Откуда звук?
К р о н д и н г. Места надо знать. Да, пока не забыл. Уж слишком мы, знаете ли, стали функциональны. Вот взять, к примеру, меня. Я — следователь. Все нормально. Но я и на улице следователь, и дома — следователь. Конечно, я — муж, отец и так далее. Но! При этом я — муж-следователь. Даже с любовницей я, прежде всего, следователь. Смешно?
И в е т т а. А вот он — нет! (Показывает на Виталия Петровича.) Теперь понятно, что в нем такого?
К р о н д и н г. Вот это-то и странно. Ведь дальше функциональность должна только возрастать. Как там у вас с этим делом? Только честно!
В и т а л и й П е т р. (подумав). Возрастает… Очень сильно!
К р о н д и н г (удовлетворенно). Ну, что я вам говорил!
И в е т т а (упрямо.) А он — нет!
К р о н д и н г. Что ж, я не спорю. В этом и заключается его профессионализм… своего рода. На нет и суда нет! (Пьет вино.) Вот почему такие люди, как вы, не идут к нам работать? А? Ведь как было бы мило, вы заходите ко мне в кабинет. Что-нибудь такое произносите, изысканное, остроумное! А? Нет, не скажите, всем нужна публика, всем! Как я хохотал, когда мне рассказали про паспорт… На прописке? Это же надо так придумать! А железнодорожный билет предъявили? Вам все шутить, а того сотрудника пришлось понизить в должности… и окладе. (Осуждающе.) А у него семья, дети! Тоже, знаете, обратная сторона медали… А вы думали, зверь, только руки умеет ломать да документы проверять! Нет, батенька! Тоже целый мир! Никуда не деться от этого!
И в е т т а. Эту свинью давно пора! Никакого обаяния, а туда же! Так и норовит облапать да за задницу ущипнуть! А сам скотина скотиной! Так что я довольна, и не надо на жалость давить: дети, семья… Знаем ты таких… добропорядочных!
К р о н д и н г. Ну что ж, мы всегда готовы выслушать и другую точку зрения. Пожалуйста! Да вы пейте, Виталий Петрович! Не стесняйтесь! Вино действительно превосходное. Иветта, поухаживай за гостем! Может, и сболтнете чего-нибудь лишнего… (Смеется.) Нет, не думайте, идут к нам интеллигентные люди, идут. Есть всем хочется. И не только есть. Здесь страсти, игра! А кто откажется нервы пощекотать и причем в рабочее время? Это не штаны в конторе просиживать. А вот пригласи я вас, ведь не пойдете? А? Не пойдете! А может, и пойдете. Уговаривать не станем.
Раздается нечеловеческий вопль. Виталий Петрович и Иветта, содрогнувшись, замирают.
К р о н д и н г (скривившись). Обезьяны… Все экспериментируют. Не умеют работать! А винишко, ей-богу, славное! Йозефу, бедняге, тоже нравилось… Но не будем о грустном, не будем. Вы, Виталий Петрович, никуда не торопитесь?
В и т а л и й П е т р. Ну, вообще-то…
К р о н д и н г. Вот и хорошо. Я тут с вами хотел посоветоваться. Мне приснился довольно-таки странный сон. Огромное помещение. Совершенно пустое. А в углу маленький умывальник. И вода только холодная. Подхожу, решил умыться… Я перестал верить в наше дело. Народ против нас, леваки против, крайне правые — тоже… Зря я это все вам говорю… Вы свободны, до свидания, спокойной ночи! Иветта, проводи!
Ночь. Улица. Чуть тлеют фонари. Около угла дома стоят Виталий Петрович и Иветта.
И в е т т а. Ну, слава богу! Надоедный и нудный этот Крондинг! И все хитрит, хитрит… Не верь ни единому его слову! Сейчас пойдем ко мне. Я страшно соскучилась. Страшно! (Прижимается к Виталию Петровичу.) Наверняка где-то рядом его люди… Ничего, оторвемся! Я знаю этот поганый городишко, как свои пять пальцев… Надеюсь, ты не поверил, что я выдала Йозефа. Мне приходится на них работать… по заданию наших… Йозефа они отпустят, вот увидишь! Это для отвода глаз. Все это комедия… Т-с-с!
Иветта прикрывает рукой рот Виталию Петровичу. Они прячутся за угол дома. Появляются двое агентов, растерянно оглядываются и убегают обратно. Виталий Петрович и Иветта выходят из укрытия.
И в е т т а. То-то теперь Крондинг разозлится. (Смеется.) Ну, все! Я не могу больше ждать, а то еще перехочется!
В и т а л и й П е т р. Ты давно работаешь на Крондинга?
И в е т т а. Ну что ты пристал, ей-богу! Настоящий разведчик, как правило, работает на нескольких хозяев. Можно подумать, ты не знаешь? Главное, для кого больше. В контакт с Крондингом я вошла по заданию. Понятно, глупыш? По заданию наших! Ну, успокоился? И вообще я тебе скажу, у женщин и мужчин совершенно различная природа влечения. Мужчину влечет к женщине жажда, ты понимаешь? Жажда наслаждения! А женщину желание счастья… Поэтому женщины гораздо лучше работают в качестве сотрудников, чем мужчины.
В и т а л и й П е т р. Опять Крондннг?
И в е т т а. Не будь нудным! Иначе я в тебе разочаруюсь. Чтобы ты успокоился, так и быть, открою тебе одну важную тайну. Только об этом никому! (Пауза.) Нет никакого связного!
В и т а л и й П е т р. (не понимая). Как нет?
И в е т т а. А вот так! То есть, он, может быть, и есть или, скажем, был. Но! Запил или, предположим, с бабами загулял… и забыл про свое задание. Ты понимаешь, о чем я?
В и т а л и й П е т р. Кажется, понимаю… Постой! Но ведь часто роль связных выполняли дети. К ним меньше подозрений. Я про это много читал… в детстве.
И в е т т а. Дети? Это маловероятно… Тоже могли заиграться. Куклы, конфеты, пирожные и тому подобное… Ладно, черт с ним, с этим связным! Главное, чтоб не перехотелось. Я этого очень боюсь! Такое уже бывало!
В и т а л и й П е т р. С Йозефом?
И в е т т а. Какое это имеет значение? Кстати, он ко мне все время подкатывает… (Отстраняется от Виталия Петровича.) Не понимаю, чем ты меня взял? Ты же заурядный. Такой обычный, прямо жуть! И вдруг такая женщина, как я, буквально, вешается тебе на шею. Просто уму непостижимо! Да, дорогой мой! Ты — обычный! Вот Йозеф — талантливейший музыкант, игрок! И совершенно еще не стар… Все! Побежали! Больше ждать нельзя! (Убегают.)
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Комната Виталия Петровича. Он спит на диване, укрывшись одеялом. К нему бесшумно подходит Лавачи и осторожно трогает его за плечо. Виталий Петрович испуганно вскакивает в постели.
В и т а л и й П е т р. А? Кто здесь? Что вам надо?! (Узнает Лавачи.) Ну, Христиан Христианович! Ну зачем, право, так пугать? Человек всю ночь не спал, только заснул… А вы… Ну неужели нельзя было обождать? Имею я, в конце концов, право на выходные или нет?
Л а в а ч и. Тише! Ради бога, тише! Соседи могут услышать! Дело безотлагательное, ждать не может. Я принес новые документы. Вдруг вам придется скрываться?
В и т а л и й П е т р. Скрываться? От кого скрываться? Что-то я вас не понимаю. (Принюхивается.) Вы что, с похмелья?
Л а в а ч и. Ничуть! Только пива… Исключительно для бодрости. Вот, держите паспорт! (Протягивает документ.)
В и т а л и й П е т р. Ну это уже, простите, какая-то самодеятельность!
Л а в а ч и (обрадованно). Именно так. Вы сразу поняли. Но, смею вас уверить, пригодится! У меня чутье. Это паспорт одного отдыхающего. Он проживал до недавнего времени у моей хозяйки. Она говорит, что он уже две недели, как пропал. Вышел со своей скрипочкой вроде как на море и тю-тю!
В и т а л и й П е т р. А если вернется? Что тогда? (Берет паспорт. Раскрывает его.)
Л а в а ч и (равнодушно). Вряд ли. Ну а вернется, отдадим. На Козельсона выписан,
В и т а л и й П е т р. Почему?
Л а в а ч и. Другого не было. Ничего страшного! Сейчас с этим спокойней. Вот раньше — да. Я тогда одного такого взял к себе. Бригадиром. Меня, правда, начальник отдела кадров предупредил. Смотри, говорит, Лавачи! Сбежит к себе туда, ответишь партбилетом! Но я тоже не дурак, сунул его для проверки в общий. А так они ребята ничего. Работать могут. Хотя, конечно, хитрые. Не нам, балбесам, чета… Пардон, отвлекся. Национальный вопрос очень сложный! Но зато и мозги хорошо тренирует.
В и т а л и й П е т р. Да, вот еще что. В общем, мне нужен пистолет… Хотя бы на время. Здесь полно хулиганья.
Л а в а ч и. Подумаем. Ружье хоть сейчас! А пистолет — подумаем. Кстати, и фонарь наверно не помешает. Ну ладно, побежал. Пока!
В и т а л и й П е т р. Пока!
Лавачи быстро уходит. Виталий Петрович подходит к буфету, берет в руки куклу.
В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Куклу велено не трогать… Спрашивается, почему? А потому, что в ней что-то спрятано! (Задирает кукле юбку.) В этом есть что-то непристойное… (Достает из куклы сложенный листок бумаги. Разворачивает его, читает.) «Не проспи! Завтра в то же время!» М-да… Хорошо, когда ты всем нужен…
Пляж. Сломанные лежаки. Одинокий грибок от солнца. Слышен шум прибоя. На скамейке Козельсон читает газету, К нему подходит Виталий Петрович.
В и т а л и й П е т р. Не помешаю?
К о з е л ь с о н. Напротив! Вот послушайте, что пишут. Обыск длился всю ночь. Из помещения фирмы было изъято и вывезено семьсот коробок! Целый грузовик с документами! Следователи окружной прокуратуры искали доказательства подкупа депутата парламента. Скандальное дело… Незаконная продажа акций… Кажется, пахнет жареным. Как вы думаете?
В и т а л и й П е т р. Пожалуй. Хотя многие принимают подобные события очень близко к сердцу. Но для тревоги, мне кажется, оснований пока нет.
К о з е л ь с о н. Вот вы правильно заметили — пока! Мы все очень завязаны. Очень! Уверяю вас! Хотите пример? Захожу к приятелю, здесь познакомились, Йозефу, милейший человек, музыкант, а он исчез! На самом деле, он Иосиф. Вы понимаете?
В и т а л и й Пе т р. Понимаю.
К о з е л ь с о н. Я их, честно говоря, не очень. Уж больно они не такие какие-то! А момент сейчас переломный. Это надо понимать!
В и т а л и й П е т р. (хмуро). Я против антисемитизма.
К о з е л ь с о н. Вот это хорошо! Я-то, вообще говоря, вас проверял. Разрешите представиться! Козельсон! Вы понимаете?
В и т а л и й П е т р. Понимаю. Потому что и моя фамилия теперь тоже Козельсон. По новым документам. Теперь я вас спрошу: вы понимаете?
К о з е л ь с о н (обрадованно). Еще как! Уникальнейшее совпадение! Трое однофамильцев! Ведь Йозеф тоже Козельсон! Вы случайно не из витебских Козельсонов?
В и т а л и й П е т р. Должен вас огорчить. Я Козельсон со вчерашнего дня, а точнее ночи.
К о з е л ь с о н. Вы шутите?!
В и т а л и й П е т р. Нисколько! Меня это поражает ничуть не меньше вашего. Но объяснить всего я вам не могу. Служебная тайна. А Йозефа я недавно видел.
К о з е л ь с о н. И где же он сейчас?
В и т а л и й Пе т р. Играл в ресторане, пока не взяли,
К о з е л ь с о н (задумчиво). Пока не взяли… За что вы, конечно, не знаете?
В и т а л и й П е т р. Почему не знаю? Знаю.
К о з е л ь с о н. Знаю, но не скажу. Конечно, не золото и не бриллианты… Тогда что же? Политика, азартные игры? Впрочем, это одно и то же… Виноват, задержал, да и сам немного тороплюсь. Виноват!
Козельсон быстро встает, приподнимая шляпу, откланивается и отходит на несколько шагов. Поворачивается.
К о з е л ь с о н. И вовсе не Козельсон моя фамилия! Не Козельсон! А другая, абсолютно другая! Запомните! (Быстро уходит.)
В и т а л и й П е т р. А у меня жена с дочерью уехали и неизвестно, что потом будет…
Зал ресторанчика «Забытый приятель». Столики с посетителями. За одним из них Оскар. Дымно и шумно. Йозеф выводит на скрипке неторопливую грустную мелодию. Крайний столик отделен от остальных занавесками. За ним Крондинг потягивает вино. Входит Виталий Петрович. Его встречает хозяин заведения.
Х о з я и н. Давненько у нас не был, приятель! Давненько! (Хлопает Виталия Петровича по плечу.) Как раз держу для тебя очень уютный столик.
В и т а л и й П е т р. Именно то, что я люблю. Не близко от оркестра, но и не далеко. Да и из зала не будут мешать.
Х о з я и н. Все верно, приятель! (Отводит Виталия Петровича к тому же столику.) Отдыхай! Будь, как дома! (Уходит.)
К Виталию Петровичу подходит Иветта.
И в е т т а. Что будем заказывать? (Наклонившись, тихо.) Я так рада! Думала, испугаешься! А ты — нет! Попрошу у повара телятины. Пальчики оближешь! Но горячее придется немножко подождать. А пока коньячку, чтобы не скучать. (Ставит на столик графинчик и уходит.)
К Виталию Петровичу подходит Йозеф.
Й о з е ф (с достоинством). Разрешите присесть?
В и т а л и й П е т р. Да, пожалуйста!
Й о з е ф. Ну как там? Море плещет? Шезлонги выдают?
В и т а л и й П е т р. Все по-старому. В основном пасмурно… Немного коньяку, с вашего позволения?
Й о з е ф. Благодарю! Не откажусь. Да и таков порядок. Музыканты в ресторане не должны пренебрегать выпивкой, тем более, когда их угощают благодарные посетители. Это было бы против правил!
В и т а л и й П е т р. Здесь очень мило! И во многом благодаря вашей замечательной игре. (Наливает в рюмки коньяк.)
Й о з е ф. Пустое! Какая там игра! А впрочем, вы правы. Все должно соответствовать друг другу. Не горячась, бежать по кругу. Что там, что здесь… (Одним махом выпивает коньяк.) Я одновременно и внутри, и снаружи этого «теперь». Вы понимаете меня? Ну что я знаю об этом месте?
В и т а л и й П е т р. (неуверенно). Прибалтика… Незадолго до войны… А может и после…
Й о з е ф. Вот-вот. Сплошная неопределенность… Я, которому аплодировал весь мир, играю здесь. Фантастика! Ну не весь, конечно, но многие, уверяю вас! Многие… Мне нравится здесь. Я свободен. Безусловно, мне хочется перехитрить Господа и сыграть еще одну роль… Крондинг — не дурак. Сначала грозил поломать мне пальцы. Но потом понял, что я неопасен. И отпустил, свинья эдакая… А музыка… она и здесь, и там, одна и та же. Я имею в виду высокую музыку. За нее! (Выпивает.)
В и т а л и й Пе т р. Прекрасный фрак! Еще оттуда?
Й о з е ф. Нет, здесь, по случаю. (Несильно постукивает пальцами по корпусу скрипки.) Вот что значит настоящий инструмент. А Иветта хороша, чертовка! В моем вкусе бабенка… Хотя я тут остановился у одной, тоже очень ничего… (Недобро, с завистью.) Вас-то Крондинг так просто не отпустит… Расскажите о себе, мой новый товарищ! А я что-нибудь наиграю на ваш вкус.
В и т а л и й П е т р. Из финала сорок восьмой Гайдна, если можно.
Й о з е ф. «Прощальная» симфония. Что ж, вполне уместно. (Тихо играет.)
В и т а л и й П е т р. Я часто гулял по бульвару с няней. Ел мороженое. Обедал за большим дубовым столом. Прекрасный огромный буфет, напоминавший замок, стоял возле стены. Потом его выбросили и заменили скверным сервантом… (Негромко подпевает.) Та-там-та-тира…
Й о з е ф. У вас отличный слух! (Перестает играть.) Вы, часом, ни на чем не играете?
В и т а л и й П е т р. Немного на фортепиано, но не очень.
Й о з е ф. А то могли бы подработать у нас. Я бы посодействовал, с деньжатами-то небось туговато?
В и т а л и й П е т р. (смеясь). Обхожусь.
Й о з е ф. Да и верно, зачем они вам? (Задумчиво.) Кажется, я начинаю понимать, почему вы… Конечно, мы оба… птахи, но я изо всех сил стараюсь, а вы… по рождению.
В и т а л и й П е т р. Вспомнил, вам привет от Козельсона.
Й о з е ф. От Козельсона? Забавно, привет от самого себя.
В и т а л и й П е т р. Как это от самого себя?
Й о з е ф. Дело в том, что под этой фамилией некоторое время существовал я…. А, понял! Привет от директора Козельсона, Забавный старикан…
В и т а л и й П е т р. Кстати, я хочу передать вам ваш паспорт. А то, признаться, испытывал некоторое неудобство.
Й о з е ф (поморщившись). Вот это напрасно. Он мне здесь ни к селу, ни к городу. У меня здесь только имя. И этого вполне достаточно. Так что пользуйтесь! Вдруг пригодится? Дарю!
В и т а л и й П е т р. Как хотите! Мне он, честно говоря, тоже ни к чему.
Йозеф наливает себе коньяка, выпивает и, нетвердо ступая, уходит.
В и т а л и й П е т р. (с сомнением). Народ ждет связного… У меня ни полномочий, ни инструкций! Но есть желание поучать, да и история мне не простит… Что-то я увлекся. Какая еще история? Не иначе, как коньяк начинает действовать…
Крондинг в щелку между занавесками наблюдает за происходящим в зале.
К р о н д и н г. Попробуй, заставь я Йозефа вступить в контакт с Виталием Петровичем? А вот сам по себе — пожалуйста! Главное, не форсировать события…
Входная дверь с треньканием распахивается. В зал врываются те же двое проверяющих, что и в первый раз. Они бросаются к Йозефу и заламывают ему руки.
К р о н д и н г (с раздражением). Поганые ослы! Я же приказал музыканта не трогать!
Проверяющие, будто что-то вспомнив, останавливаются и отпускают Йозефа. Начинают проверять у посетителей документы.
В и т а л и й П е т р. На самом деле все просто… Главное начать и действовать по обстановке. А там видно будет…
Виталий Петрович достает из кармана зеленый шарфик и небрежно повязывает его вокруг шеи.
К р о н д и н г. Ну, слава богу! Кажется, я в нем не ошибся!
К Крондингу за занавеску заходит Иветта и ставит ему на столик новую бутылку вина,
К р о н д и н г. Пригласи-ка Виталия Петровича ко мне!
И в е т т а (подозрительно). Это еще зачем?
К р о н д и н г. Затем! И смотри мне!
И в е т т а. Ха-ха! Испугал! (Уходит.)
К р о н д и н г (с горечью). Дисциплина падает… Сотрудники совершенно распустились!
В зале одна из сидящих женщин делает непристойный жест в сторону проверяющего. Тот бьет ее по лицу. Женщина, громко завопив, дает ему сдачу. Оскар бросает в проверяющего пивную кружку. Другой проверяющий стреляет из пистолета в Оскара. Тот, обхватив живот, сгибается и падает. К нему бросается Виталий Петрович. В него стреляет проверяющий. Виталий Петрович прижимает руку к уху. Иветта подхватывает его, заталкивает за занавеску и уходит.
К р о н д и н г. Надеюсь, ничего страшного?
В и т а л и й П е т р. (прикладывая к уху носовой платок). Пустяк! Ухо поцарапало.
К р о н д и н г. Да вы садитесь, садитесь! Мне пришла сейчас в голову очень интересная мысль! Как вы думаете, какое главное качество связного? Ну-ну! Смелей!
В и т а л и й П е т р. Точно, в срок, пароль, передать, взять… Ну что еще? Незаметный, исполнительный… Да мало ли что!
К р о н д и н г. Все это, конечно, правильно. Но главное, его должны принимать за своего!.. Все связные, которых я встречал на своем служебном пути, мне всегда кого-то напоминали. Один был вылитый дедушка, покойный отец моей матери. Другой, вернее другая была ужасно похожа на первую женщину, с которой я был близок. Это была, вам я могу открыть эту маленькую тайну, графиня фон Шварцкопф… Вы понимаете, как я тогда рисковал?!
В и т а л и й П е т р. Не совсем.
К р о н д и н г. Ее муж, граф фон Шварцкопф, мог стереть меня в порошок!.. (Жестко.) Кстати, я вас предупреждал! Вот — ухо! Пустячок! А могло быть и хуже. Уверяю вас! Могло! Вот взять Оскара. Получил пулю в живот. Неизвестно, выкарабкается ли… Не удивляйтесь, я здесь многих знаю… Почти всех… Ну а эти, так называемые, пропавшие без вести. Вы что, всерьез полагаете, что они неизвестно где? Пока не найден труп! Запомните! Труп… Какое страшное слово… Я всегда впадаю в странное оцепенение, когда произношу его. Оно гипнотизирует меня. Да, кажется, и вас, Виталий Петрович?
В и т а л и й П е т р. Пожалуй… Конечно, вы меня пугаете. Хотя во многом, что вы говорите, есть какая-то противоречивая правда…
К р о н д и н г (обрадованно). Вот именно! Противоречивая! Очень метко сказано!
В и т а л и й П е т р. Я хочу вам кое-что рассказать.
К р о н д и н г. Ну, наконец-то! Давайте, дорогой! Ведь и самому станет легче!
В и т а л и й Пе т р. Меня очень беспокоит переход с летнего времени на зимнее и обратно.
К р о н д и н г (сквозь зубы). Любопытно… И чем же, позвольте узнать?
В и т а л и й П е т р. При переходе с летнего на зимнее часы переводят на час назад. То есть, становится на час больше, но на самом-то деле ничего подобного. Все как было, так и есть. А как в действительности? Час исчез? Или наоборот появился?
К р он д и н г. Появился, конечно, появился! Да бог с ним, с этим временем! Это все от лукавого. Вот Йозеф утверждает, что ждали человека с зеленым шарфом.
Выжидательно смотрит на Виталия Петровича. Тот непроизвольным движением пытается ослабить узел своего шарфика.
К р о н д и н г. Он утверждает, что нарочно надел зеленый шарф. Уж так ему хотелось быть связным. И я ему, представьте, верю. Хотя по здравому смыслу, конечно, бред собачий! Ну кто может доверить музыканту серьезное дело? Скажем, программу или план действий? Разумеется, абсурд! А вот у вас она вполне может быть…
В и т а л и й П ет р. У меня? Программа?
К р о н д и н г. И даже целых две! Переждать трудное время и не замараться. Типа внутренней эмиграции. Ну а вторая — бороться, конечно, замараться и, возможно, сильно при этом пострадать. Мне, признаться, больше импонирует первая… Я и сам думаю бросить всю эту службу к чертовой матери! Ведь ни уму ни сердцу! (Пьет вино.) А соратники по партии — просто сборище баранов! Плевать я на них хотел!
Крондинг падает головой на стол и начинает громко храпеть. Входит Иветта.
И в е т т а. Набрось его плащ! И побыстрей! Порошок действует двадцать минут.
В и т а л и й П е т р. Но ведь это же воровство!
И в е т т а. Прекрати! В этом плаще и шляпе тебя не тронут. Их выдают только по специальному разрешению. Да не тяни же, ей-богу!
Иветта в нетерпении натягивает на Виталия Петровича серый габардиновый плащ Крондинга.
В и т а л и й П е т р. Посмотри на рукава! Они же в два раза короче!
И в е т т а. Натяни шляпу поглубже! И не будь идиотом! Быстрей! (Оглядывает Виталия Петровича.) Порядок! (Смотрит в щелку между занавесками.) Вперед!
Виталий Петрович не торопясь важно выходит в зал. За ним Иветта. В зале продолжается проверка документов. Двое посетителей уносят Оскара. Оркестр наигрывает бравурную мелодию. Проверяющие видят Виталия Петровича и вытягиваются по стойке смирно. Виталий Петрович вяло, начальственно машет им рукой и уходит.
Двор дома, в котором проживает Виталий Петрович. На скамейке сидит Надежда. Из дома выходит Виталий Петрович. У него перевязано ухо.
Н а д е ж д а (весело). Привет раненым бойцам!
В и т а л и й П е т р. (изумленно). Иветта? Ты?
Н а д е ж д а. Нет, дорогой сосед, не Иветта! Ну вы тот еще кадр! Обязательно, чтоб Иветта, Матильда, Сюзанна! Нет уж! Извините! Просто Надежда! Что, не подходит?
В и т а л и й П е т р. (вяло). Почему не подходит? Подходит.
Н а д е ж д а. Вы еще недавно ночью ко мне ворвались. Еле успела одеяло натянуть!
В и т а л и й П е т р. Все, вспомнил! Еще мужичок тогда книжку читал. Признаюсь вам по секрету, обладаю сильной памятью.
Н а д е ж д а. Видок у вас, конечно, классный! Вы в козла-то хоть играете? А то скучища! Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет!
В и т а л и й П е т р. (усаживаясь). Про ноги я в курсе. А этот ваш не играет?
Н а д е ж д а. Сашка? Ну, во-первых, он не мой! У меня с ним ничего, ну абсолютно ничего. Просто коллега по работе. Ясно? Так что, имейте в виду, абсолютно свободная женщина. У него совершенно другие интересы и живет он в другой комнате.
В и т а л и й Пе т р. Разве еще есть?
Н а д е ж д а. Ему близнецы небольшой такой чуланчик сдали. Под лестницей. Он английский целыми днями изучает,
В и т а л и й П е т р. Зачем?
Н а д е ж д а. Как зачем? Ну, вы даете! Зачем люди английский учат? Чтоб устроиться покруче! На официантов с языком сейчас хороший спрос! Ухо-то болит? Перекупались, вот и — пожалуйста! Воспаление среднего уха называется!
В и т а л и й П е т р. Скорей, наружного. Царапина.
Н а д е ж д а (сочувственно). Жена уехала и сразу неприятности. Ну, ничего! Не унывайте! Еще жалеть будет. Разве можно мужика одного на курорте оставлять? Дуреха! Еще опомнится. Видимо, что-то не дотумкала, а может сгоряча. Такое тоже бывает. Ну, ничего! Ухо — ерунда! Это я беру на себя. Немного коньячку, приятная музыка, интеллигентная беседа и все будет о'кей! Можете мне поверить. Есть опыт. Подумаешь, царапина! И не в таких переплетах бывали!
В и т а л и й П е т р. Выпить, пожалуй, не помешает. Да неохота в магазин тащиться.
Н а д е ж д а. Ну это мы берем на себя. (Кричит в сторону дома.) Сашок! Давай к нам! (Виталию Петровичу.) Я у дяди Вани две ночи провела. Не приведи господь! Как в специнтернате. Хорошо, у близнецов местечко освободилось. Тоже, конечно, жадины, каких свет не видывал! Я тут как-то остатки еды выбрасывала, так они рядом стояли и прямо плакали, бедняжки.
Из дома выходит Александр с книжкой в руке.
Н а д е ж д а (Александру). Хелло, бой! Вот из ёр нейм? Познакомься, Сашок! Наш сосед. Отличный мужик. Я в этом деле разбираюсь. Подранился вот только немножко. Надо взбодриться. Ты как?
А л е к с а н д р. О’кей!
Н а д е ж д а (Виталию Петровичу). У него в чулане ни окна, ни электричества. Вот и повадился у меня читать. Слушай, Сашок! Зачти что-нибудь вслух, а я пока схожу, организую чего-нибудь выпить-закусить. А то сосед слегка киснет.
А л е к с а н д р (неохотно). Могу про Лондон. Или, скажем, «Моя семья».
Н а д е ж д а. «Моя семья» в данный момент не подходит. Лучше про Лондон!
А л е к с а н д р (важно). Лондон — столица Грейт Британ!
Н а д е ж д а. Это мы и без тебя знаем. Не вьпендривайся! «Грейт Британ»! Ну и кадра бог послал! (Уходит в дом.)
А л е к с а н д р. Ну что, в картишки? Можем в дурака или в очко?
В и т а л и й П е т р. Пожалуй, в очко.
Александр достает колоду карт, тасует и дает по одной Виталию Петровичу.
В и т а л и й П е т р. Ну как инглиш, нормально идет? (Смотрит свои карты.) Хватит. Себе!
А л е к с а н д р (беря по одной карте из колоды). Очень даже. Много слов похожих на наши. Девятнадцать!
В и т а л и й П е т р. А у меня двадцать одно. Очко!
Александр недоверчиво проверяет карты Виталия Петровича. Из дома выходит Надежда с подносиком в руках. На нем початая бутылка коньяка, три чашки и блюдце с конфетами.
А л е к с а н д р. Действительно, очко…
Н а д е ж д а. Ну кто кого? Все понятно! Сашок продул! (Виталию Петровичу.) А вам, выходит дело, в любви не везет. Встречала я таких… Ну да ничего! Поправимо! (Ставит подносик на скамейку.) Сашок, разливай!
Виталий Петрович встает, уступая место Надежде.
Н а д е ж д а. А вы, раненый, сидите! Есть народ и помоложе. Сашок, уступи даме место! Никогда сам не догадается. Джентльмен!
Александр уступает Надежде место, разливает по чашкам коньяк и устраивается рядом на земле.
Н а д е ж д а. Ну, будем здоровы!
Все выпивают.
В и т а л и й П е т р. Как будто разбавленный.
Александр внимательно нюхает содержимое своей чашки, немного отпивает, задумывается.
А л е к с а н д р (уверенно). Не-а, просто дерьмовый!
Н а д е ж д а (взрываясь). Можешь не пить! Вы подумайте, какой фрукт! «Дерьмовый»! У тебя что, лучше есть? Крохобор! Хоть бы раз женщину угостил!
А л е к с а н д р (миролюбиво). Экскьюз ми, май дарлинг! Ну чего ты распсиховалась? Я тебя и не думал обижать!
В и т а л и й П е т р. Пойду, пожалуй! Надо отдохнуть. Спасибо за угощение!
А л е к с а н д р. Вы отлично играете! Хотя не исключена и случайность. Я сам тоже отлично играю. А вы просто отлично! Давайте в шашки или в домино! Тут уж я вам спуску не дам! Мне надо отыграться, а то ночью не засну.
В и т а л и й П е т р. Завтра отыграетесь. Не ожидал, что вы такой азартный. С меня дюжина бургундского.
Н а д е ж д а. Вот это по-нашему! (Александру.) Не то что ты, крохобор!
А л е к с а н д р. Я не крохобор! Ты меня уже достала!
Н а д е ж д а (Виталию Петровичу). До вечера! Может, на пляж сходим? Вы как?
В и т а л и й П е т р. С удовольствием.
Виталий Петрович уходит. Оставшиеся начинают играть в карты.
Комната Виталия Петровича. На диване под покрывалом, закрыв глаза, лежит Надежда. Рядом сидит Виталий Петрович с перевязанным ухом. Он в халате, крутит в руках сигару.
В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Жаль, что я бросил курить… Сейчас я очень похож на Ван Гога… Очень… Надо творить…
Н а д е ж д а. На кого похож?
В и т а л и й П е т р. На одного художника… А вы, мадам, зачем притворяетесь, что спите?
Н а д е ж д а. Я не притворяюсь, а балдею. Взрослый мужик, а не понимаешь! Ты что, умеешь рисовать?
В и т а л и й П е т р. В седьмом классе я нарисовал замечательную утку. Она целый год провисела на школьной выставке!
Н а д е ж д а. Я сразу просекла, что ты талант!
В комнату не торопясь входит большая птица.
Н а д е ж д а. Какой забавный куренок!
П т и ц а. Та-ак! Опять одни оскорбления! Ведь зарекалась! Какая я все же дура! Так, все! Гуд бай навсегда! (Уходит.)
Н а д е ж д а. Надо же какая обидчивая!
В и т а л и й П е т р. Выполни мою маленькую просьбу.
Н а д е ж д а (заинтересованно). Какую?
В и т а л и й П е т р. Пройдись по комнате.
Н а д е ж д а. С удовольствием! (Встает и медленно идет.) Ну как, нормально?
В и т а л и й П е т р. У тебя великолепная фигура! Теперь сядь в кресло, а левую руку закинь за голову. (Надежда выполняет.) Отлично! Тебе не холодно?
Н а д е ж д а. Ни капельки! Мне очень нравится! А то обычно потом на тебя наплевать. Тоже мне удовольствие!
В и т а л и й П е т р. Представь, что меня нет в комнате. Что бы ты стала делать?
Н а д е ж д а. Ну стала бы я, как дура, в кресле сидеть? А? Ну сам подумай! А вообще ты оригинал!.. Если бы одна… Ну, может, в вещах бы твоих порылась… Хотя что у тебя может быть интересного… Письма бы чужие почитала с удовольствием. В общем, не знаю. Ну что ты все сигару мусолишь? Дай мне! Говорят, что женщина с сигарой выглядит очень сексапильно! (Берет сигару, закуривает.)
В и т а л и й П е т р. Расскажи что-нибудь о себе. Если хочешь, конечно.
Н а д е ж д а. Пожалуйста, если тебе интересно… Ты не думай! Я библиотечный техникум закончила и три года в библиотеке откантовалась.
В и т а л и й П е т р. Вдвоем с ребенком тяжеловато было?
Н а д е ж д а. Откуда ты знаешь? Что, типичный случай?
В и т а л и й П е т р. Тебе имя Иветта о чем-нибудь говорит?
Н а д е ж д а. Опять ты за свое! У тебя что, была какая-то Иветка? И не можешь ее забыть? Учти, я ревнивая!
В и т а л и й П е т р. Да нет, это я так. Извини! Давай дальше!
Н а д е ж д а. Скучища в библиотеке была зверская! Ну и рванула в трактир. Но завидовать нечему! Работенка у нас та еще!
В и т а л и й П е т р. Зато навар хороший!
Н а д еж д а. Бывает, никакого навара не захочешь… Ладно, это неинтересно. Расскажу тебе один случай… Правда, просили не рассказывать. Ну не знаю… Короче говоря, ходил к нам один кадр. С ним еще моя напарница Верка хороводилась. А потом шеф наш что-то с крышей не поделил. Ну и взлетел на воздух в своем лимузине! Представляешь?! И одновременно кадр этот с моей Веркой испарились. Вот такое кино!
В и т а л и й П е т р. (назидательно). Вот до чего доводят случайные связи!
Н а д е ж д а. Добавь еще что-нибудь про моральное разложение.
В и т а л и й П е т р. А женатых мужчин соблазнять хорошо?
Н а д е ж д а. Я на отдыхе, имею право расслабиться. А вот ты, действительно, разложенец! (Смеется.) А не я, так другая тебя бы подобрала. Я же не дура, чтоб такой случай упускать!
В и т а л и й П е т р. (смеясь). Вот тут ты абсолютно права. Ладно, отдыхать, так отдыхать! А сейчас можно и потанцевать! (Обнявшись, танцуют.)
Пляж. На скамейке сидит дядя Ваня. В руке он держит вилку. Рядом с ним большая эмалированная кастрюля и тарелка. За лежаками прячется Лавачи. К дяде Ване подходит Надежда.
Н а д е ж д а. Кого я вижу! Какие люди! Ну как, заманил еще дураков в свой сарай?
Дядя Ваня ловко выуживает вилкой из кастрюли соленый огурец.
Д я д я В а н я. Наденька! Радость моя! Попробуй! Всего-то делов — пятьдесят центов!
Н а д е ж д а. Старый жмот! Мог бы и угостить! (Берет тарелку, читает на ней надпись.) «Трест столовых и ресторанов»! Небось спер в свое время?
Д я д я В а н я. А что делать, Надюшенька? Выручку-то надо куда-то складывать, греховодница ты эдакая!
Н а д е ж д а. Ты чего-то расшалился сегодня! Ладно! Давай свой огурец!
Надежда бросает в тарелку мелочь, берет огурец и отходит в сторону. Лавачи делает ей приглашающие знаки рукой.
Д я д я В а н я (сильно заорав). Покупай! Налетай! Монастырская засолка! Последние — самые скусные! Отдам по дешевке!
Надежда, хрустя огурцом, подходит к Лавачи. Тот тянет ее за руку, заставляя присесть рядом с собой,
Л а в а ч и (зло). Ты что, с ума сошла?! Хочешь задание провалить?! Зачем внимание к себе привлекаешь? Тебе что, жить надоело?
Н а д е ж д а (раздраженно). Ладно, не пугай! Я тебе не нанималась! Свой законный отпуск, можно сказать, гроблю!
Л а в а ч и (ласково). Наденька! Голубка ты моя ненаглядная! Твое дело какое? Твое дело десятое! Тебе надо тихонько и незаметно опознать Толика. Очень тебя прошу! Ты все поняла?
Н а д е ж д а. Поняла-то поняла. Скажите, вы из милиции или так?
Л а в а ч и (устало). Из милиции, из милиции. Разве не видно? Может, удостоверение показать?
Н а д е ж д а. В том-то и дело, что не видно! А удостоверение у вас начальника поезда!
Л а в а ч и. Правильно! Начальника поезда, да и то в отставке. Но я же тебе объяснял, так принято в целях конспирации. Можете у Виталия спросить, если мне не верите. Я уже вам сто раз говорил! Вы что, не хотите помочь своему новому другу? А может быть, и Верку выручите!
Н а д е ж д а. Ладно! Черт с вами! Самодеятельность какая-то! И почему это я должна всем верить на слово, кода кругом сплошной обман и коррупция!
Появляются Толик и Незабудка, уголовного вида субъект, за которым наблюдал на вокзале Виталий Петрович. Они подходят к дяде Ване.
Н е з а б у д к а. Старик, нам надо пол-огурца, срочно! Душа ждать не может!
Д я д я В а н я. Пол-огурца — полцены!
Незабудка достает большой нож.
Н е з а б у д к а. Дай сам отрежу!
Д я д я В а н я. Вот что, ребятушки! Подарю-ка я вам, пожалуй, целый огурец! Кушайте на здоровье!
Т о л и к. Отец, мужик с повязкой у тебя живет?
Д я д я В а н я. Нет, ребятушки, он — напротив, у Оскара. Правда, он в больнице сейчас. С аппендицитом попал!
Т о л и к (встревоженно). Кто попал? Мужик с повязкой?
Д я д я В а н я. Почему с повязкой? Хотя вполне возможно, что после операции и перевязали! Так ему и надо! А то повадился тарахтеть на своем драндулете!
Н е з а б у д к а. Ты чего, дед, нас путаешь? А? Отвечай складно! У кого аппендицит?
Д я д я В а н я. У Оскара!
Т о л и к. Ну вот что, отец! Ты главное, не базарь много! Ты меня понял?
Д я д я В а н я. Ну как не понять. Все понял, все! Не сомневайтесь!
Толик и Незабудка отходят в сторону.
Т о л и к (задумчиво). Не нравится мне все это…
Н е з а б у д к а. Нам-то что!
Т о л и к. Надо его за город выманить!
Н е з а б у д к а. Без проблем! Он по ночам куда-то на велосипеде ездит.
Т о л и к. По ночам на велосипеде? К бабам?
Н е з а б у д к а. Кто его знает!
Т о л и к. Не нравится мне все это…
Н е з а б у д к а. Не хочешь? А может, один захотел? А?
Т о л и к. Заткнись! Недоумок!
Уходят.
Д я д я В а н я. И сколько ж этих паразитов на земле развелось! Тьфу, прости господи!
Л а в а ч и. Ну что?
Н а д е ж д а. Он.
Л а в а ч и. Точно он? Не обозналась?
Н а д е ж д а. Я пока еще не в склерозе! Он, Толянчик!
Л а в а ч и (довольно). Ну, умница ты моя! Красавица! Ты сегодня из дома не выходи никуда! Ладно?
Н а д е ж д а. Как вы мне все надоели! Нет слов!
Лунная ночь. Дорога. Виталий Петрович катит рядом с собой велосипед. Неожиданно навстречу ему выходит Толик с фонарем. Яркий свет слепит Виталия Петровича. Он опускает велосипед на землю и прикрывает глаза рукой. Сзади на него набрасывается Незабудка и обхватывает его руками. Толик достает из кармана Виталия Петровича паспорт, листает его.
Т о л и к. Ну что ж! Все как в аптеке! Уважаемый господин Козельсон! А то не скрою, были кое-какие сомнения… Значит так! Нас интересует буквально пустяк! Банковские счета! И больше ничего! Как вы на это смотрите?
В и т а л и й П е т р. Смотрю положительно, но должен вас разочаровать. Я не Козельсон. Ошибочка вышла! Паспорт этот у меня по случаю. Самая, что ни на есть, натуральная ошибка!
Т о л и к. Это все так поначалу говорят… Жалъ, товарищ Козельсон, что не желаете по-хорошему и без насилия. Человек вы разумный, а не понимаете, что мы не шутим… Хотя, конечно, на велосипеде ночью по бабам… Так и знал, что придется повозиться…. (Достает полиэтиленовый пакет и собирается надеть его на голову Виталию Петровичу.)
Виталий Петрович бьет Незабудку головой по лицу. Тот отпускает его руки. Толик сбивает Виталия Петровича с ног. Слышен звук подъезжающей машины, скрип тормозов. Свет фар. К дерущимся подбегают Лавачи, Александр и двое сотрудников с пистолетами. Александр с помощниками защелкивают наручники на руках Толика и Незабудки и уводят их. Лавачи помогает подняться Виталию Петровичу, смахивает с него грязь.
Л а в а ч и (укоризненно). Ну что вы за человек, Виталий Петрович! Мы осуществляем оперативное задержание. А вы вместо того, чтобы дать нам возможность поймать бандитов с поличным, затеваете обычную драку! Что теперь прикажете делать? За хулиганство их привлекать? Сильно вы меня подвели и нарушили весь мой план… Ну, да ничего! Подробно опишите это наглое вымогательство в виде заявления. А я его потом приобщу к делу. Всего наилучшего! (Уходит и сразу же возвращается.) Может быть вас подвезти? Как самочувствие-то?
В и т а л и й П е т р. Да уж нет! Премного благодарен за заботу! Сам уж как-нибудь, на велосипеде!
Л а в а ч и. Ну тогда — пока!
Расходятся в разные стороны.
Во дворе перед домом накрыт большой стол. Бутылки с водкой и вином, различные закуски. Во главе стола Виталий Петрович и тетя Матыша. Он в костюме, белой рубашке и галстуке. Она в нарядном платье с белым кружевным воротником. Также за столом Оскар, дядя Ваня и близнецы. Все нарядно одеты. Дядя Ваня в неизменном, туго облегающем голову берете, ковбойке с короткими рукавами и элегантной черной бабочке. Он быстро и сноровисто разливает налитки. Тетя Матыша стучит ножом по хрустальной рюмке.
Т е т я М а т ы ш а. Друзья мои! Вы позволите мне сказать несколько слов?
П р и с у т с т в у ю щ и е. Конечно! Говори, Матильда! Слушаем тебя! Давай!
Т е т я М а т ы ш а. Первый тост, да, видимо, и все последующие, я думаю, мы будем произносить за здоровье Виталия Петровича!
Дядя Ваня пытается аплодировать, но осекается под строгим взглядом Оскара.
Т е т я М а т ы ш а. Мы долго ждали человека, который сумеет развязать тугой узел нашего прошлого. Мы боялись, подозревали и ненавидели друг друга. Каждый думал, что это другой виноват в провале связного. Помните? Сначала мы решили, что Йозеф тот человек, которого мы ждем. Как таинственно он появился!
Б л и з н е ц ы (по очереди). Был страшный, просто жуткий дождь! Мы подумали, что он возник из дождя! Да-да!
Д я д я В а н я. Чушь собачья! Был отличный денек! Он пришел на пляж. И купил у меня огурец. Видимо, был с похмелья. Я сразу понял, отличный мужик! Он еще хотел прямо на пляже устроить концерт и малость подзаработать.
О с к а р. У него был отличный черный кожаный чемодан с великолепными замками! Теперь таких не делают!
Т е т я М а т ы ш а. Он поселился напротив нашего дома. Это был хороший знак. А как он играл! Как он мучился и тосковал! Но… мы горько ошиблись в нем. Да, бог наградил его талантом… (Гневно.) Талантом себялюбца! Ему хотелось продлить очарование уходящей, буквально тающей на глазах жизни. И ради этого он был готов на все! Он оказался азартным, но мелким игроком!
О с к а р (угрюмо). Он готов был поставить на кон свою жизнь — лишь бы играть!
Б л и з н е ц ы (испуганно). Что с ним стало? Он был очень импозантен!
В и т а л и й П е т р. Играет в кабаке.
Т е т я М а т ы ш а (сурово). Ну да Бог ему судья! (Виталию Петровичу ласково.) Когда появились вы, Виталий Петрович, что-то екнуло у меня в груди!
Б л и з н е ц ы (обрадованно). И у нас!
Т е т я М а т ы ш а. Я тогда сидела по своему обыкновению у окна и наблюдала проходящую жизнь. Вы несли тяжелый чемодан и огромную сумку, а жена с дочерью бежали следом налегке. Я подумала: обычный, даже слишком обычный отдыхающий. Вот это «слишком» меня сразу же насторожило. Не хочу врать, сначала я не поверила в вас. Ни силы, ни огня Йозефа в вас не было. И только, когда вы поднялись ко мне наверх… Помните, Виталий Петрович?
В и т а л и й П е т р. Конечно, а как же!
Т е т я М а т ы ш а. Нет, вру! Раньше! Вы вышли во двор и простояли там не менее получаса с открытым ртом. Да-да! Именно тогда что-то внутри подсказало мне, что…
Д я д я В а н я. Нет мочи больше терпеть! Хлопнем! И продолжай себе дальше!
Б л и з н е ц ы (смущенно). Да, хлопнем!
Т е т я М а т ы ш а (обиженно). Ну ладно, поехали!
Все с удовольствием пьют.
Т е т я М а т ы ш а. Только тогда я поняла, что вы — тот, кого мы ждем вот уже сколько лет. Оскар мне не поверил. Правда, Оскар?
Оскар коротко кивает головой.
Б л и з н е ц ы, А мы сразу поняли. Сразу! Помните, мы вам делали знаки? Ну тогда, на веранде? Мы хотели сказать, что верим в вас!
В и т а л и й П е т р. (размягченно). Конечно, помню!
Все пьют и едят.
В и т а л и й П е т р. (вставая). Друзья мои! Разрешите мне вас так называть! Единомышленники! Давно я не чувствовал себя так хорошо и спокойно. Хочу поделиться с вами кое-какими соображениями. Надеюсь, это будет вам небезынтересно… Так вот, друзья мои! Как вы полагаете, чем искусство отличается от науки? (Испытующе оглядывает присутствующих. Все настороженно молчат.) Отвечу вам! Наука познает мир, а искусство его разгадывает. Согласны?
Б л и з н е ц ы. Пока не знаем! Да, пока не знаем!
В и т а л и й П е т р. Поясню на примере. Пусть от науки будет, ну скажем… дядя Ваня! Представим на минуту, что он муравей. Да, да, именно муравей! И находится в абсолютно темной комнате. Там мебель, картины, полки и вообще бог знает что! На голове муравья крошечный шахтерский фонарик. Вот он ползает по этой комнате, и все осматривает на своем пути. Муравей-исследователь! И наносит все на карту. Путь его долог, если, не сказать, бесконечен! Но он упорен. Ведь так?
Д я д я В а н я. Да! Это так!
В и т а л и й П е т р. В этой же комнате в мягком удобном крошечном кресле сидит стрекоза. Скажем, тетя Матыша. Она ждет, когда же за окном сверкнет молния? Она тоже хочет знать, что в этой комнате. Наконец молния сверкает! Стрекоза разом видит все, что в комнате. Но! Ее глаза привыкли к темноте. Сначала ей кажется, что она узнала все! Но потом начинаются сомнения… Да и жильцы постоянно переставляют мебель… О чем это я… В общем, разгадывая, познавай! Нет, стоп! Наоборот! Познавая, разгадывай! Один черт! (Выкрикивает.) За беззаветных тружеников! Муравья и стрекозу! Ура!
Все пьют и едят,
Дя д я В а н я (задумчиво). Огурцы, конечно, хорошо… И отдыхать, конечно, хорошо… Надо расширять производство, вот что…
О с к а р. Пожалуй, снова переберу двигатель… Да и масло заменить не помешает.
Т е т я М а т ы ш а. Все это романтика… Годы, время — вот главное!
Б л и з н е ц ы. Годы ни при чем. Мы сами виноваты. Надо лучше следить за собой! Хорошие продукты, гимнастика, бег по утрам.
Д я д я В а н я (Виталию Петровичу). Я к тебе! (Ползет под столом.) Можно тебя на минуточку?
Дядя Ваня и Виталий Петрович отходят в сторону.
Д я д я В а н я. Командир! Я потрясен! Ты меня просто убил! Понимаешь? Ведь я два года. Два года! Отпахал на шахте. Но тебе-то, откуда это знать! У меня и фонарь сохранился. (Слюняво и звонко целует Виталия Петровича.) Ты мне очень нравишься, командир! Очень! Сначала ты мне очень не понравился! Очень! (Думает.) Ну что ж? Делать нечего! Откровенность за откровенность! Ты так, но и я так! Ты меня сильно приобщил… духовно! А я тебе — материальную тайну! Ты что думаешь, я эти огурцы сам выращиваю? Ну, скажи!
В и т а л и й П е т р. (покачиваясь). Сам!
Д я д я В а н я (торжествующе). Вот тебе и хрен! Я их в овощном беру, чудак ты человек! Пятьсот процентов чистой прибыли! Чистой! Такого даже у их нет! Все сосчитано! Ты — в доле! Не возражай! Завтра вместе на пляж!
В и т а л и й П е т р. Вместе!
Д я д я В а н я. Здорово ты это про муравья закрутил и про Матышу все верно! Сидит целыми днями. Даже в магазин не выходит. Ноги болят. А у меня не болят? Ленится она. Это ты точно заметил! Ты вообще кто по специальности?
В и т а л и й П е т р. Как тебе сказать… (Задумывается.) Последняя моя специальность — майор.
Д я д я В а н я (сильно выдыхая). Майор! Вот и видно, что майор. Ладно, майор! Завтра вместе на пляж! Не спорь!
В и т а л и й П е т р. Вместе!.. Старик, только честно! Ты провалил связного? Ведь я все знаю… (Крутит пальцем перед носом дяди Вани.)
Д я д я В а н я. Я! И других тоже я! И тебя провалю тоже я! Вот так-то! От меня ни один не уйдет!
В и т а л и й П е т р. Так я и знал, что не ты! Спасибо тебе, старик! Завтра с утра на пляж! По рукам! (Звонко хлопают ладоням.)
К ним подходит Оскар.
О с к а р. Я все слышал! (Дяде Ване.) Это ты, гадина, провалил связного! Еще, гнида, и нас всех обещал провалить!
Д я д я В а н я. И вас всех!
Оскар и дядя Ваня начинают бороться, падают и катаются по земле. Тетя Матыша аккуратно берет концы скатерти, приподнимает их, с трудом подтаскивает получившийся узел к скамейке и вываливает за нее его содержимое.
Г о л о с (из-за скамейки). А-а-а! Су-ки!
Т е т я М а т ы ш а (угрюмо). Не будет подслушивать! Прямо надоело!
В и т а л и й П е т р. Кто это? Неужели Христиан Христианович?
Т е т я М а т ы ш а. Кто его знает!
Дерущиеся укатываются за дом.
Т е т я М а т ы ш а. Ну и слава богу! Признаться, я их обоих терпеть не могу! Ваню, правда, больше!
В и т а л и й П е т р. (растерянно). А как же мир, дружба?
Т е т я М а т ы ш а. Неужели, наивный вы мой человек, вы поверили, что все хорошо, все очень хорошо? Ну ладно, прошлое, бог с ним! Оно было давно. Его можно назвать позапрошлым. А то что было пять, десять лет назад, неделю назад! Как быть с этим? Не смотрите на меня так разочарованно! Вы еще молоды, вам трудно это понять! (Показывает рукой на близнецов.) Вон, правая, Августа! Она была любовницей моего первого мужа. А тот любил только меня! Да, да! Ходили слухи, что они делили его на двоих, а он ни о чем и не подозревал! Ха-ха-ха! (Падает на скамейку и ловко бросает в рот таблетку.) Я говорю мерзости. Простите меня! Мы делили его на троих! (Сардонически хохочет, наслаждаясь произведенным эффектом.)
В и т а л и й П е т р. (бормочет). Господи! (Пятится и убегает.)
Кабинет, напоминающий кабинет Крондинга. За столом Лавачи в форме полковника милиции. Входят Виталий Петрович и Александр. Последний в форме капитана милиции. Лавачи встает из-за стола и с чувством жмет руку Виталию Петровичу.
Л а в а ч и. Ну наконец-то! С возвращением! Как отдохнули? Настроение? Самочувствие? Присаживайтесь! Сейчас фирменного кофейку организуем!
А л е к с а н д р. Вам же нельзя!
Л а в а ч и (строго). Выполняйте! (Александр уходит.) У вас, наверно, вопросы, вопросы. Не буду вас томить. Так называемый Толик, бывший наш сотрудник. Поэтому нужен был совершенно непредубежденный человек, со стороны. Долго искали подходящую кандидатуру. Посоветовал ваш бывший однокурсник. Наверно, уже догадались кто?
В и т а л и й П е т р. Небось, Иванов?
Л а в а ч и (утвердительно кивая). Мы вас долго проверяли, изучали… Ошибиться было нельзя. А то потом по судам бы нас затаскали. Дело-то, что ни говори, деликатное… Многие вопросы пришлось решать на ходу.
Входит Александр. Ставит на стол чашечки с кофе.
А л е к с а н д р. Это уникальная разработка товарища полковника! Товарищ полковник еще преподает на юридическом.
В и т а л и й П е т р. А курс называется «Антидопрос. Система, понятие, реальность».
Л а в а ч и. Почему — анти? Просто допрос. А остальное все верно. Тема моей научной работы.
В и т а л и й П е т р. А майор? Это как? Для поддержания духа?
Л а в а ч и. Нет, тут все серьезно. Вы — старший лейтенант запаса. Было решено присвоить вам внеочередное воинское звание. Так что, если решите к нам, милости просим. Работа у нас интересная. Не заскучаете! Да и денег малость побольше. А нет, на гражданке что-нибудь подыщем. Может, в МИД?
В и т а л и й П е т р. Не знаю. Столько всего сразу… Я-то, честно говоря, хочу живописью заняться. В молодые годы подавал надежды. Поздно, конечно… И даже смешно.
Л а в а ч и. Ну почему смешно? Очень даже не смешно. Да и Гогена вспомнить не грех. Тоже поздно начал, а до каких высот дошел! Сами знаете. Если что, поддержим… Кое-какие связи еще остались.
В и т а л и й П е т р. Да нет, спасибо! Тут уж я сам. Или пан, или… (Бесшабашно машет рукой.)
Л а в а ч и. Вот это по-нашему… С женой все в порядке? Небось обижается на нас? А?
В и т а л и й П е т р. (Александру). Ну как инглиш?
А л е к с а н д р. Нормально. Много слов, похожих на наши. (Смеется.)
Л а в а ч и. Он у нас по связям с Интерполом! Так что без языка никак!
В и т а л и й П е т р. Отличный кофе! Ну, я пойду, пожалуй!
Лавачи выходит из-за стола, ласково обнимает Виталия Петровича за плечи.
Л а в а ч и. Если что, обязательно заходите! Да и просто так позванивайте. Договорились? Еще раз огромное спасибо! Саш, отвези Виталия Петровича куда скажет!
В и т а л и й П е т р. Да нет! Я сам, на велосипеде! (Улыбается. Улыбка медленно сползает с лица.) Нет, все не то! Постмодернизм какой-то! Уж так все сладко, что вырвать может! (Тяжело смотрит на Александра.) Что за рубашка и галстук?! Вы видели когда-нибудь на милиционере такое?!
А л е к с а н д р (виновато). Так ведь…
В и т а л и й П е т р. (к Лавачи). В домашних тапочках явились на прогон?! От вас я этого не ожидал! Ладно, он! (Резко указывает пальцем на Александра.) Но вы — профессионал, народный артист! Позор!
Л а в а ч и (смущенно). Так черновой же прогон, Виталий Петрович!
В и т а л и й П е т р. Какой я тебе, к чертям собачьим, Виталий Петрович! (Подходит вплотную к Лавачи, принюхивается.) Совсем уже одурел от пьянства? Вконец крыша поехала? Ты ведь и на премьеру в тапочках выйдешь!
Входят близнецы в форме работников охраны.
Б л и з н е ц ы. Виталий Петрович! К вам жена с дочкой!
В и т а л и й П е т р. Что? Какая еще жена с дочкой?! Вы в своем уме?! Довести решили?! Уволю к ядрене фене!
Б л и з н е ц ы. Ой-ой-ой! Напугал! Можно подумать, одарил! Тоже мне роль! «Пока не знаем, пока не знаем!» Тьфу, на такую рольку! В доме инвалидов и то лучше, чем здесь на сквозняке! Мальчишка! Сам вот будешь сидеть, пропуска проверять да зрение портить!
Близнецы, оскорбленные, уходят. Входят Евгения и Оля.
Е в г е н и я. Скажи, ты домой собираешься возвращаться или нет? Мы уже вторую неделю без денег сидим!
О л я. Пап, ну действительно! Мамукин права. Мне срочно нужны новые кроссовки! Просто срочно! Иначе все!
В и т а л и й П е т р. Послушайте! Не надо переигрывать! Это уже выходит за рамки! В другое время я и сам готов посмеяться, дурака повалять! Но не сейчас, когда все начинает разваливаться!
Е в г е н и я. Это уже действительно не смешно! Если ты собрался уходить, так прямо и скажи! Ты мужик, в конце концов, или нет?!
О л я. Мамукин права, пап! Мне еще и новые джинсы нужны!
В и т а л и й П е т р. (угрожающе). Та-ак! Значит, вот вы как! А ну, вон все отседова! Балаган устроить решили?! Вон, я говорю! Погорельцы, мать вашу! (Хватает стул и с размаха бьет им об стол. Стул разлетается на части. Все в испуге убегают. Виталий Петрович трет напряженно виски.) Виталий Петрович бы себе такого не позволил! Срочно нужно снять стресс! Иначе все! Сорвусь в штопор! (Достает из стола початую бутылку водки. Выливает остатки в стакан. Залпом выпивает. Садится за стол и опускает голову на сложенные руки. Поднимает голову. Пустыми глазами смотрит в зал.) А может, действительно, нет никакого связного? (Снова опускает голову.)
Входит старушка в тряпье.
С т а р у ш к а. Сынок, подай бабке на хлебушек! Три дня без маковой соломки! Тьфу, черт, без маковой росинки! Уже и заговариваться стала от голода! А, сынуля? Помоги Христа ради!
В и т а л и й П е т р. (поднимая голову). Без соломки трудно! Сочувствую! Вы как сюда прошли-то, гражданка?
С т а р у ш к а. Через дверь, милок! А как ешо-то?
В и т а л и й П е т р. Все убежали. Крысы! Все! Даже вахта, близнецы хреновы!
С т а р у ш к а. Да ты не серчай, милок! Я около вас уже, почитай, неделю побираюсь. И неплохо дают!
В и т а л и й П е т р. Муторно, мать! Может зря я все это? А? А надо про вас? Сермягу на стол? Скажем… из жизни побирушек! На злобу дня!.. Говоришь, неплохо дают? Может и мне с тобой?
С т а р у ш к а. А что, очень даже! Заплатишь за место и приступай хоть щас! Мужик ты еще в соку, и бабы подавать будут. Не сомневайся!
В и т а л и й П е т р. (роется в карманах). Ладно, бабка, держи! Больше нет, извини! (подает ей купюру.) И беги, пока не передумал! (В глазах появляется интерес.) Нет, постой! Хочешь, я тебя нарисую? Уж больно лицо у тебя хитрющее!
С т а р у ш к а (шамкая). Шешнадцать за час, сынок!
В и т а л и й П е т р. (удивленно). Ишь ты, и расценки знаешь! (Чешет затылок.) А я, увы, на нулях!
С т а р у ш к а. А в обнаженном виде и все пятьдесят!
Старушка хохочет, сбрасывает с себя тряпье и оказывается Надеждой.
Н а д е ж д а. Здорово я тебя разыграла? А? Все витаешь где-то?
В и т а л и й П е т р. (вяло). Здорово, здорово… Я теперь легкая добыча…
Н а д е ж д а (укоризненно). И еще язык поворачивается приглашать женщину позировать! Ну ты, конечно, тот еще кадр! Ладно, артист, я плачу! Ну и мужики пошли! Одно слово — иждивенцы! Ты посиди пока, а я пойду, отоварюсь и вернусь. Сухого или покрепче? Ладно, сама разберусь. Отдыхай! (Стремительно уходит.)
В и т а л и й П е т р. (задумчиво). Кажется, я избежал серьезной опасности… стать побирушкой! (Смеется.)
Звучит тревожно-чарующая музыка. На заднем плане появляются фигуры. Они движутся в причудливом танце. Йозеф со скрипкой, Оскар в комбинезоне с гаечным ключом, Козельсон, тетя Матыша, Надежда приветственно машет бутылкой шампанского…
В и т а л и й П е т р. (трет глаза, морщится). Козельсон? Оскар? Ну нет, врешь! Второй раз меня на эту удочку не возьмешь! Нет, нет и нет! (Уходит, возвращается.) Ну если только… Черт с вами! Но учтите, в последний раз! (Присоединяется к танцующим.)
Вокзал. Слева одинокая тележка носильщика. Из динамиков доносится объявление: «На второй путь прибывает скорый поезд номер семнадцать «Берлин — Москва». Посередине стоит софит. К нему подбегает рабочий в фирменном комбинезоне, срывает с шеи зеленый шарф и в досаде бросает его на пол. Подхватывает софит и убегает. Появляются Виталий Петрович, Евгения и Оля с дорожными вещами.
В и т а л и й П е т р. Нам нужен четвертый путь! Прошу не отставать!
О л я. Пап! Смотри! Кто-то шарф потерял!
В и т а л и й П е т р. Пусть лежит. Может, вернется, кто потерял и заберет. Не отставай!
Виталий Петрович и Евгения уходят. Оля поднимает шарф.
О л я. Вернется-то, вернется! И найдет! Да не тот, кто посеял! Это мы уже проходили! (Рассматривает шарф.) Да и шарфишко ничего себе. И цвет, что надо! (Повязывает его себе на шею.) В хозяйстве все сгодится. (Кричит вслед ушедшим родителям.) Эй, подождите! Я сейчас! Ну народ! Ребенок отстал, а им хоть бы что!
Тихо звучит музыка. Оля довольная, кривляясь, танцует и убегает. Музыка звучит громче.
АРБАТСКИЙ КРУГ
Пьеса в двух действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
С т е н и ч, драматург, он же Н е с т е р о в, он же В и т а л и й П е т р о в и ч, 50 лет.
К а м и н с к и й, он же Н о с о п ы т и н.
Д о р е е в, он же М а н ю с ь к и н.
Г о р е л о в а, она же М е м у ч о.
Т е м к и н, он же А к с о л о т л ь, он же П т и ц а.
Е р м а к о в а, она же Е в г е н и я, жена Виталия Петровича.
Б а р к о в, он же Е п и х о д, он же С е д о й.
А с ь к а, подруга Дореева, она же М е д с е с т р а, 22 года.
С е р г е й Н и к о л а е в и ч, врач.
О л я, дочь Виталия Петровича, 12 лет.
И г о р е к, чекист.
С к и н х е д ы.
У н и ф о р м и с т ы, они же Ч е к и с т ы.
М и м.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Вечер. Улица. Доносятся шумы большого города. Появляется Стенич, пыхтит папиросой. Он неряшливо одет, неправильно застегнутое видавшее виды пальто, свешивается длинный шарф, из-под кепки, надетой козырьком назад, торчат длинные седые волосы. Лицо покрыто недельной щетиной. В руке у него палка, к ней привязан мел. Стенич чертит им линию. Негромко звучит музыка М. Наймана из фильма «Z00». Стенич подходит к зоомагазину. Витрина не освещена. Он внимательно вглядывается в вывеску «ЗОО». Поворачивается. Неподвижно смотрит в зал.
С т е н и ч. Чтобы вернуться в прошлое, надо сначала его найти… (Растерянно.) Что найти?.. Я разве что-то потерял?.. (Облегченно.) Ну, конечно! Не найти, а поймать! Поймать и окружить… Проще пареной репы! (Раздраженно.) Что окружить? Зачем? Ну и память! Ни хера не помню! (Достает из кармана початую бутылку водки. Делает несколько жадных глотков. Вытирает рукавом рот. Прячет обратно бутылку. Опирается на палку. Мел отскакивает. Наклоняется, шарит рукой по полу, находит мел, довольная улыбка застывает, превращаясь в гримасу.) Вспомнил, все вспомнил… (Падает, заваливаясь на бок, хватая ртом воздух.)
Снова тихо звучит музыка.
Больничная палата. Кровать. Горит ночник. На кровати полулежа Стенич. Рядом с ним капельница. Входит медсестра. Подходит к капельнице. Щелкает по ней ногтем.
С т е н и ч. Да капает, капает. Чего проверять-то?
М е д с е с т р а. А, очухались? А все думали, вам кранты!
С т е н и ч. Думали, да передумали. Там, наверху.
М е д с е с т р а. Я тоже так считаю. Хотя сам Сергей Николаевич сказал: «Не выкарабкается! Через час сандалии отбросит, максимум — через два. Ставлю свой „Роллекс“!» Никто и не стал спорить. Сергей Николаевич никогда не ошибается! Да, а в этот раз прямо не верится. Надо было рискнуть! А часы бы Витальке подарила… Вру, конечно! Загнала бы. Хотя, наверняка, китайское барахло. Всегда хочется выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле. Есть такой психологический феномен. Каждый хочет казаться лучше, каждый! Евгений Соломонович, умнейший, кстати, человек, на курсах нам все растолковал. Вот стану психологом и пошлю эту богадельню на все три… нет, пожалуй, на все пять букв! Чего это я разговорилась? Непонятно!
С т е н и ч. Накопилось.
М е д с е с т р а. Наверное. И вообще пятьдесят — это еще не возраст. Вот восемьдесят — это да! И чего это вас потянуло на Старый Арбат? Проветриться захотелось?
С т е н и ч. Угадала. Проветриться. Телку хотел там снять или лучше — склеить? Как полагаешь?
М е д с е с т р а. Да ладно вам! Говорят, вы с каким-то мелом чего-то там делали. Я, честно говоря, решила, что вы ку-ку!
С т е н и ч. Правильно удумала, я полный ку-ку! Поэтому предлагаю тебе немедленно лечь рядом со мной… ну, в порядке шефской помощи мужику, который сильно ку-ку.
М е д с е с т р а. Ага, дорогой будешь! Ну, вы тот еще фрукт! Нам с больными нельзя, а то вы еще от волнения откинете копыта, а нам отвечай!
С т е н и ч. То сандалии, то копыта… Хотя довод очень даже резонный, а потому принимается без доказательств. А что принимается без доказательств?
М е д с е с т р а. Что, что? Аксиома, конечно! Думали, раз медсестра, значит совсем тупая?
С т е н и ч. Совершенно наоборот! Совсем умная!
М е д с е с т р а. И вообще не хочется, чтоб Сергей Николаевич опять прав был. Так хочется ему нос утереть! Он наверху, а мы, червяки, внизу ползаем.
С т е н и ч. Понимаю.
М е д с е с т р а. И потом, если с каждым встречным-поперечным ложиться, можно знаете кем стать?
С т е н и ч. Знаю.
М е д с е с т р а. То-то! Чего вы этим мелом чертили-то хоть, если, конечно, не секрет?
С т е н и ч. Не секрет. Круг хотел очертить…
М е д с е с т р а. Зачем?
С т е н и ч. Чтобы было куда войти. Еще вопросы есть?
М е д с е с т р а. Есть… Удалось начертить круг-то этот?
С т е н и ч. Пока не удалось… Кстати, о птичках, я не первый встречный-поперечный!
М е д с е с т р а. Вы опять про это! Я думала, этот вопрос закрыт.
С т е н и ч. Ну, как прикажете. Закрыт, так закрыт. А может, из-за разницы в возрасте? Вы прямо так и скажите. Я не обижусь.
М е д с е с т р а. Ну вы и настырный! Даже интересно! Вы что, на меня запали или ко всем цепляетесь?
С т е н и ч (вяло). Если честно, то… ко всем.
М е д с е с т р а. Я так и подумала. Разница в возрасте не помеха, если у людей серьезные чувства друг к другу. Это каждый школьник знает! У вас что, никогда с училкой романа не было? Вот помню, у нас учитель физкультуры был, любил девочек поддерживать. Когда они через коня прыгали… или через осла? Не помню… Настоящий склероз, а вы — разница в возрасте. Разве в этом дело?
С т е н и ч (отворачиваясь). Через козла. Все, конец связи. Я засыпаю…
М е д с е с т р а (с сожалением). Ну вот, обиделся… Да, забыла сказать. К вам там один посетитель все рвется. Маленький такой и настырный, почти как вы. Я, говорит, Малышкин! Нет, вру. Манюськин! Прикольный такой, классный! Барби меня называет. Я чуть не упала! В общем, интересная у вас команда!
С т е н и ч. Хватит резонерствовать. Я засыпаю… (Нарочито храпит.)
М е д с е с т р а. Ладно, спите, во сне человек растет и набирается сил. (Уходит.)
С т е н и ч. Остается только немного подрасти… под занавес, чтобы стандартный ящик не подошел…
Свет постепенно гаснет.
Большая комната. Казенная обстановка. Во всю стену огромная подробная карта Москвы. Перед ней Стенич. Он гладко выбрит, подтянут, энергичен. Вокруг на стульях в вольных позах расположились Каминский, Барков, Ермакова и Горелова. Часть комнаты отгорожена шкафом. За ним на стуле дремлет Темкин.
С т е н и ч. Я ставлю ножку циркуля в нашу школу, для забывчивых напоминаю — имени Николая Васильевича Гоголя! Акцентирую для тупых, до которых сразу не доходит. Не Пушкина или, скажем, Тургенева Ивана Сергеевича! Тоже, кстати, великого русского писателя, между прочим, члена-корреспондента Петербургской Академии наук! А именно, Гоголя! (Многозначительно улыбается, достает большой деревянный циркуль. Упирается его ножкой в центр карты. Лицо принимает хмуро-озабоченное выражение.) Михаил! Может быть, ты, наконец, выйдешь к нам и скажешь, будешь ты играть Манюськина или нет?
Т е м к и н (из-за шкафа). Я же сказал, не буду! У меня не получится. Тебе что, посмеяться захотелось?
С т е н и ч. Ты меня уже достал, Михаил! Что все только и хотят над тобой смеяться? Какая, прости господи, мания величия или глупость, не пойму! Хотя, впрочем, может, и хотят… Но уж я-то меньше всех… или больше всех? Не знаю, а врать не хочу. Так как знаю тебя уже почти пятьдесят лет. Скажи на милость, какого ж хрена ты тогда согласился по телефону?
К а м и н с к и й. Минуточку, господа! Я вот, к примеру, тоже не совсем понимаю, зачем нам нужен этот твой Манюськин? Ты уж спустись к нам, дуракам, с небес на землю и объясни, что к чему!
С т е н и ч. Что? Всем неясно?
Г о л о с а. Да, всем неясно!
С т е н и ч (Каминскому). По тебе, старина, уже давно плачет Болливуд! Крупнейшая, между прочим, киностудия, расположенная в индийском городе Бомбее. Будешь играть Носопытина. Самого Носопытина! Тебе крупно повезло! Безумно выигрышная роль. Безумно! Не вздумай отказываться! Я могу передумать, а претендентов, сам понимаешь, навалом!
К а м и н с к и й (заинтересованно). Носопытина? Это еще что за хреновина? (Задумчиво.) Носопытина… Фамилия, правда, мне нравится. Потому что у меня большой нос? (Крутит носом.) Ну как? В форме старина Камин или нет? (Довольно хохочет.)
С т е н и ч. Ты молодец! Сразу схватил суть и по-прежнему замечательно крутишь носом! И учти, он генерал! Это тебе подходит. Ты же работал на своей фирме генеральным директором, пока не выгнали?
К а м и н с к и й (с деланным негодованием). «Пока не выгнали»?! А вот это уже чистая ложь! Настоящие стопроцентные враки! Подлая клевета! «Пока не выгнали»! Натуральный оговор! (Задумывается.) Что бы еще такое сказать? Хлесткое! Чтоб не повадно было! Ладно, все, хватит! Больше ничего не приходит на ум. Меня никто не выгонял, я ушел сам. Повторяю, сам! И все это прекрасно знают. Запомните, сам!
Б а р к о в. Не волнуйся! Я знаю, что ты ушел сам. И могу подтвердить, под присягой!
Г о р е л о в а. Я тоже знаю.
Е р м а к о в а. И я!
С т е н и ч. Это была проверка. И ты ее с честью прошел! Должен же я был убедиться, что ты сможешь сыграть Носопытина. Поэтому и провоцировал тебя на весьма сложные и сильные эмоции… Так, все, проехали! Ползем дальше. Объясняю суть! Я хочу, чтобы вы, старые, сильные духом пердуны, женщин это естественно не касается, тряхнули стариной!
К а м и н с к и й. Сам ты старый пердун!
С т е н и ч. И я тоже, как все! Но не об этом речь. И не перебивай, будь добр!
К а м и н с к и й. А почему нет Дориана? В драмкружке он был на первых ролях.
Б а р к о в. У Виталика запой… Я ему звонил. Мне его мать сказала…
С т е н и ч. Только не так трагично. То что ты говоришь негромко, это абсолютно верно, но не педалируй.
Е р м а к о в а. А ты не будь таким циничным! (Тихо Гореловой.) И этого самодовольного соловья я когда-то любила. Или не его? Теперь уже не вспомнить. Все равно, какая же я была дура!
Г о р е л о в а (Стеничу с вызовом). Ты не в театре марионеток, а мы не куклы!
С т е н и ч. Так, кажется, на корабле бунт? А я-то, наивная душа, хотел ставить с такими упрямцами Шекспира!
К а м и н с к и й (с недоумением). Какого еще Шекспира? То посвящается столетию школы, то про какого-то Манюськина, теперь — очередная новость! Оказывается, ставим Шекспира! Надо было хотя бы предупредить! Хотя, если честно, мне абсолютно все равно. Абсолютно! Хотя бы и его, родимого! Но тогда уж будьте любезны Гамлета! Всю жизнь мечтал сыграть принца датского! Еще когда работал на заводе в бюро технической экспертизы. Уже тогда начал готовиться. Даже бороду отрастил!
Из-за шкафа выходит Темкин.
Т е м к и н. Что ты несешь? Ты никогда не носил бороду! Уж я бы знал!
К а м и н с к и й (передразнивая). Уж ты бы знал! Вы на своем телефонном узле все про всех знаете!
Т е м к и н (обиженно). Ты что, считаешь, что мы всех прослушиваем?
К а м и н с к и й. А чем вам еще-то там заниматься? Конечно, прослушиваете! А еще и подслушиваете!
Т е м к и н. Какая наглость! Во-первых, я занимаюсь аппаратурой, а, во-вторых, охота была!
К а м и н с к и й. Ладно, не перебивай! Да, так вот, Гамлета, конечно, уже теперь не потянуть, возраст не тот, а вот старика Макбета с превеликим удовольствием!
С т е ни ч (поморщившись). Какого еще Макбета?
К а м и н с к и й Обыкновенного, дорогой мой! Старика Макбета!
Т е м к и н. Ты хоть пьесу-то читал?
К а м и н с к и й. А ты?
Т е м к и н. Я — нет.
К а м и н с к и й. Тот-то, пацан!
Входит Дореев, в руке потертый портфель, за спиной гитара в чехле.
Д о р е е в (сипло).Ходят слухи, что у Дора запой! Так это все чистейшая ерунда и выдумки недоброжелательных старушонок! (Выгружает из потертого портфеля четыре бутылки водки.) Плюньте в глаза тому, кто скажет, что Дор спекся! Ну, как вам это? (Показывает на водку.) А то сидите, как сухие пауки в банке! Почему в банке? А, неважно! Так вот, господа театралы! Прошел слух, что Темкин, которого я, безусловно, уважаю, как выдающегося телефониста, пробуется на роль Макаркина! А я, понимаете, уже взял на заводе две недели за свой счет!
Т е м к и н (недовольно). Не Макаркина, а Манюськина! И сколько можно объяснять! Я не телефонист, я работаю на телефонном узле на аппаратуре линейного уплотнения! Неужели это непонятно?
Д о р е е в. Какого уплотнения? Линейного? Еще приснится, не дай бог, что-нибудь такое! Срочно забыть! И не надо, старина, стыдиться своей работы! Я сам мечтал в детстве стать телефонным мастером… или летчиком?.. Сейчас уж и не припомнить. Черт, только сбил с мысли!
Б а р к о в. Виталик, ты сказал, что взял две недели за свой счет? Боюсь, в две недели не уложимся.
Д о р е е в. Могу взять еще две, это не вопрос! Мишуткина, виноват, Манюськина должен играть я! Во-первых, он любит выпить, я тоже, признаюсь, никогда не отказываюсь, во-вторых, он живет в чьих-то там ушах со своим семейством. Понимаю, что это аллегория, не полный идиот! Я, правда, в разводе, но, если нужно для дела, могу пожить со своей новой подружкой в чьих-нибудь ушах, это не вопрос! В-третьих, Манюськин — загадочная русская душа! Природный анархист! А Темкин, и это не секрет, — загадочная еврейская душа! Я же, как-никак, наполовину русский, а потому имею больше прав, чем этот инородец! (Обнимает Темкина.) Шучу, шучу! (Влажно целует Темкина в лысое темя.) Давайте-ка немного выпьем, необходимо расслабиться. А то я вижу, Стен вас всех изрядно загрузил! А это он умеет! Мне ли не знать! Я сидел с ним в первом классе за одной партой… Так, все, вперед!
За это время женщины быстро, сноровисто накрыли стол. Все подходят к столу, берут стаканы с водкой.
С т е н и ч. Как президент?
В с е (хором). Пока спокоен!
С т е н и ч. За успех нашего безнадежного дела!
В с е. Ура!
Все оживленно пьют и закусывают.
Д о р е е в. Так вот, продолжаю. Я сидел со Стеном в первом классе за одной партой, этот исторический факт всем хорошо известен. И даже копировал его дурацкий почерк. С наклоном влево! (Показывает рукой.) Он всегда был страшной занудой! Страшной! За что его все и не любили!
С т е н и ч (зловеще). Так, хорошо!
Д о р е е в. Ну, извини, извини! (Приобнимает Стенича за плечи.) Может обидеться и не дать хорошую роль! Поразительно злопамятен, поразительно! Да еще и подозрителен! В общем, тот еще фрукт! (Все смеются.)
Г о р е л о в а. Дорианчик! Может споем?
Д о р е е в (доставая гитару). Споем? В ритме блюза? Мы все идем к реке? (Прикладывая ладонь к уху.) Не слышу!
В с е (хором). Да, мы все идем к реке! Мы все идем к реке! Мы все идем к реке! Мы все идем к реке!
Д о р е е в. А на кой хрен, скажите на милость, нам эта река?
К а м и н с к и й. Жарко, понимаешь, вот и решили искупнуться, понимаешь, вот и поперлись, понимаешь!
В с е (хором). Мы все идем к реке! Близка, близка река! Близка, близка река!
Стенич с кислой миной наблюдает за происходящим.
Д о р е е в. А если не дойдем? Что тогда?
К а м и н с к и й. Тогда, понимаешь, попремся к железной дороге, понимаешь!
В с е (хором). Пыхтят паровозы, зовут паровозы, зовут паровозы в поход! И горною кручей на бой неминучий…
С т е н и ч (резко). Ну, все! Хватит! (Подходит к карте.) Это уже перебор! Вернемся к распределению ролей. С нынешним директором школы я уже договорился. Она очень заинтересовалась, очень! Возможно, будет телевидение.
Б а р к о в. Но ведь твой Манюськин не имеет никакого отношения к нашей школе. Я внимательно прочитал пьесу. Она, может быть, и интересна… ну, для какого-нибудь специалиста.
Д о р е е в. Причем, специалист этот должен быть непременно по женским бюстгальтерам! Другой не разберется!
Б а р к о в. Но мы-то уж просто людей насмешим. Это уж точно!
С т е н и ч (сухо). Я никого не принуждаю…
Врывается Аська.
А с ь к а. Привет честной компании! Значит так! Сразу по существу вопроса! Действие периодически прерывается. Все подходят к окну и обсуждают проходящего слона.
С т е н и ч (морщась). Кто это? Зачем?
Д о р е е в. Старичок, прошу тебя, не кипятись! Это со мной! Зовут Аська. Совершенно гениальная баба! Она почти так же умна, как… (Крутит головой, осматривая присутствующих.) Как Барков!
Во время объяснения Дореева Аська подходит к столу наливает себе водки, выпивает и с удовольствием закусывает. Горелова и Ермакова смотрят на нее неодобрительно.
С т е н и ч. Вижу, что гениальная! Дальше!
Д о р е е в. В том-то и дело, что дальше — ничего! Я уже говорил, мы с ней для дела можем пожить в каких-нибудь ушах, повторяю, для дела! Да и со слоном, по-моему, неплохой экспромтик! Я же сказал, она — голова! У нее таких придумок мильон! И еще столько же, если малость поднатужится!
К а м и н с к и й (до этого дремавший). Поднатужится и… пукнет!
А с ь к а. Правильно! И пукнет! Если надо будет, по ходу дела. Но все же попрошу без пошлостей! Если, конечно, можно!
Д о р е е в. Верно, старина, ты что-то перебираешь!
К а м и н с к и й. Извиняйте, ежели чего не так!
С т е н и ч. Ладно, стоп! И что со слоном?
А с ь к а (воодушевленно). Как что? Идет действие, все периодически подходят к окну и обсуждают идущего по улице слона. Ну, какой он большой, серый, старый ли, где живет, все в таком духе. А на самом деле неясно, может, на улице и нет никакого слона!
С т е н и ч. Так, так, неплохо… А может быть, все же носорог? Или обязательно слон?
А с ь к а. Можно и носорог! Вы командир, вам и решать!
Д о р е е в. Я же говорил, совершенно гениальный человечек! Совершенно!
С т е н и ч. И ставить уж тогда будем Ионеско! Чего размениваться по мелочам? А?
Д о р е е в (торжествующе).Вот ты, старичок, и попался! Клюнул! Аська тебя купила! Я говорил, что купится, а она сомневалась! Ты обязан ее взять! Разве не так?
С т е н и ч (после паузы, криво улыбаясь). Так, все так. Располагайтесь!
Д о р е е в. Ты не пожалеешь! Она закончила МГУ, настоящий Ломоносов в юбке! И два года проработала стриптизершей в ночном клубе! Каково?
К а м и н с к и й (с удовольствием). Такой человек нам просто необходим! Сколько Горелову просил, ни в какую!
Г о р е л о в а. Ну ты, Ленечка, и дурак! Когда это я отказывалась? (Смеется.)
А с ь к а. Чтобы нам настроиться, Витусик, спой свою коронную про Портленд! (Всем.) Он замечательно поет!
Е р м а к о в а. А то мы не знаем!
С т е н и ч. Отбой! Только что пели. Единственно, что не успели, так это поплясать! Внимание! (Подходит к карте.) Продолжим! (Задумчиво.) Слон… Да, это была неплохая шутка… (Свет меняется, становится серым, призрачным.) Не помню, по какому признаку? Кто стоял внизу? Или две команды? Класс на класс?
Выходят две команды униформистов. Одни опираются о стену и друг о друга, кладя руки на плечи впереди стоящим, образуя плотную горку. Другие, разбегаясь, прыгают на первых, карабкаясь по возможности выше. Пока наконец самый верхний, не удержавшись, скатывается вниз, а один из нижних падает, не выдержав давления. И вся гора рассыпается.
Больничная палата. Горит ночник. На кровати лежит Стенич. Спит. Появляются Манюськин и Епиход. Оба в камуфляжной форме.
Е п и х о д (Манюськину). А ты откуда узнал, что шеф в больнице?
М а н ю с ь к и н. Откуда, откуда! От верблюда! Секретарша носопытинская позвонила.
Е п и х о д (недоверчиво). Ты что, носопытинскую секретаршу знаешь?
М а н ю с ь к и н (небрежно). А ты как думал! Естественно! Я всех хороших баб знаю, а носопытинская — это, я тебе скажу, вообще! Супер-пупер! Нет слов! Секс-символ Конторы!
Е п и х о д (ехидно). Неужели лучше Мемучо?
М а н ю с ь к и н (поморщившись). Какой еще такой Мемучо? Ну что ты опять несешь?
Е п и х о д. Классная была бабенка! Как она тебя тогда профессионально в коврик закатала! Хорошо, мы с шефом вовремя подоспели, а то кормил бы ты, Манюша, где-нибудь рыбок в районе Гибралтара…
Помещение внутри уха. За столом сидит Манюськин. Горит настольная лампа. Он вооружен разноцветными фломастерами. Делает какие-то пометки в газете.
М а н ю с ь к и н (читает). Стройная, длинноногая, сексуальная… Так, так, это хорошо… Нужен состоявшийся мужчина, способный поддержать материально… А вот это уже намного хуже!.. Стоп! Кажется то, что доктор прописал! Не зря столько прессы перелопатил! (Читает.) Нежная, темпераментная, двадцати трех лет, ждет романтичного малыша до тридцати пяти лет для дружеских встреч на его территории. Кавказцев просим не беспокоиться. Интим не предлагать. Так! Выделим главное! Темпераментная. Раз! (Подчеркивает.) Малыша… (Задумывается.) романтичного… Пожалуй, все же два! (Подчеркивает.) Для встреч на его территории… Ну и ничего страшного! Приглашу к Сергей Иванычу! Пока мои в деревне… Уж куда романтичней!
Незаметно входит Епиход. Заглядывает через плечо Манюськина. Читает текст объявления в газете.
Е п и х о д (ехидно). Тебе что, нет тридцати пяти?
М а н ю с ь к и н. Я же не собираюсь паспорт показывать! Тем более, его у меня и нет на данный исторический момент. И разве в годах дело? Я еще о-го-го!
Е п и х о д (подумав). Это верно. Ты еще ничего.
М а н ю с ь к и н. Ты мне вот что скажи, корефан! Почему интим-то не предлагать? Что-то я не пойму! Что же с ней делать-то тогда? Может быть, ошиблась? Ты как думаешь?
Е п и х о д. Ну… Мало ли? Может, устала… Видишь, кавказцев просит не беспокоиться. Возможно, хочет просто.
М а н ю с ь к и н. Как просто? (Напряженно.) Прямо, ребус какой-то! Даже в висках заломило!
Е п и х о д. Вот супруга нагрянет и покажет тебе ребус!
М а н юс ь к и н. Ладно, Ходя! Хорош болтать! Собирайся! Пойдем, проведаем старушку!
Е п и х о д. Извини! Не могу. Дела! Да и вдвоем неудобно, приглашают-то ведь одного.
М а н ю с ь к и н. Да, приглашает одного, но вдвоем было бы повеселей.
Комната в квартире. Экзотическая обстановка. В клетках чирикают птицы. Стены украшены коврами различных размеров и цветов. Зеркала, мягкая мебель. Чучела диких животных. Легкий беспорядок. Нижнее белье брошено на кресло. Звучит зажигательная мелодия «Бесаме, бесаме мучо». Крупная, статная, импозантная женщина под сорок пританцовывает, щелкает в такт пальцами и напевает. Она одета в шелковый халат, который слегка распахивается при ходьбе, обнажая ноги. Большой бюст приоткрыт. Раздается длинная трель звонка.
Ж е н щ и н а (делая музыку тише). Бегу-спешу-лечу!
Она открывает дверь. Входит Манюськин. Он остолбенело смотрит на женщину.
Ж е н щ и н а (звучно и доброжелательно). Какие проблемы, мой юный друг?
М а н ю с ь к и н (с трудом преодолевая оцепенение). По объявлению… (Видит вопросительное выражение лица женщины.) Романтический малыш, мэм!
Ж е н щ и н а (испытующе смотрит, улыбается). А… романтичный малыш! Тогда бонжур! И милости просим! А то кавказцы замучили, я и не поняла сразу. Проше, проше, любезный пан!
Манюськин тщательно вытирает ноги, после чего сбрасывает ботинки.
Ж е н щ и н а. А это «мэм» — просто очаровательно, мой мальчик! Похоже, недавно зачитывались «Хижиной дяди Тома»?
М а н ю с ь к и н (изумленно). Как вы угадали? Действительно, смотрел у Саньки!
Ж е н щ и н а. «Действительно, у Саньки!» Как это все мило! Как угадала? Интуиция, мой юный друг! Я вас не разочаровала? Конечно, мне не двадцать три. Но так хочется быть юной, не удержалась! Вы меня прощаете за этот невольный обман? Только сразу: да или нет?
М а н ю с ь к и н (сглатывая слюну). Конечно, да! А откуда эти… звери? (Показывает на чучела.) Вы охотница?
Ж е н щ и н а. Артемида-охотница? Какое смелое предположение! А что? Почему бы и нет? Но, увы! Мой первый муж был заядлый охотник. Англичанин. Ливингстон! По имени Давид! Исколесил всю Африку! Храбрец был, каких мало! В общем, мужчина хоть куда! Да вы наверняка про него слышали?
М а н ю с ь к и н. К сожалению, нет.
Ж е н щ и н а. Впрочем, это неважно. Дела давно минувших дней!
М а н ю с ь к и н (хрипло). Миль пардон, мэм, тьфу, черт! Мадам! А что означает… э-э… как бы сказать… ну там, в объявлении…
Ж е н щ и н а. Смелее, мой юный друг!
М а н ю с ь к и н. Эх, была не была! Ну, в общем, интим не предлагать? Я извиняюсь, конечно!
Ж е н щ и н а. О-о, какой вы, право, опасный! Это особый разговор! Что-нибудь выпьете? Бенедиктин? Или покрепче?
М а н ю с ь к и н. Покрепче!
Ж е н щ и н а. Ну и отлично! Вы можете пока пойти помыть руки!
Манюськин уходит. Женщина наливает в бокальчики напитки. В один уверенным движением высыпает порошок.
Ж е н щ и н а (негромко). А он славный… этот Манюськин… Ничего страшного! Поспит немного… Я выполняю приказ. И точка! Но клянусь, в последний раз!
Появляется Манюськин. Женщина протягивает ему бокал.
Ж е н щ и н а. За знакомство!
Они выпивают. Манюськин падает на пол. Женщина пальцами измеряет длину его тела.
Ж е н щ и н а. Коврик нужен небольшой… Это приятно. Пожалуй, вот этот над диваном с мертвым тореадором в самый раз будет!
Она снимает со стены ковер. Место, где он висел, выделяется на общем фоне. Профессионально закатывает Манюськина в ковер.
Ж е н щ и н а (с грустью). А ведь совсем еще мальчик… (Раздается требовательная трель звонка. Женщина задвигает запеленутого Манюськина под диван.) Бегу-спешу-лечу! (У двери.) Кто там?
Г о л о с Е п и х о д а. Мосгаз.
Ж е н щ и н а. Мосгаз, так мосгаз! Ишь, клиент косяком повалил!
Она открывает дверь. Входит Епиход. Замирает, открыв рот.
Ж е н щ и н а (видя произведенное ею впечатление, начинает мурлыкать). Бесаме, беса…
Неожиданно, отстранив Епихода, входит Нестеров.
Н е с т е р о в (заканчивая мелодию). Ме мучо! Надеюсь, не помешал?
Ж е н щ и н а (холодно). Что вам угодно?
Н е с т е р о в (строго). Агент Мемучо! Вы обвиняетесь в похищении человека! Или вы немедленно его возвращаете, или обыск, понятые и, как водится, арест!
М е м у ч о. Генерал! Вы не понимаете, что делаете! Какого человека? Кто похитил?
Н е с т е р о в. Где Манюськин?
М е м у ч о (изображает удивление). Какой еще Манюськин? Ничего не понимаю!
Н е с т е р о в (видит светлое пятно над диваном). Обыкновенный, Мемучо! Обыкновенный! В коврике! Считаю до двух! Раз!
М е м у ч о. А… в коврике! Ну так бы сразу и сказали! Будто я знаю каких-то там разных Манюськиных! Приставал какой-то нахал, вот и пришлось! Забирайте своего дружка. Под диваном отдыхает.
Епиход вытаскивает завернутого в ковер Манюськина из-под дивана.
Н е с т е р о в (задумчиво). Такая женщина и Сергей Иваныч? Непонятно…
М е м у ч о. Увы! Он уже давно не по этой части. Тут вы промахнулись.
Н е с т е р о в (щелкая пальцами). Вы — племянница Сергей Иваныча!
М е м у ч о. Неплохо… Только внучатая. Впрочем, с Сергей Иванычем я завязываю. Хватит, попользовался! (Многозначительно.) Пора и о личной жизни подумать!
Н е с т е р о в. Вот это разумно. Всегда к вашим услугам!
Нестеров и Епиход взваливают Манюськина на плечи. Пошатываясь, идут к дверям.
М а н ю с ь к и н (из ковра заплетающимся языком). Где мадам? Куда вы ее дели? (Напевает.) Бесаме, бесаме муче…
М е м у ч о (вдогонку). Эй, погодите! А ковер?
Н е с т е р о в. При личной встрече.
М е м у ч о. Запомните! Французские духи — эмблема опасности!
Нестеров и Епиход с Манюськиным на плечах уходят. Мемучо делает громче музыку и начинает танцевать, прищелкивая пальцами и подпевая.
Снова больничная палата.
Е п и х о д. Нет, точно, вовремя мы с шефом подоспели.
М а н ю с ь к и н (передразнивая). «Мы с шефом!» Ты вот лучше посмотри, генерал вон в каком состоянии! Да и у тебя видок не лучше! Хоть вторую кровать рядом ставь!
Е п и х о д (обеспокоенно). Ты чего это? Я пока на здоровье, тьфу-тьфу, не жалуюсь. Надо по дереву постучать. (Стучит по тумбочке.)
М а н ю с ь к и н. Тихо ты! Шефа разбудишь! Ты вот мне лучше скажи, зачем он поперся с мелом чего-то там мудрить? Не пойму я никак.
Е п и х о д. Да, непонятная история. (Чешет затылок.) Может, план какой?
М а н ю с ь к и н. Да какой там, на хер, план! Ну позвонил бы нам с тобой! Думаю, не хуже бы управились, и не лежал бы теперь, как… как бревно.
Е п и х о д. Может, он того. (Крутит у виска пальцем.) Внезапное помутнение рассудка? Я где-то слышал, что такое бывает.
М а н ю с ь к и н (таинственно). А возможно, опоили чем! Он же против Конторы пошел, ну и…
С т е н и ч (не открывая глаз). Шептунов на мороз!
Е п и х о д. Чего? Никак проснулся?
М а н ю с ь к и н (строевым шагом подходит к кровати). Здравия желаю, ваше превосходительство, товарищ генерал! (Стенич молчит.)
Е п и х о д (восхищенно). Ну ты, Семеныч, и загнул! «Ваше превосходительство!»
М а н ю с ь к и н. Я по ящику как-то видел, один артист так к нашему гаранту обращался. Шикарно было!
Е п и х о д. А шеф вроде опять вырубился? Может, у него этот, как его, климакс?
М а н ю с ь к и н. «Климакс!» Ну ты, Ходя, и деревня! Такое состояние по медицинскому называется что-то типа компас! «Климакс!» Надо будет потом товарищу генералу рассказать, может, немного развеселится.
С т е н и ч. Коллапс называется. Ну, диагносты, подходите ближе! (Спускает ноги с кровати.) Докладывайте, как там на воле?
М а н ю с ь к и н. Епиход, быстро тумбочку! Видишь, товарищ генерал очнулся!
Епиход пододвигает тумбочку. Манюськин достает бутылку, стаканы, закуску.
М а н ю с ь к и н. Вот и нарезочки, товарищ генерал, захватили по дороге, а огурчики, сало, все свое, из деревни прислали. И капусточку тоже. Давайте, товарищ генерал, сразу за здоровье! А за встречу — это, когда по второй!
Е п и х о д. Может, товарищу генералу нельзя, а ты вот так сразу. Ну, по причине заболевания, и нанесем тем самым вред здоровью?
М а н ю с ь к и н. Ну вот что ты опять, Епиход, ей-богу! Лишь бы настроение испортить! Что-то я не слышал, Епиход, чтобы кому-нибудь, если особенно от души, было бы во вред. Ну не слышал и все!
Е п и х о д. Вообще-то верно. Я тоже не слышал. Это я так, на всякий случай. Ради приличия.
М а н ю с ь к и н. Ну, все! Поехали!
Со вкусом выпивают и закусывают.
М а н ю с ь к и н. Вот вы, товарищ генерал, спросили, что на воле? А что на воле? Все по-старому. Закручивают гайки! А помните, как мы с вами на заводе «Серп и молот» гайки точили? Какое время было! На дворе — не разбери-поймешь! В магазинах все, в карманах не шиша! Сплошной бартер!
Несильный свет падает на левый дальний угол сцены. Там за столом Носопытин с телефонной трубкой у уха. Раздается телефонный звонок. Нестеров подходит к своему телефону, снимает трубку. Рядом стоит Манюськин.
Н е с т е р о в. Слушаю.
Н о с о п ы т и н. Послушайте! Куда вы пропали? Еле вас нашел! Есть работенка. Возникли сомнения в правильности решения квадратных уравнений через дискриминант!
Н е с т е р о в (важно). Я теперь генерал! (Прикрывает микрофон рукой.) Если не дурак, то должен понять, что мне сейчас не до их глупостей.
Н о с о п ы т и н. Ну и что с того? Я тоже генерал. Сейчас в кого не ткни, обязательно попадешь в генерала.
Н е с т е р о в (строго). Я не шучу!
Н о с о п ы т и н. Я тоже. Дело нехитрое… Может быть, вам уже и деньги не нужны?
Н е с т е р о в (удивленно). Почему не нужны? (Прикрывает микрофон рукой.) Вдруг попрут из генералов, а здесь какой никакой, а надежный заработок… (Снова в микрофон.) Откуда задача?
Н о с о п ы т и н. Сборник по математике для поступающих в вузы. Номер сто сорок пять. Диктовать?
Н е с т е р о в. Не надо. Есть у меня это издание. Какой завод?
Н о с о п ы т и н. «Серп и молот». Адрес запишите?
Н е с т е р о в. Не надо. Знаю я это учреждение! (Вешает трубку.)
Свет, освещающий стол с Носопытиным, гаснет.
Н е с т е р о в (Манюськину) Поедешь со мной на «Серп и молот».
М а н ю с ь к и н. Понял!
Н е с т е р о в. Будем проверять формулу решения квадратных уравнений!
М а н ю с ь к и н. Бузня! Чего ее проверять-то? Наверняка не сойдется!
Н е с т е р о в. Жди меня у выхода!
М а н ю с ь к и н. Есть! (По-военному разворачивается и уходит.)
Снова больничная палата.
М а н ю с ь к и н. Мы, Епиход, с товарищем генералом гайки точили. Сначала я один работал, а товарищ генерал станок чинил. А потом уже оба начали вкалывать от души! Причем по условию задачи у товарища генерала производительность труда была на две гайки в час больше, чем у меня. На самом-то деле я могу точить быстрее. Но! (Поднимает вверх палец.) Субординация превыше всего!
Е п и х о д. Субординация?
М а н ю с ь к и н. Да, Епиход, субординация! Люблю я такие слова! Надо только аккуратно выговаривать, а то свободно можно ошибиться. Вот Санька мой запросто выговаривает. Сейчас без хорошего образования ты никто! Ноль! Правильно, товарищ генерал?
С т е н и ч. Это без закуски ты ноль, а не без образования.
М а н ю с ь к и н. Не согласен! И без того, и без другого! А на «Серпе» жарковато было. Да, товарищ генерал? Еще какой-то хрен с горы заявился! Все стакан искал, отвлекал! Но мы не поддались! Да, товарищ генерал, хочу сделать официальное признание! Но сначала предлагаю выпить за науку!
Е п и х о д. А хотели вторую — за встречу?
М а н ю с ь к и н. Можно объединить. За встречу с наукой! Ура! (Выпивают.) Так вот, товарищ генерал, я ведь тогда действительно две гайки прикарманил. Поэтому и не сошлось с этим самым (Выговаривает с нескрываемым удовольствием.) дискриминантом! Зато этот хрен Носопытин, как тогда обрадовался! Дискриминант, ядрена вошь! Еле это слово отыскал в интернете, но заучил довольно быстро, засекал по времени, за двадцать три минуты!
Е п и х о д (недоверчиво). У тебя что, интернет есть?!
М а н ю с ь к и н (как будто не слыша вопроса). Как здесь, товарищ генерал, обстановочка? Кормежка? Сестричку тут на входе встретил, очень даже, с понятием! А с питанием теперь никакого беспокойства, как в совнаркоме! Накануне заказываете, на следующий день все в горячем виде! А то знаю я эту больничную жратву. И здорового в могилу сведет.
Е п и х о д. Ну что ты, Семеныч! У товарища генерала, наверное, здесь спецобслуживание. Так, товарищ генерал?
С т е н и ч. Так, все так, Епиход. Спецобслуживание… для выживших из ума старых дураков…
М а н ю с ь к и н (как бы не слыша). Как ни крути, а лучше домашней жратвы ничего нет!
В палату врывается Евгения, тащит за собой упирающуюся Олю.
Е в г е н и я. Нет, ты только подумай, не хотела нас пускать! (Передразнивая.) Приходите в часы для посещений! Это что, твоя новая? Перешел на младший медперсонал, врачихи уже не дают? (Обращает внимание на Манюськина с Епиходом.) А это еще кто такие?
Манюськин и Епиход отходят в сторону.
М а н ю с ь к и н. Что-то я не припомню эту активную кралю?
Е п и х о д. Может, это еще до нас было? Ну, до нашего знакомства с товарищем генералом?
М а н ю с ь к и н. Не знаю… Я лично застал англичанку Джойс, влюблена была в шефа по уши, как кошка! А эта откуда взялась?.. Странно…
Купе в вагоне поезда дальнего следования. Евгения и Оля сидят на нижних полках. Виталий Петрович кладет большую дорожную сумку на верхнюю полку.
Е в г е н и я. Ты просто типичный неудачник! Сорок лет, а все инженер! Ну просто предел мечтаний!
В и т а л и й П е т р. Насчет неудачника я с тобой полностью не согласен. Во-первых, я не инженер, а старший инженер! А во-вторых, в седьмом классе я нарисовал замечательную утку, которая целый год провисела на передвижной школьной выставке. Ольга, как ты думаешь, может такой человек быть неудачником?
О л я. Не может, однозначно!
Е в г е н и я. Что это еще за однозначно?
О л я. Однозначно и значит однозначно! И не надо цепляться!
В купе входит большая птица, отдаленно напоминающая утку.
Е в г е н и я. Опять притащилась! Стоит только вспомнить об этом выдающемся достижении, как она тут как тут! Убирайся! Тут и так тесно, и без тебя!
П т и ц а (оскорбленно). Сначала сами приглашают, а потом выгоняют в грубой форме! Тоже мне, интеллигенция в первом поколении! Можете в следующий раз про меня не вспоминать, все равно не приду! (С достоинством удаляется.)
Е в г е н и я. Птеродактиль! И еще с гонором!
В и т а л и й П е т р. Она права, тебе не хватает воспитания! Впрочем, откуда ему взяться? Стоит только взглянуть на твоих родственничков!
Е в г е н и я. Мои родственники все прекрасно устроены! Не чета тебе!
В и т а л и й П е т р. То-то ошиваются у нас с утра и до вечера! Зря я устроил тебе эту поездку! Зря! Вот насиделась бы в жару в городе, тогда бы узнала, какой я неудачник!
О л я (зажимая руками уши). Ну все, началось! Лучше бы дома осталась!
Виталий Петрович выходит из купе.
О л я. У отца стальные нервы.
Е в г е н и я. Не забывайся!
О л я. А что я такого сказала?
Снова больничная палата.
М а н ю с ь к и н (Евгении). Вы, извините, конечно, что вмешиваюсь в ваш интересный разговор. Но, может, вы, гражданка, что-то путаете? Такое бывает, муж давно сбежал или, деликатно выражаясь, ушел в бега, и внешний облик за давностью лет, так сказать, слегка поистерся. Вот и получается такая, можно сказать, неразбериха.
Е в г е н и я. Это еще что за экземпляр? А, и дружков уже своих подговорил, ненормальной захотел меня выставить?
С т е н и ч (довольно). Конечно, переигрываешь, но в целом очень даже ничего. На репетициях, как дохлая рыба, а сейчас блеск, азарт, глаз горит! Вот что значит — задело за живое!
Е в г е н и я. На репетициях? (Видит бутылку и закуску на тумбочке.) Да ты просто пьян!
М а н ю с ь к и н (Евгении). Я вижу, вы несколько не в себе. А позвольте узнать, как звали вашего бывшего?
Е в г е н и я. Да отстаньте вы со своими глупостями! Не вмешивайтесь, во что понятия не имеете! Мы Кратовы, значит и он — Кратов Виталий Петрович! Ну что, довольны?
М а н ю с ь к и н (удовлетворенно). А вот и нет! У товарища генерала фамилия Нестеров и зовут его Бертольд! Вот все и встало на свое место. Я же тебе говорил, Епиход, обычное недоразумение.
Е в г е н и я. Что? У товарища генерала? Дуру из меня хотите сделать?
О л я. Ладно, ма, пойдем. Может, действительно, не он?
М а н ю с ь к и н. У ребенка и то больше понятия!
Е в г е н и я. Неудачник! Художник недоделанный, мазила хренов! Чинил бы лучше свои компьютеры! Хоть обществу бы польза была! Теперь вот в больнице решил отсидеться?
С т е н и ч. Не отсидеться, а отлежаться!
М а н ю с ь к и н. Товарищ генерал! Она вас не раздражает? Вы и так еще не очень. Может, попросить охрану или медперсонал? (Епиходу.) Конечно, ее бывший сбежал! Это и ежу ясно! Хорошо еще, что не убил! Видимо, терпеливый мужик был. А ребенок, может, и от товарища генерала, внешнее сходство имеется. Баба, конечно, что-то путает или… хитрит. Но что стерва редкостная — это документальный факт!
С т е н и ч (устало). Ну все, хватит! Мне пора то ли просыпаться, то ли засыпать… Перебор какой-то… (Ложится в кровать и отворачивается.)
Больничная палата. Входит Носопытин. Стенич садится на кровати.
С т е н и ч (недовольно). Ну вот, повадились!
Н о с о п ы т и н (укоризненно). Заставляете себя искать, Нестеров!
С т е н и ч. Вообще-то я не Нестеров.
Н о с о п ы т и н. Тогда я не Носопытин. Все шутки шутите! Уже до больничной койки дошутился, а остановиться все никак не может. Короче, есть непыльная работенка.
С т е н и ч. Вообще-то я приболел.
Н о с о п ы т и н. Я сам тоже не очень. С утра еще одну ноздрю заложило, и ничего, не жалуюсь, как некоторые. Вы же не собираетесь всю оставшуюся жизнь провести на больничной койке?
С т е н и ч. Тут загадывать нельзя. Но, конечно, не хотелось бы.
Н о с о п ы т и н. Тем более, что мы послали к вам одного из наших самых опытных сотрудников. Так сказать, для поднятия боевого духа!
С т е н и ч. Это кого, позвольте спросить?
Н о с о п ы т и н. А вы не поняли? Медсестричка, которая вам капельницу ставила.
С т е н и ч. Аська что ли?
Н о с о п ы т и н. Аська она или не Аська, я в такие подробности не вдаюсь. Она, между прочим, по совместительству старший лейтенант медицинской службы.
С т е н и ч. Довожу до вашего сведения. Она не хочет выполнять приказ.
Н о с о п ы т и н. Это еще что за новости?!
С т е н и ч. Представьте себе! Нужны, говорит, глубокие чувства, а так не хочет!
Н о с о п ы т и н. Что значит — не хочет? Мы тратим на нее деньги налогоплательщиков, а она, видите ли, не хочет! Вот выгоним из органов к ядрене фене, пойдет на панель со своей романтикой, тогда захочет, да поздно будет! Вообще-то я употребляю более крепкие выражения, надеюсь, вы понимаете? У нас так принято, говоришь одно, подразумеваешь другое, а на самом деле — то же самое, но третье! Черт, вы опять вовлекли меня в бесплодную дискуссию! А время — деньги! Знаете, кто сказал?
С т е н и ч. Возможно, Бенджамин Франклин, а может, и Березовский.
Н о с о п ы т и н. Возможно, все возможно. Ладно, к делу! Короче говоря, есть работенка. Задача под номером восемнадцать. Для поступающих в вузы. (Показывает Нестерову задачник.) На обложке характерный рисунок. Лебедь, рак и щука пытаются сдвинуть воз.
С т е н и ч. Знакомый задачник с весьма символичной картинкой. В прошлый раз по нему работали.
Н о с о п ы т и н. Читаю условие: «Парашютист спускается с постоянной скоростью пять метров в секунду. На высоте десять метров от земной поверхности у него отваливается пуговица. На сколько позже приземлится парашютист, чем пуговица? Сопротивлением воздуха пренебречь». Вы как?
С т е н и ч. Нормально. Правда, риск, конечно, приличный… Стопроцентная надбавка!
Н о с о п ы т и н. Стопроцентная? А вы знаете, что найти другого испытателя проще пареной репы? Любой студент с превеликим удовольствием и без всяких надбавок!
С т е н и ч. Ну если вас не устраивает солидная публика, а хочется иметь дело с шантрапой, то конечно. Они вам не только все пуговицы посрезают вместе с кошельком, но еще и испытание сорвут! Помните задачу с мотоциклистом? Он там въезжает на берег рва, и надо было определить минимальную скорость в момент отрыва от берега, чтобы, значит, не грохнуться в этот самый ров! Причем были известны и ширина рва, и угол подъема, и высота берега. Задача элементарная. Риск небольшой. А надбавочка была! А прыгать с парашютом более рискованное дело! Это знает каждый школьник!
Н о с о п ы т и н. Сравнили! Там крутой обрыв, ров! Недолет — и пиши пропало! В лучшем случае искупаешься вместе с мотоциклом, а в худшем? А если бы кинематические формулы, которые мы тогда проверяли, оказались неверны? Хотя им лет сто, а может быть, и все двести! Что тогда? Кстати, это все ваши слова. Забыли? А здесь запасной парашют!
С т е н и ч. Который, бывает, тоже заклинивает.
Н о с о п ы т и н. Бывает, но вероятность мала!
С т е н и ч. Но есть.
Н о с о п ы т и н. Но есть. Ладно, уговорили. Семьдесят пять процентов и по рукам!
С т е н и ч. Семьдесят пять?.. Проявляю мягкость характера и соглашаюсь. А почему в этот раз не второй закон Ньютона?
Н о с о п ы т и н. Взяли верх сторонники кинематики. Их на ученом совете оказалось большинство. Издержки демократии.
С т е н и ч. По-моему, проверка второго закона Ньютона более важное дело!
Н о с о п ы т и н. Абсолютно верно! Но, к сожалению, не все это понимают. Если бы мне удалось доказать, что он действует хотя бы в восьмидесяти случаях из ста, то мог бы считать, что прожил жизнь не зря!
С т е н и ч. Скажите, а это ваше Товарищество любителей подлинного знания акционерное?
Н о с о п ы т и н. Нет, оно при Конторе, существует на деньги спонсоров плюс энтузиазм.
С т е н и ч. Со спонсорами проблема?
Н о с о п ы т и н. Ничуть! Отбоя нет! Многие осознали важность проблематики!
С т е н и ч. Кстати, на парашютном комбинезоне нет ни одной пуговицы. Одни молнии.
Н о с о п ы т и н. Приятно иметь дело с профессионалом. Пуговица уже пришита. Побыстрее выздоравливайте и до встречи в Тушино!
С т е н и ч. О'кей! Ради такого случая ускорю процесс. А теперь спать. (Натягивает на себя одеяло и отворачивается.)
Помещение зоомагазина. Вдоль стен аквариумы, клетки с хомячками и прочими морскими свинками. В центре кровать. На ней Стенич. Капельница. В стороне в большом аквариуме Темкин, изображая аксолотля, слабо шевелит хвостом и плавниками. Входит Горелова.
Г о р е л о в а (недовольно). Почему так долго? Ждем, ждем! Наконец, явился — не запылился! И в каком виде? Краше в гроб кладут!
Стенич отсоединяет капельницу. Встает, потягивается. Надевает халат.
С т е н и ч. Ну-ну, не преувеличивай! Давно ждете?
Г о р е л о в а (задумавшись). Давно? Не знаю точно сколько, но что заждались, не сомневайся.
С т е н и ч. Ты совершенно не изменилась. Тебе можно дать не больше шестнадцати! (Подходит к ней и пытается ущипнуть за попу.)
Г о р е л о в а. Это ты не изменился! Вроде лапаешь, а вроде и нет. А бабы этого не любят. Если уж решил, то вперед!
С т е н и ч. Извини! Хотел удостовериться, что ты не голографический объект.
Г о р е л о в а. Удостоверился?
С т е н и ч. Вполне. И вообще я не уверен в себе последнее время. Если на меня обращает внимание какая-нибудь молоденькая девушка, я проверяю, застегнута ли у меня ширинка.
Г о р е л о в а. Ну-ну, не прибедняйся! Выглядишь ты нормально. И прическа просто класс! Это я вначале пошутила.
С т е н и ч. У меня с зубами беда! Пародонтоз. Стараюсь не улыбаться. Когда покупают лошадей, смотрят, какие у них зубы. Это не случайно.
Г о р е л о в а. У всех пародонтоз — это раз! А во-вторых, ты же не лошадь. (Внимательно его осматривает.) Во всяком случае, пока не лошадь! А дальше уж и не знаю. Конечно, с твоей мнительностью и осторожностью… Короче, не комплексуй!
С т е н и ч. Ты умеешь успокаивать.
Г о р е л о в а. Кстати, сколько тебе лет?
С т е н и ч. Сколько и тебе.
Г о р е л о в а. Давайте, не будем! Женщины всегда значительно моложе сильного пола!
С т е н и ч. Это я уже заметил.
Г о р е л о в а. Кстати, Ленка Ермакова сейчас подойдет. Она кормит черепах.
С т е н и ч. А почему вы здесь все… ну, собрались, что ли?
Г о р е л о в а. Мы не собрались, дорогой ты наш! Мы здесь работаем. У всех семьи. И надо кормить детей, престарелых родителей, домашних животных, мужей, наконец, у кого они, конечно, имеются… Я вот, к примеру, в разводе, так что женщина свободная, учти!
С т е н и ч. Учту.
Г о р е л о в а. Короче, сбросились, взяли в аренду это заведение, ну и пошло, поехало. Помнишь, как мы с тобой сидели за одной партой?
С т е н и ч. Конечно, помню, кажется, класса до четвертого. На математике я кладу руку на сидение, а ты садишься на ладонь и делаешь вид, что ничего не произошло. Сильнейшее было сексуально-математическое переживание!
Г о р е л о в а. Ну ты и дурак! Помнишь, чего не было!
Незаметно входит Ермакова.
С т е н и ч. Было, было. Не совсем еще впал в деменцию!
Е р м а к о в а. В деменцию нельзя впасть, великий ты наш! Это размягчение вот этого! (Стучит себя по лбу пальцем.) Она или есть, или нет! Третьего не дано!
С т е н и ч. Как же ты хороша! А глаза! Это вообще отдельный большой разговор!
Е р м а к о в а. Что это ты подлизываешься? Подозрительно!
Г о р е л о в а. Мне он таких комплиментов не говорил!
С т е н и ч. Это же относится и к тебе!
Г о р е л о в а. Ну ладно, прощаю! А то я в его воспоминаниях просто настоящая шлюха! Ужас какой-то!
С т е н и ч. Хорошо, я ошибся. Это была не ты! Это была Ленка!
Е р м а к о в а (угрожающе). Что?
С т е н и ч. Ладно, проехали! Почем у вас эти маленькие рыбки? (Показывает на аквариум.)
Г о р е л о в а. Эти маленькие рыбки, к вашему сведению, называются шубункины!
С т е н и ч. Ладно, почем шубункины?
Е р м а к о в а (грубо). По двадцать пять копеек! У тебя что, глаз нет? (Смеется.) Вот так, мой милый, раньше с покупателями обращались, без затей!
С т е н и ч (изумленно). По двадцать пять копеек?! Значит, сейчас одна тысяча девятьсот…
Г о р е л о в а. А логика? Разве тогда можно было взять в аренду магазин?
С т е н и ч. Да, действительно полный тупик! Надо собраться! (Отходит к аквариуму с аксолотлем.) Я — победитель своих желаний. Я могу выпить океан… Огромные волны накатывают на мой утлый челн. А если не смогу выпить? Все проклятая неуверенность!
А к с о л о т л ь. Действительно, а если не сможешь? Что тогда? Скорее всего бултых и камнем на дно, а там морская братва не заставит себя ждать!
С т е н и ч. Главное, никаких сомнений! Выпью и точка! От моей воли рухнут скалы. Элементарно могут рухнуть. Но! Я этого никогда не сделаю. Главное — потенциал, возможность!
Из соседней комнаты раздается резкий раскатистый голос: «А ну, суки, мордой вниз! Руки за голову!» Стенич падает на пол и кладет руки на голову.
Е р м а к о в а (смеясь). Извини, Стенечка! Забыли тебя предупредить. У нас тут говорящий попугай. Недавно подбросили. Мы его в подсобке держим. Посетителей пугает. Так-то он тихий. Видимо, в хороших руках был, судя по лексике. Просто твои причитания его завели.
С т е н и ч. Нашла, называется, объяснение. (Встает, отряхивается.) Ты лучше скажи, животных мучить не стыдно?
Г о р е л о в а. Мы животных не мучаем, чтоб ты знал, а откармливаем, осуществляем, так сказать, предпродажную подготовку.
С т е н и ч. Чтобы срубить хорошее бабло за какого-нибудь несчастного хомячка!
Е р м а к о в а. Или шубункина!
Голос попугая: «Атас! Фашисты! Полный атас!» Стенич быстро ложится в постель и подсоединяет капельницу. Горелова и Ермакова уходят. Тренькает дверной колокольчик. Входят двое скинхедов. Периодически прикладываются к бутылкам с пивом. Кровать со Стеничем они не видят.
1-й с к и н. Я тебе точно говорю! Короче, я сам видел, как его занесли в магазин.
2-й с к и н. Видел, не видел. По-любому, запомни, только попугать. А то я тебя знаю!
1-й с к и н. Я тебе точно говорю! Короче, я же за ним все время шел. Он упал возле магазина, и его туда, типа, занесли.
Скинхеды рассматривают рыбок в аквариумах.
1-й с к и н. Ты посмотри на эту лупоглазую! Не могу, я сейчас обоссусь!
2-й с к и н. Ты, что, рыбками любоваться сюда пришел?!
С т е н и ч. Ну нет покоя! То одни, то другие! (Отсоединяет капельницу. Встает, опираясь на палку.)
А к с о л о т л ь. Чего им надо? Если за шубункинами пришли, то их почти уже и не осталось. Только вчера троих купили, мы все даже всплакнули немножко. Такая потеря, ити их мать!
С т е н и ч. Может, и за шубункинами, а может, и за земноводными. Кто их знает! Ребята из неблагополучных семей, в голове одни опилки.
А к с о л о т л ь. Опилки практически у всех, это не объяснение!
С т е н и ч. Согласен. Добьем фашистскую гадину в его логове!
А к с о л о т л ь. Это уже лучше, но не совсем так. Во-первых, они не в своем, а скорее, в нашем логове. А во-вторых, если гадину, то в ее логове, а если гада, то в его!
С т е н и ч. Главное, буря и натиск! Буря и натиск! Sturm und Drang!
А к с о л о т л ь. Вот это верно! Полностью одобряю!
Скинхеды видят Стенича.
1-й с к и н. Ну, что я тебе говорил? Даже, типа, кроватку себе соорудил! Как мы его сразу не приметили?
2-й с к и н (подходя к Стеничу). Ну что, допрыгался, пенек трухлявый?
С т е н и ч. Не пенек, а старый пердун! Сколько можно объяснять! (Неожиданно, резко выбрасывая вперед правую руку, ревет.) Зиг хайль, зиг хайль!
Скинхеды, опешив, отступают. Стенич наслаждается произведенным эффектом.
С т е н и ч (грозно). Почему не приветствуете оберштурмбанфюрера?! На восточный фронт захотелось или, на худой конец, в гестапо? (Подумав.) Суки!
К Стеничу бросается с кулаками 2-й скин, но получает тычок палкой в живот и падает на пол, хватая воздух широко раскрытым ртом. Голос попугая: «Атас! Всех повяжет! Всех повяжет! Полный атас!» Тренькает дверной колокольчик. Входит Носопытин. Он в черном кожаном пальто и шляпе.
Н о с о п ы т и н (недовольно). Все развлекаетесь, Нестеров? Фашистов бьете? Это, конечно, дело нужное. Но! Вы срываете важный опыт по проверке второго закона Ньютона! Мы же договаривались с вами! Ровно в…
В этот момент 1-й скин бьет пустой бутылкой Носопытина по голове. Тот с недоуменным выражением лица падает на пол.
С т е н и ч (зловеще). Та-ак! Вы хоть знаете, уроды, на кого подняли руку? На генерала с Лубянской площади! А если попросту, с Лубянки! А знаете, что находится на вышеупомянутой площади? Так вот, вы подняли руку на Контору! А она, к вашему сведению, таких вещей без внимания не оставляет! Даже если захочет! Просто не может, по умолчанию! Все! Теперь вам крышка! Слив воды! Аварийный сброс! (Задумывается.) Овес в кормушку! Нет, это уже, пожалуй, не то.
Голос попугая: «Атас! Танки! Полный атас!» Слышен визг тормозов подъезжающих машин. Захлебывается дверной колокольчик. В помещение врываются трое чекистов. Они заламывают руки скинхедам. Следом не торопясь входит Седой.
С е д о й (коротко). Увести! (Двое чекистов уводят скинхедов.) (Стеничу.) Благодарю за оперативный звонок!
С т е н и ч. Никто не звонил.
А к с о л о т л ь (смущенно). Это я сообщил своим. У них на Лубянке большой аквариум. И там много наших.
С е д о й (Носопытину). Алекс, вставай! Хватит притворяться! (Помогает Носопытину подняться. Тот трет затылок.) Сколько я тебе говорил, не ходи без охраны! Ну что ты! Мы ж умнее всех! Вот умных и бьют бутылкой по больному месту, то есть, по голове. Хочешь я тебе своего мальца дам? Игорек! (Из-за спины Седого незаметно выдвигается третий чекист.)
И г о р е к. Я, товарищ генерал!
С е д о й. Походи с товарищем генералом!
И г о р е к. Есть, товарищ генерал!
Н о с о п ы т и н (обретая прежнюю уверенность). Не надо мне ничего, Вань! У меня свои «игоречки» есть. Это обычная случайность. И ты сам это прекрасно понимаешь. Ну, как кирпич на улице, на голову!
С е д о й (довольно смеясь). Никакой кирпич на улице просто так никогда не падает. Если, конечно, его кто-то случайно на этой крыше не заденет. И не надо, Алекс! Тебя шляпа спасла! А точнее, двойной слой ватина. Тоже небось скажешь, что его туда случайно положили. Ладно, ладно! Вижу ты не в духе. Если я тебе не нужен, то оревуар! Или ауфвидерзеен? Тебе что больше нравится?
Н о с о п ы т и н. Мне больше нравится покедова! Ни немцев, ни французов не люблю! Много они нам гадили в историческом плане.
С е д о й. Ответ грамотный. Но ты еще должен доказать, что не работаешь на турецкую разведку или на сигуранцу! Как по-ихнему оревуар? А?
Довольно смеясь, Седой покидает помещение. Вместе с ним уходит и Игорек.
Н о с о п ы т и н. Меня от его шуток мутит. Считает себя непревзойденным остряком. Прямо сейчас может вырвать. Где здесь туалет?
С т е н и ч. Это, возможно, от удара. Сотрясение… Хотя и от шутки тоже вполне реально может стошнить. В связи с происшедшим инцидентом испытание, видимо, отменяется?
Н о с о п ы т и н (с досадой). Прекратите вы, ей-богу! Ничего не отменяется! Вы не понимаете, какие деньги задействованы! «Газпром»! Понимаете? «Роснефть»! Понимаете?
С т е н и ч. Почему не понимаю? «Газпром»? Очень даже понимаю! «Роснефть», тем более!
Н о с о п ы т и н. Понимали бы, не говорили бы тогда ерунду! Один все время по-идиотски шутит… Хотя одно время мы действительно плотно работали с сигуранцей или как ее там. Другой говорит глупости! Вы почему не явились на испытание? Ровно в одиннадцать на аэродром в Тушино! Последний раз спрашиваю, где здесь туалет? (Задумывается.) Что-то мысли разбегаются… В больнице вас нет, мобильный не отвечает. А вы, оказывается, развлекаетесь в зоомагазине! Наука побоку! Самолет простаивает! Керосин теперь забесплатно никто никому! Научная группа уничтожила все бутерброды и два ящика пива! А это уже не шутки, Нестеров! Люди могут пойти вразнос!
С т е н и ч. Мне запретили врачи. Подозревают инфаркт.
Н о с о п ы т и н. Это у меня будет от вас инфаркт. Конечно, фашистов надо гнать поганой метлой! (Задумывается.) До самого Берлина! Разве при Сталине такой бардак был бы возможен? Отвечайте только коротко! Да или нет?
С т е н и ч. Я не ваш подчиненный, Носопытин! Не забывайтесь! Я тоже, можно сказать, э-э, (Морщится.) генерал. Конечно, гебэшный генерал выше по званию обычного армейского. Это знает каждый школьник! Но и я не простой генералишко! Уж вам-то не знать! А на ваш вопрос коротко ответить нельзя. Безусловно, тоталитарный режим более эффективен в вопросах борьбы с преступностью и разными радикалами! Но…
Н о с о п ы т и н. Никаких «но»! Вашим ответом я вполне доволен. А аванс придется сдать!
С т е н и ч. Да ради бога! Хотя я подготовил себе достойную замену. Впрочем, как хотите. (Роется в карманах.) Куда я засунул ваши баблики? Неужели под подушку?
Н о с о п ы т и н (недоверчиво). Подождите! Какую замену? Опять начинаете?
С т е н и ч. Испытатель высшей категории! (Обращается в сторону аквариума.) Михаил, будь добр!
Из-за аквариума выходит Темкин. Он в форме парашютиста.
С т е н и ч. Рекомендую! Мой одноклассник, мастер спорта международного класса! Одних только затяжных прыжков полторы тысячи! Причем все в тыл врага в ночное время! Абсолютно проверенный кадр!
Т е м к и н. Стен! Ты же знаешь, у меня сто пятьдесят шесть, а затяжных — всего двенадцать.
С т е н и ч. Ну, это уже слишком! То ты меня уговариваешь: не могу без неба! Дай прыгнуть, вспомнить молодость! А теперь хочешь все испортить? Господин Носопытин серьезный человек. И не любит, когда ему крутят… (Задумывается.) яйца! Ладно, подожди, мне надо обговорить с господином Носопытиным отдельные нюансы.
Темкин отходит к аквариуму.
Н о с о п ы т и н. Какие еще затяжные прыжки в ночное время? Нестеров, что вы все время ваньку валяете? Вы объяснили товарищу, что по сигналу с земли надо будет срезать пуговицу и все! Понимаете? И все! А ускорение свободного падения определит академическая группа по результатам опыта. Затяжные… (Морщится.) Какая романтика! (Темкин незаметно подходит к говорящим.) Ну ладно, где этот ваш диверсант, специалист по затяжным? Куда он подевался?
Т е м к и н. Во-первых, я никуда не подевался, а стою и жду, когда вы наконец закончите воду в ступе толочь! Во-вторых, я не диверсант, в отличие от некоторых! А в-третьих, мне все надоело и я ухожу! Разбирайтесь сами! Можете сами прыгать, так даже проще будет. Сами себе махнете, и сами же срежете себе хоть все пуговицы!
Н о с о п ы т и н. Ну какие мы все обидчивые. А на обиженных знаете, что возят? Воду! Вот все ругаем без устали прошлые времена. КГБ, КПСС! А какие бренды! Миллиарды стоят! А взять, к примеру, ДОСААФ. Вот вы, обидчивый сударь мой, сколько прыжков сделали в те годы? И все, прошу заметить, как говорят в народе, за бесплатно. А сейчас? За вшивенький прыжочек месячную зарплату вынь да положь! А тут ведь еще и заплатят недурно. Так? Так! Вы, простите за нескромный вопрос, кем трудиться изволите?
Т е м к и н. На телефонном узле… Да не все ли равно, где?
Н о с о п ы т и н. Знаем, знаем, а хотели бы ходить в смену, два дня поработали, а два делаем, что душа пожелает! А начальница строит козни? Так? Так! Так вот это, уважаемый господин инженер, пара пустяков! Будете ходить в смену и прыгать будете, когда в голову взбредет!
С т е н и ч. А за это надо будет только малюсенький такой пустячок, даже и говорить-то не о чем! Ну, отзвонишь когда-нибудь, если где-нибудь что-нибудь. Делов-то куча!
Н о с о п ы т и н. Ну это уже слишком! Только отвлекся! Какая бесцеремонность! Возвращайте немедленно задаток, господин Нестеров!
С т е н и ч. Это же шутка! Неужели неясно? Какой вы право, однако. И не называйте меня Нестеровым, я же просил, а то в умах возникает сущая неразбериха. Я вам привел лучшего дублера, и опыт никоим образом не срывается. Михаил, ты готов?
Т е м к и н (поправляя лямки парашюта). Ладно, уговорили.
Тихо звучит песня: «Товарищ, товарищ! В труде и в бою храним беззаветно отчизну свою…»
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Больничная палата. Около кровати стоит Стенич. Рядом с ним Мим. Он в черном трико, белых тапочках и перчатках, с набеленным лицом. Мимикой и жестами он сопровождает монолог Стенича. Вокруг кровати белый меловой круг. Призрачный свет.
С т е н и ч. Аська не зря тогда про слона… Фу, даже пот прошиб! Главное не потерять нить, ведь слонов же было два. Первый — маленький, слон-кроха, из слоновой кости. Ирония судьбы или просто судьба иронии? Сантиметра два длины, хобот свернут калачиком, морщинистая кожа, уверенный, замкнутый, самодостаточный, он стоит на коричневом подлокотнике большой деревянной скамейки, отполированной до блеска сотнями посетителей. Я сижу в приемной глазной больницы. Бояться нечего. Не первый раз. Но все равно тоска ожидания. Вот бабушка и достала слоника. Вот уж кто никогда и ничего не боится. Сейчас он лежит в небольшой опять-таки коричневой коробочке в письменном столе вместе со значком-ромбом. Слоник не изменился, он по-прежнему молчаливо сосредоточен. Изменился я. Подхожу к зеркалу. Любовно рассматриваю свою физиономию. Уж в чем-чем, а в самодовольстве мне не откажешь. Вот и волос-то почти нет, да и рожа уже не второй и даже не третьей свежести. А все равно хорош, черт эдакий! Закуриваю с ухмылочкой папироску «Байкал» и пускаю в потолок кольцо… А вот это, пожалуй, что и перебор! Каждая собака во дворе знает, что я уже лет эдак как двадцать бросил курить. Ну что ж, немного занесло, с кем не бывает… Второй слон появляется раз в год, он сделан из плотного двойного картона, покрыт серебристой краской, на спине у него небольшая бордовая попонка, и такого же цвета плоский шар он поддерживает изогнутым вверх хоботом, в отличие от костяного. Да, самое главное, у него на спине имеется небольшая петелька, за которую его вешают на новогоднюю елку. Я слышу, как лает моська. Подхожу к окну. Мимо ведут этих бедолаг. Картонный все время пытается шутить. Он моложе костяного, хотя изрядно помят жизнью. А костяной, эдакий невозмутимый Жан Габен, всем своим видом показывает, что спрятать за шуткой свой страх или даже панический ужас ниже его достоинства. Лучше выпить пару стаканчиков перно, мир вокруг чуть тронется, пританцовывая, в сигаретном дыму, мысли начнут приятно путаться, потом мир двинется куда-то вбок и вверх, а он безобразно упадет на пол. Но он — маленький крепыш и только набьет себе шишку…
Появляются Дореев, Каминский и Барков. Они встают вне круга.
К а м и н с к и й. Слоники! Придумают тоже! А у меня, например, в детстве был хомяк. С утра до вечера ел и гадил, ел и гадил. Ну и что с того? Я вас спрашиваю: что с того?
Д о р е е в. А вот что! Ты замучил хомячка! И он сдох! Я все помню! Все! Тебе не выкрутиться! История все расставит по своим местам. Так и знай!
К а м и н с к и й. Ничего он не сдох! Хватит врать! Он просто сбежал. Я принес его в школу, и он сбежал.
С т е н и ч (громогласно). Молчать! Правда сновидения выше правды серого промозглого денька! Это вам говорю я! И этого буду от вас добиваться любыми доступными и недоступными способами!
К а м и н с к и й. Звучит это, несомненно, красиво. Но! Я уволился со своего склада. Дор взял отпуск, неожиданно оказался поумнее. И что ты предлагаешь? А ни-че-го!
Б а р к о в. Только не надо ссориться, мы все в одной…
Д о р е е в. Упряжке, команде, обойме, лодке и делаем одно важное дело! Только, ради бога, не смеши!
Б а р к о в (тихо). Конечно, он неадекватен. (Кивает головой в сторону Стенича.) Но он дает нам шанс. Поэтому мы все здесь…
Дореев, Каминский и Барков исчезают.
С т е н и ч. Как им объяснить, что Темкин должен играть Манюськина? Потому что много лет тому назад я шел из школы проходным двором, а там уже караулил добычу отец Темкина. Он уже расставил шахматные фигуры и ждал. «Ты ведь не очень торопишься? — после обычных приветствий спрашивал он, протягивая кулаки с зажатыми пешками — белой и черной. — Выбирай!» В шахматы я играл скверно. Но хорошо знал одну партию, испанскую. Его отец был милейший человек, отставник, участник войны. Евреи до поры до времени любили служить в армии, пока году, кажется, в пятьдесят третьем им не дали всем хорошего пинка. После он преподавал в каком-то техникуме… Партию он продул, был страшно огорчен и стал вежливо настаивать на реванше. Я согласился, и он быстро меня обыграл. Настроение выправилось, и мы расстались друзьями… Конечно, если бы удалось тогда все заснять на видео, а потом поработать над изобразительным рядом на компьютере, можно было бы создать настоящий шедевр. А так… Ну кто-то с кем-то в шахматишки и что? А ни-ча-во!
Под грустную музыку Мим берет Стенича под руку и отводит его к кровати.
Помещение зоомагазина. В середине больничная кровать. Стенич стоит около большого аквариума. В аквариуме Темкин, старательно шевеля хвостом и плавниками, изображает аксолотля.
С т е н и ч (удовлетворенно). У тебя уже получается неплохо. А говорил, не получится.
Т е м к и н. Ты, как всегда, придумал что-то дурацкое! И еще умиляешься своим глупостям!
Входит Медсестра. В ушах наушники от плеера.
М е д с е с т р а. Здрасьте!
С т е н и ч. Какие люди пожаловали! Привет! Ну что, передумала?
М е д с е с т р а. Передумала? А, вы опять про это. Знаете, вы какой-то настоящий сексуальный фанат! Мне даже лестно, повышается самоуважение. А это очень важно для самоидентификации индивида.
С т е н и ч. Евгений Соломонович?
М е д с е с т р а. Вы угадали. Считаете, что я сама не могу до этого допереть?
С т е н и ч. Можешь, я в тебя верю!
М е д с е с т р а. Вы знаете, сколько шума было, когда вы исчезли? Сергей Николаевич такой разнос всем устроил, просто ужас! (Осматривается.) А у вас здесь прикольно! Рыбки шикарные… (Подходит к аквариуму с аксолотлем.) Ну а этот вообще класс! Смотрит, прямо жутко становится!
С т е н и ч. Это Темкин.
М е д с е с т р а. Интересное имя. А у меня дома живет хомяк по имени Конфуций. Знаете, кто такой?
С т е н и ч. Сама сказала, хомяк.
М е д с е с т р а. А на самом деле, древнекитайский философ!
С т е н и ч. Не может быть!
М е д с е с т р а. Представьте себе! Мой хомяк — тоже настоящий философ, поест, выйдет из своей норы и смотрит, смотрит. Мне почему-то кажется, что вы знаете, кто такой Конфуций. Правда?
С т е н и ч. Знать не знаю, но догадываюсь.
М е д с е с т р а. Как вы кровать протащили мимо охраны, ума не приложу! Наверняка, эти ваши помогли. Манюшкин с дружком? Так?
С т е н и ч. Все так.
М е д с е с т р а. Я только не понимаю, как вы здесь, ну когда покупатели? Они вам не мешают?
С т е н и ч. Я в это время сплю.
М е д с е с т р а. Понятно.
С т е н и ч. Еще вопросы есть?
М е д с е с т р а. Нет.
С т е н и ч. Тебя Сергей Николаевич подослал?
М е д с е с т р а. Если честно, то да. Он, правда, говорил, чтобы я вам этого не говорила. Ну а мне-то что. Я ему не нанималась. Пусть сам узнает, что ему надо.
С т е н и ч. Вот это правильно. Ты что, попсу слушаешь?
М е д с е с т р а. Попсу? Нет, я попсу не уважаю. Панк-рок. Слышали про такое?
С т е н и ч. Не только слышал, но и слушаю постоянно.
М е д с е с т р а. По-моему, вы надо мной прикалываетесь.
С т е н и ч. Ни в коем случае!
М е д с е с т р а. Ладно, пойду. Скажу Сергею Николаевичу, что ничего выведать у вас не удалось. Вы самовольно капельницу отключаете. Это нехорошо. Вас могут выписать за нарушение режима. Вы в курсе?
С т е н и ч. В курсе.
М е д с е с т р а. Мое дело предупредить. А там, как знаете.
С т е н и ч. Спасибо за заботу. Ценю.
М е д с е с т р а. Вообще-то с вами интересно разговаривать. Может, еще когда зайду. Не хворайте! Пока! (Уходит.)
Входит Сергей Николаевич. В дальнейшем С.Н.
С т е н и ч. Медперсонал косяком повалил.
С. Н. Ну что это еще за блажь, скажите на милость? У вас была отдельная палата, постоянный пост. Как у какого-нибудь весьма платежеспособного больного. Что вы делаете такое лицо? Постоянный пост — это не то, что вы думаете. Это прикрепленная медсестра. И вдруг мне докладывают, что вы перебрались в зоомагазин! Да еще прихватили с собой кровать! В больнице только об этом и разговоров. Мне еле удалось замять этот, мягко говоря, инцидент. (Морщит брезгливо лицо.) Мало того, что здесь антисанитария и жутко воняет (Принюхивается.) этими, как их… бурундуками, так еще мне пришлось пилить через весь город, чтобы вас осмотреть.
С т е н и ч. Я вас об этом не просил.
С. Н. Да, действительно, не просили. Но не забывайте, я давал клятву Гиппократа. К тому же выяснилось, что мы с вами заканчивали одну школу. Правда, я лет через десять после вас. Но это неважно. Все выпускники Гарварда должны помогать друг другу.
С т е н и ч. Мы не выпускники Гарварда. И откуда выяснилось, что мы заканчивали одну школу?
С. Н. Из вашей истории болезни.
С т е н и ч. Ничего такого я не сообщал.
С. Н. Сообщали. Вы просто не помните. Вы тогда совсем плохой были. Кстати, помните, мы с вами последний раз говорили о трусости?
С т е н и ч. Не помню.
С. Н. Я вам еще тогда сказал: ну кто в детстве не трусил? И стоит ли из-за этого сыр-бор заводить?
С т е н и ч. Не помню.
С. Н. Вы знаете, я даже как-то описался один раз с перепугу! Хотел сказать, обоссался, но некультурно бы получилось. Тоже большие ребята, нас больше было, а труса спраздновали. Я, как вспоминаю тот случай, так смеюсь до упаду!
С т е н и ч (с натянутой улыбкой). Я же вам не рассказывал про тот случай.
С. Н. (устало). Да не рассказывали, не рассказывали, а я знаю… Вы думаете, что у вас все было уникально, должен вас разочаровать, у каждого второго такая же история, а у каждого первого похожая на историю каждого второго…
С т е н и ч. А почему они тогда к вам пристали?
С. Н. Да потому, что один из нас бросал камешки в окно своей подружки, чтобы она вышла. А ее тетка разоралась и подумала на одного из этих больших парней. Ну и нажаловалась участковому.
С т е н и ч. Ну тогда за дело.
С. Н. От этого не легче.
С т е н и ч. Вообще-то не надо этих дурацких намеков. Ничего такого со мной не было.
С. Н. А я и не намекаю. С чего вы взяли? А помните, как Колобка запирали в туалете?
С т е н и ч. Какого Колобка?
С. Н. Да бросьте вы притворяться! Директора школы так называли… за глаза, конечно. Школа-то была не простая. Сановные детишки. Умение требовалось и от бабушки уйти, и от дедушки по прозвищу КГБ.
С т е н и ч (устало). Ну помню, помню Колобка… Но ведь вы-то на десять лет позже учились, его уже сняли к этому времени.
С. Н. Все правильно. А легенды на что? А мифы? Кагебешники тогда всю школу наводнили! Вачковский с друзьями выпустили какой-то то ли журнал рукописный, то ли бюллетень. Безобиднейшая штука по теперешним временам, а тогда вон из школы с волчьим билетом! Усатого-конопатого тогда уже не было. Повезло! А то бы покруче врезали! Может, не так все было?
С т е н и ч. Не знаю… Вроде бы так… А зачем все эти псевдовоспоминания? Психотерапия? Я вроде бы еще не совсем…
С. Н. (смеется). Кто бы сомневался! Совсем — это когда святой истинный крест, а на самом деле — чистой воды шизофренический бред! Вот, к примеру, число три и справа два нуля. Что это по-вашему?
С т е н и ч. Ну при чем здесь это? Ну триста, ну и что?
С. Н. (довольно). Вот именно, что триста! А на самом деле? Правильно! Зоомагазин! Ладно, отдыхайте! А то я вижу, вы малость переутомились…
Большая комната, в которой происходила первая встреча. По-прежнему на стене большая карта, но она вся исписана граффити. В комнате Каминский, Дореев и Барков. За шкафом дремлет Темкин.
К а м и н с к и й. Ну что будем делать, голуби? Стен в больнице, когда выйдет неизвестно. Будем разбегаться?
Б а р к о в. А я предлагаю продолжать без него. Мы уже втянулись, не знаю, я бы продолжил. Когда еще соберемся вот так, все вместе?
Д о р е е в. Михаил, хотелось бы услышать твое мнение! Выйди, уж будь так любезен!
Т е м к и н (выходя из-за шкафа). Мне вообще-то надо домой.
Д о р е е в. У тебя что, дети плачут?
Т е м к и н. Нет, дети у меня, к твоему сведению, не плачут! А вот в магазин зайти надо. Да и на работу завтра вставать, в отличие от некоторых!
Д о р е е в. Правильно, иди! С самого начала говорил, что с тобой кашу не сваришь! Ну какой ты, к ядрене фене, Манюськин? Вот только Стен уперся, что ты, а я сразу сказал, ты не годишься! Еще плавниками двигать в забытьи, можно было бы тебя попробовать, но центральную роль? Только сумасшедший мог бы тебе ее доверить!
Т е м к и н. Ну ладно, уговорил, немного посижу.
Стремительно входит Аська.
А с ь к а. Всем привет, остальным салют! Почему постные рожи? Я не опоздала? Репетиция оркестра еще не началась?
Д о р е е в. Ты, моя красавица, всегда вовремя. Никаких репетиций больше не будет. Застрельщик всего этого бреда и одновременно наш школьный товарищ и друг на больничной койке. Взялся за гуж, иначе говоря, не за свое дело, перенапрягся, перенервничал с нами, идиотами, и, естественно, сломался!
А с ь к а. Ну вашу мать в коляску! А как же телевидение, рекламные ролики? Говорил, что возьмет с собой, туда-сюда! Ну, вашу мать в дивизию!
К а м и н с к и й. Мадам, вы же умная женщина! И темперамент при вас и лексикон нормальный! На тиви или еще куда пожелаете, могу вас устроить я. У генерала государственной безопасности очень большие возможности, очень! Особенно сейчас! Надеюсь, вы понимаете? О-чень! Повторяю для тупых, особенно сейчас! Могу даже в варьете! Скажем, Мулен-Руж вас устроит? В очередь с Николь Кидман? Или, на худой конец, мюзикл «Cats», что в переводе означает, пардон, котики. Про жизнь домашних, я извиняюсь, животных!
А с ь к а. Да, настоящий дурдом! С другой стороны, не такая скука, как в этом поганом офисе, шуршать серой мышкой! (Передразнивая.) Еще одно опоздание и мы будем вынуждены с вами расстаться. Тьфу! Козлы вонючие! (Задумывается.) Или просто вонючки? Не знаю даже, как лучше. Ладно, неважно! Это я с вами, кретинами, буду вынуждена расстаться! Котики… (Каминскому.) А вы, сударь, вошли в роль лучше всех, это не комплимент. Будьте осторожнее, а то присоединитесь к шефу!
К а м и н с к и й. Не боись, крошка! Или в стиле ретро: не бе, малютка!
А с ь к а. Нет, точно! Вы лучший среди этой престарелой публики из богадельни!
Д о р е е в. Я, конечно, извиняюсь, мы вам случайно не мешаем? Может быть, нам лучше уйти? (Каминскому.) Не забывай, старичок! Ее привел я! Разумеешь, пан?
А с ь к а. Да ладно тебе! Я тебе что, расписку давала на пожизненное пользование? Не будь занудой!
Д о р е е в. Правильно, чуть что, не будь занудой! Уж в чем-чем, а в этом грехе меня трудно упрекнуть. Все, ты меня довела, сейчас буду бить! (Угрожающе движется на Аську.)
А с ь к а. Учти, козлик, у меня черный пояс!
Д о р е е в. Сейчас увидим, какой у тебя пояс!
А с ь к а. Генерал, на помощь!
К а м и н с к и й. А что я могу сделать? У него разряд по боксу, а у меня большой нос!
А с ь к а. Караул! Убивают! Пожар, в конце концов!
Входит Стенич. Вид у него, как в начале пьесы. Пыхтит папиросой, неряшливо одет и т. д. Присутствующие переглядываются.
С т е н и ч. Что за шум, а драки нету?
Д о р е е в. Рано зашел, а то была бы и драка!
С т е н и ч. Ну, наконец-то! Стоило только отлучиться, как страсти кипят, эмоции бьют ключом! А то, как вареные мухи, ничем не расшевелишь.
Д о р е е в. Зато ты, я вижу, на подъеме. Тебя что, уже выписали или сбежал?
С т е н и ч. Выписали и сбежал, это, в принципе, дружище, одно и то же. Не об этом сейчас речь. Надо сосредоточиться на главном! Сильно стачивается мел. Я уже израсходовал пять коробок. Асфальт просто пожирает мел. Прямо беда! А дошел только от туалета до зоомагазина. Правда, линия получается просто великолепная, жирная, неровная. Просто класс!
А с ь к а. Если линия хорошая, надо непременно продолжать. Непременно! А вопрос с мелом беру на себя. Завтра подвезут ящик отборного финского мела.
К а м и н с к и й. Подожди. От какого еще туалета?
Б а р к о в (догадываясь). Который был на углу Волхонки и Гоголевского. Верно? Ты о нем?
С т е н и ч (недовольно). Конечно, о нем. Но почему был?
Б а р к о в. Потому что вместо женского — салон связи, а вместо мужского — небольшой бутик. Или наоборот, теперь уже не вспомнить.
С т е н и ч. Чепуха! Я только вчера там был, все на месте. Еще минет предлагали за три рубля, да менты подошли, всех разогнали.
А с ь к а. А может, за тридцать копеек? Шикарно, прямо настоящий коммунизм! Воспоминания о будущем.
Д о р е е в (Стеничу). Ты все правильно говоришь. Садись, расслабься, сейчас немножко примем. И все будет нормально. Народ просто не врубается. Что с них возьмешь? Отупели, черти!
С т е н и ч. Сейчас не до расслаблений! Только начало все как-то склеиваться. Надо всем быстро двигать в зоомагазин.
К а м и н с к и й. Так, теперь еще и зоомагазин! Может, разъяснишь, какой еще такой зоомагазин?
С т е н и ч. Такой, за вахтанговским театром, где тебя скины стукнули бутылкой по голове. Ермакова с Гореловой уже там.
К а м и н с к и й. Это тебя, старина, стукнули и не бутылкой, а пыльным мешком… Хотя, подожди, что-то такое… (Трогает рукой голову.) Действительно, небольшая шишка… Кажется, выручила шляпа…
С т е н и ч (удовлетворенно). Ну наконец-то проснулся!
Помещение зоомагазина. Полутьма. В центре Стенич и Аська.
С т е н и ч. Мне хочется тебя обнять, как тогда!
А с ь к а. Ну и обними, если хочется.
С т е н и ч. Но ведь ты — это не ты!
А с ь к а. Вот беда-то какая! Что же мне в старуху превратиться? Ты закрой глаза и представь, что я — это она! А ты — это ты, только юный лопух, у которого с девчонками проблемы. И все дела! Я же тебе нравлюсь? Нравлюсь! В этих делах у меня осечек не бывает. Всегда сто очков выбиваю!
С т е н и ч. Ты ничего не понимаешь!
А с ь к а. А чего тут понимать-то? Если тебя заклинило! Вызови ее сюда и все дела, если не можешь по-другому!
С т е н и ч. Она в прошлом…
А с ь к а. Да хоть в Антарктиде! Скажи, что не можешь забыть, любишь! Что оплатишь билет в оба конца и все расходы, прилетит, как миленькая! Я тебя уверяю!
С т е н и ч. В Антарктиде? Где-то я уже это слышал… Ты ни черта не понимаешь! Ладно, закрою глаза. Иди ко мне!
А с ь к а (улыбаясь). Вот это другой разговор!
Свет гаснет.
Помещение зоомагазина. В центре кровать. На ней Стенич и Аська.
С т е н и ч. Надо вставать. А то покупатели могут зайти.
А с ь к а. А чего бояться? Мы люди свободные и живем в свободной стране. (Смеется.) Нет, я, пожалуй, еще полежу.
Входит Носопытин.
Н о с о п ы т и н. Какая идиллия! А жаловались, что наш сотрудник не выполняет приказ. Еще как выполняет, можно сказать, перевыполняет! А мы уже собрались ее увольнять.
С т е н и ч. Все, стоп! Разбор полетов! (Встает. Аська тоже нехотя поднимается. Она в белом халате.) (Носопытину-Каминскому.) Пойми, ты бывший генерал КГБ, а возможно и действующий! Можно сказать, статский советник!
К а м и н с к и й (важно). Скорее, тайный!
С т е н и ч. Не перебивай! Ты что, собрался торговать на рынке турецкими помидорами? Пойми, я не могу еще учить тебя, как надо одеваться!
К а м и н с к и й. А что? По-моему, очень даже ничего. Добротная вещица! Я это пальтецо купил, еще когда работал на фирме. Пятьсот баксов отстегнул. Дольче энд Габано! Вон и наклеечка имеется. (Отворачивает полу пальто.)
А с ь к а. Дольче энд Габано! Остроумно, ничего не скажешь. А может, Хьюго Босс?
К а м и н с к и й. А ты не встревай, когда начальство разговаривает. А то, действительно, попрем из органов!
Из-за аквариума выходит Темкин.
Т е м к и н. Стен, это нечестно! Скажи, прыжок отменяется? Так я и знал! Но ты же обещал! Я из-за этого остался, отгул пришлось брать. Уж какую-нибудь пуговицу я смогу срезать по сигналу с земли.
К а м и н с к и й. Уж какую-нибудь сраную пуговицу!
Т е м к и н (немного поколебавшись). Ну, пусть сраную. Все равно это нечестно!
Входит Ермакова.
Е р м а к о в а. Ну дайте же ему прыгнуть! Бессовестные!
К а м и н с к и й. Как будто кто-то против? Пусть встанет на стул и прыгнет. Надо же какой неугомонный!
Т е м к и н. Не хами! Сам можешь встать на стул и прыгнуть, если тебе так хочется!
С т е н и ч. Небо зовет, как я это понимаю… Кто тебе сказал, что прыжок отменяется? Прыжок откладывается, понимаешь, откладывается, но не отменяется. Для расстройства нет никаких причин. Я ведь тоже такой, как вобью себе что-нибудь в голову, так все, туши свет! Вот сейчас с пьесой этой проклятой! Надо бы плюнуть, послать все к такой-то матери! А я нет… Короче говоря, не волнуйся, что-нибудь придумаем. Гипноз там или небольшой укольчик… (В сторону.) Теряет связь с реальностью. Вот уж от кого не ожидал, так не ожидал. Просто, настоящая находка…
А с ь к а. Предлагаю сброситься и организовать товарищу прыжок, хотя, конечно, можно и уколоть, нет проблем. Да и выйдет значительно дешевле.
С т е н и ч (Аське). Кстати, почему у тебя татуировка на шее? Ты где-нибудь видела, чтобы в семидесятых годах прошлого века у приличных девочек были такие татуировки?
А с ь к а. Ха! Когда ты меня трахал, все было о′кей! Какая сексуальная, какая божественная! У меня никогда не было такой женщины! А теперь что, не нравлюсь?
Е р м а к о в а. Это что же получается? Все хорошие роли через постель? Я думала, что уж здесь-то все будет по-настоящему, а вы… Друзья детства называется! Тьфу на вас! (Уходит.)
Г о л о с п о п у г а я. Пр-р-равильно! Козлы! И больше никто!
С т е н и ч (Аське). Ну что, довольна? Добилась своего? Развалить все захотелось? Взял тебя на свою голову! Проваливай к чертовой матери!
А с ь к а. Да пошел ты! (Уходит.)
К а м и н с к и й. Ну и слава богу! Баба с воза кораблю легче. Я же говорил, Макбета надо ставить! Уж там-то не забалуешь! Чуть что, сразу кряк! (Делает рукой рубящий жест.)
С т е н и ч. Тихо, тихо… Все нормально, продолжаем работать. А точнее, перерывчик! А может, бросить все к ядрене фене? А?
Т е м к и н. Ты можешь дать слово, что прыжок состоится?
С т е н и ч (с интересом разглядывая Темкина, после паузы). Могу.
К а м и н с к и й. Молодец, Темыч! Противник слабеет! Надо дожимать!
Врывается Дореев.
Д о р е е в (Стеничу). Ах ты, гнида! Мне Аська все рассказала! Все!
С т е н и ч. Что рассказала?
Д о р е е в. Как ты ее заставил!
С т е н и ч. Ну если теперь это называется — «заставил», тогда да, заставил. Ты бы лучше не смешил людей, Виталик!
Д о р е е в. Ты еще и издеваешься! Видит бог, не хотел!
Дореев бросается на Стенича с кулаками. Они начинают бороться, падают и укатываются со сцены.
К а м и н с к и й (Темкину). Чего стоишь? Разнимай, давай!
Т е м к и н. А ты будешь стоять и смотреть? Ну ты и нахал!
К а м и н с к и й. Ладно, уговорил. Ты одного, я — другого. Вот видишь, до чего приличных людей бабы доводят? Ты правильно сделал, что до сих пор не женился! А то бы и тебя вот так! Бац, бац, и все по морде! (Уходят.)
Большая комната. Каминский и Горелова сидят за столом. Пьют чай. За шкафом на стуле Ермакова.
К а м и н с к и й. Ты что, правда, в разводе?
Г о р е л о в а. Неужели я буду шутить на такую серьезную тему? (Смеется.)
К а м и н с к и й. А сама смеешься.
Г о р е л о в а. Да уж перегорело все давно. А сначала не до смеха было. Такая депрессия была, не приведи господь! Даже в клинике неврозов лежала. Вот так-то, мой милый! Это вам, мужикам, все по барабану!
К а м и н с к и й. Слушай! А давай сейчас к тебе! Как в старые добрые времена! А?
Г о р е л о в а. Ты чего-то не на шутку расхрабрился. Ты же от своей благоверной ни на шаг! Кстати, ты в курсе, что Дорианчик подрался со Стеном? Совсем мужики рехнулись на старости лет!
К а м и н с к и й. Конечно, в курсе. При мне дело было. Если бы я их не разнял, не знаю, что было бы!
Г о р е л о в а. Ну, ты известный храбрец! А все из-за этой Аськи поганой! И где только Дорианчик ее отыскал? До чего ж противная баба!
К а м и н с к и й. А по мне, так очень даже ничего!
Г о р е л о в а. Вот паразит! Ну и подкатывай к ней, чего ко мне-то пристаешь?
К а м и н с к и й. А помнишь, как я тебе бросал в окно камешки, чтобы ты вышла?
Г о р е л о в а. И один раз разбил стекло.
К а м и н с к и й. Как твоя тетка тогда орала! Даже сейчас мурашки по спине!
Г о р е л о в а. Не дави на воспоминания, ничего не получится. Все заросло толстым слоем мха. Ты вот мне лучше скажи, тебе не кажется, что Стен это не Стен?
К а м и н с к и й. В каком смысле?
Г о р е л о в а. Ну неужели непонятно? Что он не наш Стен, а кто-то другой! Ты же с ним в школе дружил. Неужели ничего не заметил?
К а м и н с к и й. Черт! Вот ты сказала… А я ведь тоже вначале засомневался. Конечно, не он! Помнишь, как его Носопытин называл? Нестеров! А Стен еще его одергивал.
Г о р е л о в а. Да ладно тебе издеваться! Вот увидишь еще, что это не он. Помнишь, Виталик говорил, что он еще его почерку подражал с наклоном влево?
К а м и н с к и й. Гениальная мысль! Попросим его что-нибудь написать. Графологическая экспертиза, и он наш!
Г о р е л о в а. Опять шутишь! А женская интуиция на что?
К а м и н с к и й. Ну, это железный довод в любых вопросах!
Г о р е л о в а. Спрашивается, где он был столько времени?
К а м и н с к и й. А ты бы спросила!
Г о р е л о в а. Я и спросила.
К а м и н с к и й. Ну и? Что он?
Г о р е л о в а. Отшучивается. Говорит, в полярных экспедициях. Ходил к Южному полюсу, несколько лет провел в Антарктиде.
К а м и н с к и й. Все тридцать лет?
Г о р е л о в а. Потом как-то заявил, что жил в Америке. По-моему, все врет.
К а м и н с к и й. Возможно, что и так. Ладно, пойду, посмотрю, может, кто-нибудь на подходе. (Уходит.)
Из-за шкафа выходит Ермакова.
Е р м а к о в а. Ну что?
Г о р е л о в а. Что слышала. Вообще-то тебе лучше знать, он это или не он. У тебя же с ним был роман.
Е р м а к о в а. Да какой там роман! Дальше поцелуев дело не зашло. Это тебе не сейчас — сразу в постель!
Г о р е л о в а. Ты как будто жалеешь. Ну а все же? Мне лично кажется, что это не он.
Е р м а к о в а. Я тоже что-то засомневалась… Хотя вначале, когда он позвонил первый раз по телефону, у меня и в мыслях не было, что это не он.
Входит Каминский.
К а м и н с к и й (Ермаковой). Ты как мимо меня просочилась?
Е р м а к о в а. За шкафом сидела, подслушивала.
К а м и н с к и й. Нет, я серьезно!
Е р м а к о в а. И я серьезно.
К а м и н с к и й. Ну не хочешь говорить, не надо.
Г о р е л о в а. Ленечка! Тебе партийное задание! Ты должен поговорить со Стеном и расставить все точки над «i».
К а м и н с к и й. Если честно, то мне все равно. Но учти, с тебя будет серьезный фант, я не шучу!
Г о р е л о в а. Хорошо, я согласна.
К а м и н с к и й. Все слышали? Учти, тебе не отвертеться!
Скамейка. На ней Каминский. Чуть поодаль женщина в плаще, капюшон надвинут, лица не видно. Слышен шум подходящих и отходящих поездов метро. Подходит Стенич.
С т е н и ч. Ну что случилось? Почему такая таинственность?
К а м и н с к и й. Будь добр, потише! Ты под подозрением! Играю с тобой в открытую. Так сказать, по старой дружбе.
С т е н и ч. Под каким еще подозрением? Ты что, выпил?
К а м и н с к и й. Пока еще нет. Хотя с собой кое-что взял. (Достает из кармана плоскую фляжку.) Будешь по чуть-чуть?
С т е н и ч. Нет, у меня еще дела… Хотя, впрочем, налей немного.
К а м и н с к и й. Вот это другое дело. (Достает одноразовые стаканчики. Разливает.) Коньяк так себе, но пить можно. Давай, за здоровье! (Выпивают.) Да, дрянное пойло! Но пошло хорошо! Так вот, старина, часть нашей, так сказать, труппы подозревает, что ты — это не ты, а кто-то другой. Я, лично, это мнение не разделяю, так что поставь в своем списке против моей фамилии жирный плюс, но уполномочен задать тебе несколько крайне неприятных контрольных вопросов. Ты не возражаешь?
С т е н и ч. Не возражаю. Проверка так проверка. Я сам последнее время стал сомневаться, что я — это не совсем я. Скажу тебе по секрету, меня снова, как в былые времена, начали принимать за кого-то другого. Буквально, несколько минут назад ко мне подошел какой-то мужичок и спросил: «Вы не Саша?»
К а м и н с к и й (снисходительно). Просто ты его не узнал, а он забыл твое имя!
С т е н и ч. Объяснение безусловно остроумное, но не проходит.
К а м и н с к и й. Минуточку! Давай по порядку. Он же не сказал: Саша, привет? А вы — не Саша? Ясно, что человек просто обознался.
С т е н и ч. Хорошо. А ты знаешь, что ко мне в больницу приперлась какая-то настырная тетка с ребенком и стала утверждать, что она моя жена? Что меня зовут Виталий Петрович и что это мой ребенок? Спасибо, ребята помогли ее выпроводить.
К а м и н с к и й. Какие ребята?
С т е н и ч. Манюськин и Епиход.
К а м и н с к и й. Манюськин и Епиход… Опять ты за свое. Ладно. Пусть Манюськин и Епиход. И все равно тебе не удастся сбить меня с толку, можешь не пытаться! Итак, первый вопрос. Как звали нашу первую учительницу?
С т е н и ч. Галина Павловна.
К а м и н с к и й (разочаровано). Верно… Я им говорил, что тебя голыми руками не возьмешь!
С т е н и ч. А теперь у меня к тебе вопрос. Так сказать, баш на баш. Помнишь тир, куда мы ходили стрелять. Ну еще военрук нас туда водил?
К а м и н с к и й. Конечно, помню.
С т е н и ч. В раздевалке была маленькая потайная дверка. И уже оттуда вниз по ступенькам в длинный подземный переход, который и являлся тиром. Так?
К а м и н с к и й. Нет, не так. Все это чистой воды фантазии! Никакой дверки и в помине не было. В тир мы куда-то ездили, а вот куда, не помню. Кстати, о птичках. Я тебе принес то, что ты просил.
С т е н и ч. А что я просил?
К а м и н с к и й. Напоминаю. Ты просил, чтобы я принес тебе летающую корову. Твоя просьба выполнена. (Достает из сумки коробку. Оттуда извлекает большую игрушку — пластмассовую корову с крыльями.)
С т е н и ч. Твоя летающая корова не воняет?
К а м и н с к и й. В каком смысле? Ты что, считаешь, что она обкакалась?
С т е н и ч. Не исключаю и этого. Но имею в виду всякие фенолы. Обычно китайские игрушки этим грешат.
К а м и н с к и й. Обижаешь, есть сертификат. Прикрепляешь ее за нитку к потолку да не забудь вставить батарейки! Подтолкнешь ее под жопу, она поднимет крылышки и полетит родимая по кругу.
С т е н и ч. А если не полетит?
К а м и н с к и й. Полетит, куда ж ей деваться-то. Всего три возврата было из тысячи! Кстати, зачем она тебе? У тебя что, маленькие дети?
С т е н и ч. Летающая корова — это трагическая фигура нашего времени. Примет участие в постановке… (Задумчиво.) Вот если бы ей приделать голову какого-нибудь известного деятеля, было бы поинтересней…
К а м и н с к и й. Это мысль! А ты все же молодец! Гениальная идея! Но только к следующему Новому году! Не зря все же тебе дали серебряную медаль, не зря!
С т е н и ч. Не серебряную, а золотую. Все проверяешь, Сыщик-ищи-свищи! Думаешь, я плохо подготовился?
К а м и н с к и й. Кстати, ты знаешь, что мы по уши в дерьме?
С т е н и ч. Почему?
К а м и н с к и й. По кочану! Мне уже исполнилось пятьдесят, а тебе, даст бог, через месяц тоже стукнет!
С т е н и ч. Правильно. Никогда ни в чем нельзя быть уверенным или ни в чем никогда!
К а м и н с к и й. Так вот! Ты не можешь себе сделать зубы за какие-то поганые восемь штук! Это ли не ужасно?
С т е н и ч. Да, ты прав, дела идут неважно, но! Не настолько! Вот когда будешь забывать застегивать ширинку. Или сильно оживятся волосы в носу и ушах. Короче, наступит полная старческая неопрятность да и не исключено, что и мочой будешь припахивать. Вот тогда надо будет уже не ныть, а кричать: «Караул!» А сейчас — рановато. Стыдно, товарищ, предаваться унынию! Стыдно! Сколько за корову?
К а м и н с к и й. Триста рублей. Цена для крупных оптовиков и ближайших родственников. Ты пойдешь как крупный оптовик. (Достает из сумки папку с бумагами.) Тебе надо вот здесь написать. Получил тогда-то от такого-то летающую корову. Число и подпись. Мне надо для отчетности.
С т е н и ч. Все хитришь. Ладно, мне не жалко. (Пишет.) Учти, почерк с возрастом меняется. Был один наклон, стал другой, а потом, глядишь, вообще без наклона.
Соседка по скамейке встает, сбрасывает с себя плащ. Это Горелова.
Г о р е л о в а. Паразиты! Только о деньгах! А одинокой женщине требуется что? Внимание! (Гордо уходит.)
С т е н и ч (недовольно). Зачем ты ее привел?
К а м и н с к и й. Во-первых, я ее не приводил, и уж как она нас вычислила, не знаю. А во-вторых, Горелова уже давно на конспиративной работе (Смеется.) И просто грех в ней сомневаться, полностью проверенный товарищ!
С т е н и ч (задумчиво). Какие шикарные у нее были сиськи… Она чуть было не изнасиловала учителя по труду!
К а м и н с к и й. Не может быть! А я и не знал! Как обычно, все самое важное проходило мимо меня.
С т е н и ч. Немудрено! Ты с утра до вечера зубрил свои уроки.
К а м и н с к и й. Это чистое вранье! Это ты был известным ботаником!
С т е н и ч (снисходительно). С моими способностями это было ни к чему. Мне все легко давалось. Только из идейных соображений я не пошел в науку. А то бы давно получил нобелевку!
К а м и н с к и й. Не нобелевку, а шнобелевку! Да не где-нибудь, а в читинской губернии! (Оба смеются.)
Помещение зоомагазина. На кровати сидит Стенич. Рядом на стуле Сергей Николаевич.
С т е н и ч. Навстречу мне шел старик. Как ни странно, это был я. Слабо горели фонари. Он шел вдоль домов, спотыкаясь, выставив вперед руку с растопыренными пальцами, собираясь вот-вот упасть. Затем показали издалека освещенное окно. Потом, видимо, оператор дал крупный план. Неприятного вида мужик говорил по телефону. Потом он замахал рукой с трубкой. Скорее всего, прервалась связь. И со злостью швырнул телефон в окно. Показали его недовольную рожу. Пришлось снова признать, что мужик с трубкой — это я. Старик, шедший навстречу, перестал спотыкаться, быстро поднял телефон и бодро помчался прочь…
С. Н. Возможно, сон, а возможно, что и рекламный ролик. Там не было слогана: «Наши телефоны не ломаются, даже когда падают с большой высоты!»?
С т е н и ч. Не было.
С. Н. Тогда, скорее всего, сон.
С т е н и ч. Пожалуй…
С. Н. То есть полной уверенности нет. Напоминает обычную трансакцию, связанную с временной деперсонификацией. Может быть, вы накануне принимали какие-нибудь таблетки? В народе их иногда называют колеса. (Смеется.)
С т е н и ч. Колеса? Интересное предположение. Надо будет попробовать. Хотя глупо начинать на старости лет.
С. Н. А вот и нет. Старость, друг мой, это последняя большая ломка перед окончательным откидом. И логично попытаться из нее как-то выйти. Это раз! Во-вторых, у вас еще не старость, а страх старости. А в-третьих, накануне вас приняли за какого-то другого. И это наводит на определенные размышления.
С т е н и ч. Откуда вы узнали? А, понятно, вам рассказал Каминский.
С. Н. Обижаете! Во-первых, я не знаю никакого Каминского. Во-вторых, очевидно, что вашему, так называемому, сну предшествовали определенные события. Попытаюсь объяснить. Вы знаете, что такое команда «Товсь!»?
С т е н и ч. Догадываюсь.
С. Н. Приятно говорить с грамотным человеком. Обычно народ не в курсе. Я же служил срочную на Морфлоте на подводных лодках. Так вот, сначала — «Боевая тревога!», «Торпедные аппараты к бою!», а уже под конец — «Пуск!» И пошла родимая! Улавливаете причинно-следственную связь?
С т е н и ч (задумчиво). Торпеда…
Свет меняется, становится серым, призрачным. Стенич в форме шпрехшталмейстера.
С т е н и ч (громогласно). Смертельный номер! В первый и последний раз! Человек-торпеда!
Тревожная барабанная дробь. В свете прожектора Темкин бежит, ловко уворачиваясь от преследующих его Каминского и Баркова. Наконец его хватают за руки и начинают раскачивать взад и вперед. Сзади подбегает Дореев и упирается ему в спину. После двух-трех раскачиваний Темкина отпускают, и он стремительно несется, безуспешно пытаясь тормозить, расставив руки, на стоящую в углу группу униформисток в школьных платьях. Врезается в нее. Визг, смех, его шутливо колотят и толкают прочь. Звучит победный марш. Темкин бросается с кулаками на обидчиков. Все убегают.
Прежний свет.
С. Н. Да вы меня не слушаете. Помните, какой в нашей школе был кабинет физики? Амфитеатр с откидными партами, разбитый на сектора. А химии? Слегка попахивало газом, до блеска начищенные латунные краны. Не хуже, чем в каком-нибудь там Оксфорде! А черная лестница? По ней прямо со двора можно было попасть на самый верх, в спортзал. А один тир чего стоил? Помните, как ходили стрелять?
С т е н и ч (сухо). Не помню.
С. Н. Ну как же так? Ладно, бог с ним! Помню, одна вшивая торпеда пропала. Сколько шума было! Всех на допросы таскали! Потом, слава богу, нашлась, закатилась куда-то по недосмотру. А сейчас вагоны пропадают, и все шито-крыто! (Внимательно смотрит на Стенича.) Знаете, чем пахнет свеженькая торпеда? Только ее распаковали, она пахнет маслом, не подсолнечным, конечно! Дивный аромат!
С т е н и ч. Знаете, я человек нездоровый, а с этой торпедой вы меня вконец расстроили. Теперь долго не смогу заснуть.
С. Н. Вы все шутите. Ну ладно, пойду. Отдыхайте! (Уходит.)
С т е н и ч. Какой, право, идиот! И все намеки какие-то непонятные! Эти энкаведешники, похоже, сами не знают, чего им надо… (Ложится в кровать и засыпает.)
Кабинет. Большой стол с несколькими телефонами. За столом в глубоких раздумьях Носопытин в форме комиссара НКВД тридцатых годов. Стук в дверь.
Н о с о п ы т и н. Войдите!
Входит Сергей Николаевич. Он в белом халате.
С. Н. Здравия желаю, товарищ… (Запинается.) комиссар!
Н о с о п ы т и н. Проходи, проходи, садись. Рассказывай, что удалось узнать?
С. Н. К сожалению, практически ничего.
Н о с о п ы т и н. И немудрено. Нестеров — крепкий орешек!
С. Н. Извините, товарищ комиссар. А почему Нестеров? Это что, оперативная кличка?
Н о с о п ы т и н. Потому что он — Нестеров. Пока этого объяснения достаточно.
С. Н. Понятно. Я три раза побывал в этой школе. Облазил эту проклятую раздевалку вдоль и поперек. Никакого хода в тир там никогда не было. Порылся в архивах. Даже удалось встретиться с бывшей нянечкой, которая там работала в те годы. Ей сейчас стукнуло девяносто пять. Она утверждает то же самое.
Н о с о п ы т и н. Девяносто пять? Могла и забыть.
С. Н. Да-нет, товарищ комиссар. Все помнит, просто феноменальная старуха! Извините, товарищ комиссар, а откуда такая замечательная форма?
Н о с о п ы т и н (довольно). Что, нравится?
С. Н. Превосходно сидит!
Н о с о п ы т и н. Бывший подчиненный. Работает в нашем музее, иногда дает поносить. Я в ней хорошо соображаю. Скажите, удалось открыть файлы, о которых я вам говорил?
С. Н. Зет два нуля? Нет, не получилось, они закрыты при помощи какого-то неизвестного кода. А что в них может быть?
Н о с о п ы т и н. Под зет проходит весь крупный левак. А два нуля — самый, самый! Поэтому они секретятся по высшему уровню! Что-то по интересующему нас вопросу может знать этот еврейский парашютист Темкин. Чутье меня редко подводит в таких вопросах. Надо их немного взбодрить, чтобы они зашевелились.
С. Н. Это можно, товарищ комиссар! Разрешите идти?
Н о с о п ы т и н. Идите, Сергей Николаевич. Идите!
Помещение зоомагазина. Стенич стоит перед аквариумом. В аквариуме Темкин спиной к Стеничу.
С т е н и ч. У меня к тебе вопрос.
Т е м к и н. Мне с тобой не о чем говорить! Ты не выполняешь обещания. У меня уже неприятности на работе из-за тебя!
С т е н и ч. Ты помнишь тир, куда мы ходили стрелять?
Т е м к и н. Конечно, помню!
С т е н и ч. Мы туда спускались из раздевалки?
Т е м к и н. Нет, не из раздевалки.
С т е н и ч. А откуда?
Т е м к и н. Не скажу!
С т е н и ч. Хорошо, а если я поклянусь, что прыжок состоится, тогда скажешь?
Т е м к и н. Ты снова обманешь!
С т е н и ч. А если я скажу, что буду прыгать вместе с тобой. Парный прыжок! Тогда как?
Т е м к и н. Это что-то новенькое. Ты что, за дурака меня принимаешь? Ты же не умеешь!
С т е н и ч. А чего там уметь, дернул за кольцо. И порядочек!
Т е м к и н. Ладно, поверю тебе в последний раз! Дверь в тир, которую тебе так приспичило найти, находится здесь.
С т е н и ч. Ты шутишь?
Т е м к и н. Нет, не шучу! Ко мне уже с этой дверью приставал твой лечащий врач. Довольно скользкий тип!
С т е н и ч. А ты?
Т е м к и н. Что я? Я же не дурак! Сказал, что понятия не имею, о чем это он.
С т е н и ч. Ну и где она? Ты меня, случаем, не разыгрываешь?
Т е м к и н. Охота была. Я же не ты! Людей водить за нос!
С т е н и ч. Я же тебе сказал, прыжок состоится при любой погоде!
Т е м к и н. Хорошо. Дверь прямо перед тобой! (Темкин выходит из аквариума.)
С т е н и ч. Передо мной аквариум.
Т е м к и н. Правильно, его надо отодвинуть.
С т е н и ч. Каким образом? Там не меньше тонны воды!
Т е м к и н. Ты что, решил, что я, действительно, аксолотль? У тебя, на самом деле, крыша поехала. Ей-богу! Аквариум пустой! Как бы я смог там так долго находиться, ты как думаешь?
С т е н и ч. Я думал, ты дышишь через трубочку.
Т е м к и н. Ладно, берись за тот край, а я за этот. «Через трубочку…» (Качает головой.) Ну и фантазер!
Они вдвоем отодвигают аквариум. За ним оказывается большой лист бумаги с нарисованным очагом.
С т е н и ч. Ну, Мишка, ты и молодец! Не подкачал! И даже буратинский очаг! Все как положено! (Срывает лист с очагом. За ним небольшая дверь. Толкает ее. Та легко открывается.) Ты со мной?
Т е м к и н. Нет, я здесь покараулю. Мало ли что!
Стенич быстро спускается вниз по крутым ступенькам и попадает в длинный узкий туннель. Перед ним на матах лежит Горелова, целится вдаль из пневматического ружья. Рядом с ней Дореев, обнимает ее за плечи.
С т е н и ч (изумленно). Вы-то как сюда попали?
Г о р е л о в а (смеясь). А мы и не уходили, великий ты наш! Все ждем, ждем, когда же ты наконец появишься. Ленка Ермакова все глаза проплакала (Смеется.)
С т е н и ч. И она здесь?
Д о р е е в. Здесь, здесь. Пошла мишени менять. Хочет наладить карусель.
С т е н и ч. Карусель? Какую карусель?
Д о р е е в. Обычную, старичок! Железные зайцы-барабанщики, медведи, лисицы там разные. Всего понемножку, и все по кругу наяривают! А мы, знай себе, палим! И все мимо!
Г о р е л о в а. Я бы точно попала, да Дорианчик мешает!
С т е н и ч. «А мы, знай себе, палим…» Все дурака валяете?
Врываются Носопытин и Сергей Николаевич. У последнего в руке пистолет.
С. Н. (Носопытину). Товарищ генерал, ну теперь-то, наконец, вы можете сказать, что мы ищем? Оружие, наркотики? Или редкоземельные металлы?
Н о с о п ы т и н. Я сам, Сереженька, не знаю. Что будет, то и наше! Не все ли равно? На наш век с тобой хватит!
С. Н. Да нет, не все равно. Если оружие, надо подгонять грузовики, а остальное — в руках унесем.
Н о с о п ы т и н. Разумно. Ты держи, держи их на мушке. Знаю я эту публику, могут что-нибудь выкинуть! Ну, Нестеров, где оружие?
С т е н и ч. Здесь, кроме пыльных матов и паутины, ничего нет. Сами видите! Кстати, что с прыжком? Отменяется?
Н о с о п ы т и н. Я вам уже объяснял! Прыжок состоится по-любому! Сколько можно спрашивать?
С т е н и ч. Ну, слава богу, а то я тут клятву дал. А уточняю, потому что у вас семь пятниц на неделе.
Н о с о п ы т и н. Это у вас семь пятниц на неделе.
С т е н и ч. Ладно, проехали.
Г о р е л о в а. Может, их устроит мое ружьишко? (Протягивает духовое ружье.) Пусть забирают, мне не жаль!
Д о р е е в. Ну вот еще! А мне, например, жаль. Ружье им подавай! Пусть идут на… в общем, куда подальше!
Стенич берет у Гореловой ружье. Ловко подбрасывает его в руке и целится в Сергея Николаевича.
Н о с о п ы т и н (с досадой). Да прекратите вы, Нестеров! Ну что за человек! Из всего норовит цирк устроить! Уходим, Сереженька! Надо уметь отступить в нужный момент!
Сергей Николаевич прячет пистолет. Стенич опускает ружье.
С т е н и ч. Вот это разумно!
Входят Седой с Игорьком.
С е д о й (смеясь, Носопытину). Привет, Вань! Как сказал один неглупый человек, надо делиться. А ты — все себе! Про боевых товарищей забыл. Некрасиво получается, Вань!
Н о с о п ы т и н. Да прекрати ты свои шуточки! Здесь пусто! Твоя работа?
С е д о й. А может, твоя?
Спорят, жестикулируют, отходят в сторону и растворяются в серой дымке
Г о р е л о в а. Да, Стеничка, я и не знала! А ты, оказывается, настоящий герой! И как это я, дура, тебя в школе прошляпила? Не понимаю.
Появляется Ермакова.
Е р м а к о в а (Стеничу). Ты чего так задержался? Или разлюбил?
С т е н и ч. Не в этом дело. Дверь никак не мог найти. Спасибо, Темыч выручил!
Появляются Темкин, Каминский и Барков.
Т е м к и н (расстроенно). Их было больше, я ничего не мог сделать!
С т е н и ч. Не волнуйся, все в порядке.
Г о р е л о в а (Стеничу). Кстати, у нас патроны уже заканчиваются. Ты случайно не прихватил с собой?
С т е н и ч. Патроны! А вот то, что мел закончился! Это вы знаете?
В с е (хором). А вот это мы знаем! (Смеются.)
С т е н и ч. Ничего смешного!
Д о р е е в. Аська же обещала целую коробку подвезти.
Г о р е л о в а. Еще раз услышу про эту Аську, последние волосенки тебе выдеру!
Е р м а к о в а. Карусель заработала.
Г о р е л о в а. Между прочим, твоя летающая корова тоже бы пригодилась. Ее можно было бы сверху подвесить. Она же по кругу мотается?
С т е н и ч. По кругу, но корову не дам! Она еще пригодится, когда Макбета будем ставить!
К а м и н с к и й. Уж там-то не забалуешь! Чуть что, сразу — кряк! (Делает рубящее движение рукой. Все смеются.)
Вечер, улица… Все, как в начале первого действия. Стенич лежит перед зоомагазином. К нему подходит Мим. Сочувственно покачивает головой, глядя на лежащего. Достает у него из кармана пальто сильно опустошенную бутылку водки. Взбалтывает содержимое и выпивает. Отбрасывает пустую бутылку. Стенич открывает глаза. Видит Мима.
С т е н и ч. Что, пора? (Мим неопределенно пожимает плечами.) Ну пора, значит, пора…
Мим помогает ему подняться. Берет под руку и ведет в зоомагазин. Стенич неожиданно вырывается.
С т е н и ч (убегая). Нет, не пора! Не пора!..
М и м (улыбаясь). Ну не пора, так не пора. Мне-то что! (Уходит.)
ПОСТОРОННИЕ НА СОСНЕ
Комедия в двух действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Х м ы л о в а, ядреная девица, I7 лет.
Х м ы л о в, 55 лет.
Ч е л о в е ч е к, мужчина неопределенного возраста.
Л е н о ч к а, миловидная, квелая, 30 лет.
С л а в и к, закройщик, 22 года.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч, пожилой закройщик.
А л л а Д м и т р и е в н а, весьма пожилая швея.
Г р е т а П е т р о в н а, весьма пожилая швея.
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а, заведующая ателье, 40 лет.
С т у д е н т, 22 года.
Ю р и й Р е в а з о в и ч, начальник, 45 лет.
С у щ е с т в о.
Г р и г о р и ч, бригадир.
С е р е г а.
И в а н.
В а л ю н я.
М у ж ч и н а в п а л ь т о, инженер.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
В центре сцены фасад здания с вывеской «Ателье». Слева в углу сцены маленький столик, за ним сидит Человечек. Волосы его всклочены. Он неодобрительно и тяжело смотрит на сцену, положив перед собой руки со сжатыми кулаками. За его спиной рояль. Слышен звук подъезжающей грузовой машины. Отбрасывается задний борт грузовика. Из кузова спрыгивают мужики с красными обветренными лицами, в ватниках, брезентовых штанах и зимних шапках. Выгружают из машины отбойные молотки. Хлопает дверца кабины. Появляется хмурый мужчина в пальто и шапке. В руках у него папка.
М у ж ч и н а в п а л ь т о. Григорич! Подойди сюда! (К нему подходит один из мужиков.) Гляди! (Тыкает в раскрытую папку.) Начнешь отсюда. Сильно не бери. У подъезда остановишься и направо до угла. Потом приеду и скажу, что дальше. Понял?
Г р и г о р и ч. Понял. Чего не понять-то? Первый раз, что ли?
М у ж ч и н а в п а л ь т о (зло передразнивая). «Понял. Чего не понять-то?» А в прошлый раз наворотили! Сколько людей провалилось?! До сих пор найти не могут! А тринадцатую кому срезали? «Понял!» Учти, сейчас с этим строго. Кого замечу — все! Башку оторву!
Г р и г о р и ч. Ну и сам будешь колотить! Ладно, не заводись! Все будет хоккей! Начнем отсюда. (Тычет пальцем в папку.) Сильно брать не будем. У подъезда завернем и до угла. Потом ты придешь и скажешь. Точно? (Хитро улыбается.)
М у ж ч и н а в п а л ь то (смеясь). Ну, гляди у меня!
Мужчина в пальто поворачивается и уходит. Хлопает дверца. Слышен шум отъезжающего автомобиля.
Г р и г о р и ч (с нарочитой строгостью мужикам). Эй, сачки! Хорош курить! Давно тринадцатую не срезали? (Довольно ржет.)
Все берут отбойные молотки и начинают оглушительно тарахтеть. Человечек болезненно кривит лицо и затыкает уши руками. Мотает отрицательно головой.
Помещение ателье. Здесь производится ремонт и пошив одежды. За столиками со швейными машинками сидят три женщины. В середине — Грета Петровна. Справа — Леночка. Слева — Хмылова. Она не работает, а смотрит на двух других.
Л е н о ч к а (переставая строчить, обращается к Хмыловой). Чего смотришь? Думаешь, оно само сделается?
Х м ы л о в а. Тоска.
Л е н о ч к а (не понимая). Чего тоска?
Х м ы л о в а. И так всю жизнь?
Л е н о ч к а. А чем плохо? Думаешь, в люксе лучше? Везде так.
Х м ы л о в а (презрительно). «В люксе…» (С сожалением покачивает головой.) Скорей бы Славка пришел. А то повеситься можно! Пойду курну. (Встает, уходит.)
Л е н о ч к а (поворачиваясь к Грете Петровне). Видали? Тоска у ней. Еще сделать-то ничего не сделала, а уже тоска! Ну, секушка!
Грета Петровна не отвечает, увлеченно стрекочет на машинке, низко опустив голову. Слышен шум отбойных молотков.
Г р е т а П е т р о в н а (обеспокоенно поднимая голову). Что там такое?
Леночка молчит. Грета Петровна настороженно прислушивается.
Г р е т а П е т р о в н а. Что там случилось? Скажет кто-нибудь или нет?
Л е н о ч к а (раздраженно). Ну не все ли равно? А? Ну, роют опять чего-то. Трубы, наверно. (В сторону.) Вечно во все суется. Дома бы сидела да внуков нянчила!
Раздается грохот. Гаснет свет. Крики. В полутьме какие-то фигуры мечутся по сцене. Свет зажигается. В том месте, где сидела Грета Петровна, зияет черная дыра с неровными краями. Вокруг дыры Елизавета Григорьевна, Алла Дмитриевна, Леночка и Хмылова с сигаретой.
Л е н о ч к а (сквозь рыдания). Провалилась…
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а. Как провалилась? Куда?
Л е н о ч к а. Туда-а (Показывает пальцем в дыру.)
Елизавета Григорьевна приближается к краю дыры, заглядывает, в страхе отшатывается.
Х м ы л о в а (спокойно). Чего смотреть-то? Провалилась, я сама видела.
А л л а Д м и т р и е в н а (пронзительно кричит). Михаил Зиновьевич! Михаил Зиновьевич!
Входит Михаил Зиновьевич, в жилетке, на шее висит портновский метр, в руке кусочек мела.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Ну что опять?
А л л а Д м и т р и е в н а. Грета провалилась… туда. (Показывает рукой на дыру.)
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (печально оглядывая испуганные лица и качая головой). Сколько я ей говорил: Грета! Всех денег не заработать! Почему не пошла на заслуженный отдых? А? Я вас спрашиваю!
Л е н о ч к а (всхлипывая). А сами?
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (живо). Я — другое дело! У меня дочь! (После небольшой паузы строго.) Сколько времени прошло до стука?
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а (недоуменно) Какого стука?
Леночка перестает всхлипывать и, открыв рот, смотрит на Михаила Зиновьевича.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (недовольно). «Какого?» Обычного! С момента падения. Должна же была Грета обо что-то стукнуться… там.
Х м ы л о в а. Секунд пять-шесть. Не больше!
А л л а Д м и т р и е в н а (тихо). Вот они… новые. Им все нипочем. (С грустью.) «Секунд пять-шесть…»
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (задумчиво). Значит метров 150 — 180, не меньше! М-да. Глубина! Настоящее ущелье! Возможно, шахта… Заброшенная шахта!
А л л а Д м и т р и е в н а. Господь с вами! Какая шахта? Просто бред какой-то!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Алла! У тебя нет воображения! Поэтому ты всю жизнь просидела здесь и осталась на бобах.
А л л а Д м и т р и е в н а (досадливо отмахиваясь). Прекрати! С тобой, что ли, шашни было крутить? Мальчишка!
Елизавета Григорьевна, преодолевая оцепенение, бросается к телефону. Крутит диск. Пальцы соскальзывают.
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а (в трубку). Юрик! (Рыдает.) Юрик! Грета провалилась! Что теперь с нами будет, Юрик?
Все переглядываются. Хмылова подходит к телефону.
Х м ы л о в а. Дайте я! (Уверенно забирает трубку.) Юрий Ревазович, это Хмылова, практикантка. В полу образовалась дыра, в нее угодила Грета… Да, Грета Петровна… Хорошо, хорошо, есть. (Положила трубку. Повернулась к остальным.) Велел огородить дыру и ждать. (Пожимает плечами.) Скоро приедет. Да, еще вот что. Продолжать трудиться. Будто, говорит, ничего не случилось!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (возмущенно). Как ничего не случилось?!
Х м ы л о в а (Елизавете Григорьевне). А вы перезвоните из своего кабинета. (Внимательно рассматривает Елизавету Григорьевну.) Просил передать.
Елизавета Григорьевна уходит. Врывается Славик.
С л а в и к. Почему народ? И рожи похоронные? Денек-то какой сегодня! Полный отпад!
Х м ы л о в а. Денек что надо! Гарбо в ямку прыгнула. (Кивает головой в сторону дыры.) Пойди полюбуйся!
Славик подходит к дыре, осторожно нагибается, ложится на пол, свешивается вниз, встает.
С л а в и к. Ужас-то какой! (На самом деле ему все до фонаря.) Когда случилось несчастье?
Л е н о ч к а. Минут пять назад. Юрий Ревазович велел дыру огородить и соблюдать технику безопасности!
С л а в и к. Узнаю перестраховщика! Его стиль!
Х м ы л о в а. Я отлучусь минут на десять. (Увидев поджатые губы Аллы Дмитриевны, презрительно.) Пусть Лизхен запишет… (Подумав.) одну сорок восьмую отгула. В счет отпуска! (Хмылова уходит.)
Свет гаснет. Освещен лишь Человечек за столиком слева.
Ч е л о в е ч е к (в экзальтации). Все, все не то! И это театр?! Театр — это же чудо! Фейерверк страстей! Уникальный живой организм! (В растерянности.) И вдруг взял да умер… (Напряженно.) Актер в предлагаемых обстоятельствах? Событийный ряд? (Растерянно.) Как это? Просто голова идет кругом! (Взрывается.) Все! К черту театр! Только музыка! Только она, родная! Только в ней можно воспарить! (Поворачивается. Взмахивая локтями, наяривает собачий вальс. Устало плюхается на клавиатуру. Рыдает.) И здесь ни фига! Вот она — жизнь!.. (Поднимая голову.) Нет, не могу больше! (Вглядываясь в сцену, встает. Берет сверток.) Мочи моей нет терпеть!
Территория перед ателье, где ведутся земляные работы. Григорич курит, опираясь на отбойный молоток. Остальных рабочих не видно. Появляется Михаил Зиновьевич. По-прежнему на шее портновский метр, в руке зажат мелок.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (кричит). Вы понимаете, что наделали или нет?! Лучшая швея! Тридцать лет стажа без единого замечания! Одни благодарности!
Г р и г о р и ч (нехотя поворачивая голову, миролюбиво). Шел бы ты, отец… (Задумывается.) к этой… (Задумывается.) В эту… Ну, в общем, в заведение свое… это… работать… (Смотрит пристально на Михаила Зиновьевича, что-то соображая, и уже менее дружелюбно.) Иди, иди себе… от греха! (Начинает тарахтеть отбойным молотком.)
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (пытаясь перекричать). Где ваш заведующий? Или кто там у вас!
В сердцах плюет и уходит. Григорич перестает тарахтеть.
Г р и г о р и ч (осуждающе). Лишь бы шататься без дела с разными глупостями да мешать работать! (Неодобрительно качает головой и продолжает тарахтеть.)
Помещение ателье. Славик натягивает между стульями, которыми огорожена дыра, веревку с красными флажками. Леночка наблюдает за работой.
С л а в и к (хрипло затягивая). Идет охота на волков, идет охота-а…
Л е н о ч к а. Ты что?!
С л а в и к (смущенно). Пардон! Увлекся и совсем забыл о трагическом происшествии..
Врывается Человечек со свертком. Натыкается на стулья.
С л а в и к. Товарищ! Товарищ! Вы что, не видите? Огорожено! Плюс флажки! Надо поаккуратнее, товарищ! А то, не получив заказа, раз и адью! А нам — отвечай!
Ч е л о в е ч е к (подскакивая к Леночке). Вы все напортили! Я же просил карманы не лицевать! Все лицевать, а карманы не лицевать!
Л е н о ч к а (осуждающе). У людей нет ни стыда ни совести! Они и на кладбище принесут свое старье… Ну ладно, показывайте, что у вас там.
Человечек достает старый военный китель сталинского образца с накладными карманами. Леночка берет его в руки и всем показывает.
Л е н о ч к а. Ну, видели? И все норовят, чтоб из старья конфетку сделали. Ну до чего умны!
Входит Алла Дмитриевна.
А л л а Д м и т р и е в н а. Леночка! Не забывай! (Показывает на плакат: «Клиент всегда прав!»)
Л е н о ч к а (взрываясь). Мы не в публичном доме! Я уже тридцать лет Леночка! У меня тоже нервы! (Начинает плакать.)
Человечек подходит к ней, начинает успокаивающе гладить.
Ч е л о в е ч е к (шепчет). Ну-ну, не надо. Я не хотел. Вы такая хорошенькая… Можем встретиться и в кинишко. А что? В самом деле? Или в кафе, мороженице покушать или еще чего? Что мы отдохнуть не имеем право культурно? А?
Л е н о ч к а (переставая всхлипывать, заинтересованно). Да ладно вам! Я ж на работе. Небось женаты?
Ч е л о в е ч е к. Клянусь! Нет! И намерения самые серьезные!
Свет гаснет. Луч освещает дыру и Человечка рядом.
Ч е л о в е ч е к. Плачьте, истуканы! (В отчаянии.) Ничем вас не проймешь! (Ревет громовым голосом.) Плачьте! По рабе убиенной Грете!
В дыре показывается голова Греты Петровны с растрепанными волосами.
Г р е т а П е т р о в н а (крутя головой, то появляясь, то исчезая в дыре). Ку-ку, ку-ку, ку-ку! (Зловеще, мстительно.) Ужо я вам нагадаю, чертям! Будете помнить Грету!
Зажигается свет. Славик, Леночка, Алла Дмитриевна. Человечка нет.
Л е н о ч к а (протирая глаза). А клиент где?
С л а в и к. Какой клиент?
Л е н о ч к а. Как какой? С кителем! Карманы не лицевать просил. Еще встретиться уговаривал.
С л а в и к. Ну ты даешь! Скоро точно свихнешься!
Л е н о ч к а (обиженно). Дурак!
Входит Хмылова. На ней туристические ботинки на толстой подошве. За спиной яркий рюкзак. Из него торчат альпинистские принадлежности. На голове строительная каска желтого цвета с прикрепленным к ней фонарем. На каске изображено красное сердечко.
С л а в и к (восхищенно). Ну ты даешь! Супер! Мы вчера на тренировке вымотались до потери пульса. Ты не поверишь, я теперь вот такую доску перешибаю! (Показывает пальцами толщину.)
Хмылова снимает рюкзак. Поворачивается спиной. На куртке надпись: «Wait and help will come!». Она достает из рюкзака бухту толстой веревки. Обвязывается. Входит Михаил Зиновьевич.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (с порога). Плохо дело! Хорошего обращения не понимают.
С л а в и к. Может того? (Делает боевой выпад карате.)
Х м ы л о в а (задумчиво). А они тебе по шеям! Видела я их. (Подает конец веревки Славику.) На! Удержишь? (Подходит к дыре.)
С л а в и к (нерешительно). Не знаю… Вдруг оборвется?
Михаил Зиновьевич снимает жилет, рубашку. Оказывается в тельняшке. Он довольно крепок. Легко накручивает на руку веревку и пропускает ее вдоль спины, перехватывая другой рукой.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Правильно! С богом, доченька!
Х м ы л о в а. Два раза дерну — тащите назад! Один раз — стоп!
М и х а и л З и н о в ъ е в и ч. Захочешь покушать, дергай три раза!
Л е н о ч к а. Вы что?! С ума посходили все?
Х м ы л о в а (останавливаясь около дыры, задумчиво). Мужика бы себе нашла, что ли? Прямо больно смотреть!
Хмылова спускается в дыру. Михаил Зиновьевич травит веревку.
Л е н о ч к а. Ну наглая какая! Секушка!.. Где ж его взять-то?! На улице что ли ловить?
С л а в и к (смеется). На улице, мамзель, к вашему сведению, попадаются неплохие ребята!
Входит Елизавета Григорьевна.
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а (радостно). Юрий Ревазович обещал приехать и во всем разобраться! Не волнуйтесь, говорит, и не проявляйте инициативы. (Видит Михаила Зиновьевича, травящего веревку.) Что вы делаете? Там кто? Грета?
Л е н о ч к а. Какая Грета? Кому здесь больше всех надо? Хмылова, конечно!
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а. Кто разрешил?! Михаил Зиновьевич, вы в своем уме?! Что скажет Юрий Ревазович? Отпустите сейчас же веревку! Я вам говорю! (Обращаясь к Алле Дмитриевне.) Ну ладно! С Хмыловой отдельный разговор будет! Я ей дам характеристику! Но Михаил Зиновьевич?! Вот уж от кого не ожидала!
А л л а Д м и т р и е в н а (смотрит на Михаила Зиновьевича). Какой красавец! Настоящий атлант!
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а (не понимая). Кто? (Всматриваясь в Михаила Зиновьевича, задумчиво.) Действительно… И кто сказал, что он старик… (Опомнившись.) Сейчас же приедут из управления! (В волнении.) Ну просто кошмар! Что делать?! Что делать?!
Елизавета Григорьевна убегает.
А л л а Д м и т р и е в н а (тихо). А ведь Грета провалилась по ошибке… Произошла чудовищная ошибка!
Л е н о ч к а (случайно услышав). Как по ошибке?
А л л а Д м и т р и е в н а. Провалиться должна была я… Я старше на три года.
Л е н о ч к а. Ну что вы такое говорите? Прямо стыдно слушать. Вы еще как огурчик!
А л л а Д м и т р и е в н а. Грета поступила мужественно. Взяла и провалилась.
Л е н о ч к а (в изумлении). Вы думаете, она нарочно? (Прикрывает в испуге рот рукой.)
А л л а Д м и т р и е в н а (добродушно). Какая ты все же глупышка!
Л е н о ч к а. Нет, я не глупышка! Я все, все понимаю! Просто во мне чего-то нет. Мне так сосед объяснил. Давно еще. Ленка, говорит, ты ведь ничего, и я бы тобой занялся, но в тебе чего-то нет… Он потом женился… Это мне надо было провалиться… Вон Хмылова, соплюха, а в ней что-то есть. Не зря Славка вокруг нее круги нарезает.
А л л а Д м и т р и е в н а. Если замуж не выйдешь, обязательно роди ребенка!
Л е н о ч к а. Ну вот еще!
А л л а Д м и т р и е в н а. А то будешь, как я… У меня дома много цветов… Если что, все погибнут. На что они племяннику?.. Я на него завещание написала…
Л е н о ч к а (с любопытством). И много написали?
А л л а Д м и т р и е в н а. Какое там! Но все равно не пропадать же добру… А Грета красавица была. Сколько поклонников… Как конец работы, а они уже под окнами прогуливаются… Обязательно роди! Надо себя привязать в жизни к кому-нибудь, иначе… иначе будешь, как я. Иногда думаешь, зачем небо коптить?
Л е н о ч к а. А вы бы нашли себе старичка, все веселей. А что? Знаете, сколько их на бульваре сидит? Они бы рады-радешеньки. Я вам точно говорю! Тоже куковать-то одним несладко.
Входит Юрий Ревазович. Очень деловой. Усы, костюм, галстук, кейс. Навстречу выпархивает Елизавета Григорьевна.
Ю р и й Р е в а з о в и ч (обращаясь к Елизавете Григорьевне). Принесите тетрадь по технике безопасности! (К остальным.) Где пострадавшая?
С л а в и к (показывая на дыру). Там.
Ю р и й Р е в а з о в и ч. В дыре вода?
Л е н о ч к а. Какая вода?
Ю р и й Р е в а з о в и ч (показывая на Михаила Зиновьевича). Почему же тогда вызвали морских спасателей?
Славик незаметно для Юрия Ревазовича крутит пальцем у виска.
Л е н о ч к а. Это ж Михаил Зиновьевич! Не узнали? Хмылову страхует.
Влетает Елизавета Григорьевна с тетрадью. Передает ее Юрию Ревазовичу.
Ю р и й Р е в а з о в и ч (листая тетрадь). Почему нет записи о случившимся?
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а (виновато). Еще не успели…
Ю р и й Р е в а з о в и ч. Почему нет росписи Хмыловой?
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а (оправдываясь). Она ж практикантка.
Ю р и й Р е в а з о в и ч. А вот это уже форменное безобразие! (Отводит в сторону Елизавету Григорьевну.) Мы пока не должны больше встречаться… До выяснения.
Е л и з а в е т а Г р и г о рь е в н а (не понимая). Почему, Юрик?
Ю р и й Р е в а з о в и ч. Неужели неясно? Пока все не прояснится. (Громко ко всем.) Все, товарищи! Я сообщил о случившимся. Будут разбираться! Обязательно чтобы Хмылова расписалась в тетради. Я скоро буду! Никакой самодеятельности! Никакой! (Уходит, снова возвращается.) Она совершеннолетняя? Нет? Обязательно вытащить, обязательно! (К Михаилу Зиновьевичу.) Под вашу личную ответственность! Личную! (Уходит.)
А л л а Д м и т р и е в н а. Ну какой он, спрашивается, Ревазович после этого? А?
Елизавета Григорьевна тихо плачет.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (поворачивая голову). Принесите воды!
Леночка подбегает со стаканом и подносит его ко рту Михаила Зиновьевича.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Да не мне! Ей дайте! (Кивает в сторону Елизаветы Григорьевны.)
А л л а Д м и т р и е в н а. Настоящий джентльмен! Античный герой!
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а (выпивая воду). Он женат?
А л л а Д м и т р и е в н а (возмущенно). Вам лучше знать! Я у начальства в паспортах не роюсь!
Е л и з а в е т а Г р и г о р ь е в н а (всхлипывая). Да нет… Михаил Зиновьевич?
Подвальное помещение. Плохо освещено. На стене плакат: «Совершенно секретно! Враг подслушивает! Будь бдителен!!!» Вдоль стен стеллажи. Прикрыты занавесками. Сверху по веревке спускается Хмылова. Встает на пол. Осматривается.
Х м ы л о в а (читая плакат). Совершенно секретно! Клево!
Резкий окрик из глубины сцены: Стоять! Не двигаться! Руки за голову!
Хмылова, покачивая головой, нехотя поднимает руки. Появляется весьма потертый, опухший человек. Это Хмылов.
Х м ы л о в (довольно бурчит). Повадились! То никого, то один за другим!
Х м ы л о в а (поворачиваясь, удивленно). Ты? Вот, значит, где прячешься!
Х м ы л о в (с досадой). Разыскали все-таки… «Прячешься!» Я не прячусь. А на посту! Тружусь, охраняю секреты! Не то, что вы, бездельники!
Х м ы л о в а. Это что ж, склад забытых вещей? (Кивает на стеллажи.) При метро?
Х м ы л о в (шепотом). Ты об этом не моги знать! Иначе твоей карьере конец! Плакат читала? Вот и ползи себе потихонечку обратно. Вроде как и не была. И я буду помалкивать, по-родственному. Здесь «Склад особого назначения»! Списанных боеголовок! Сокращенно — СОСНА! Поняла теперь, голова садовая, куда угодила?! Я по инструкции обязан вызвать охрану, тебя арестовать и два, а то и три месяца проверять без устали.
Х м ы л о в а. «Списанных головок!» Чего только не нагородит, лишь бы алименты не платить!
Х м ы л о в. «Алименты!..» Это ты мне алименты должна платить по гроб жизни! Вон какая кобыла вымахала! Так нет! Все еще чего-то хотят! До смерти теперь покоя не будет!
Х м ы л о в а. Очень ты нам нужен! Никто на тебя и не подавал, пьяница несчастный! Хотя надо бы! За одну фамилию твою! Это же надо было удружить. Хмылова! То ли Мылова, то ли Ухмылова. Сколько я натерпелась из-за нее в школе!
Х м ы л о в (с обидой). Дура ты неблагодарная! Без понятия! Гордиться должна! Редчайшую фамилию получила… за просто так. Можно сказать, уникальную! Все мое благородство проклятое!
Х м ы л о в а (передразнивая). «Уникальную». Это уж точно!
Х м ы л о в. И все за просто так! Потому что, если по чести и совести, то ты мне вовсе и не дочь!
Пауза.
Х м ы л о в а. Ну что ты загибаешь? А? Я ж тебе объяснила: не подавали мы на тебя. Охота была!
Х м ы л о в. Опять ты за свое! Подавали, не подавали! Я тебе, можно сказать, тайну семейную выдаю. Уж больно ты меня зацепила с фамилией! И носишь ты ее не по праву. Могу, чем хочешь, поклясться! Можешь у матери спросить. Только осторожно. И не говори, что от меня узнала. Потому как я ей слово давал.
Х м ы л о в а. Ну давай, выкладывай… тайны двора!
Х м ы л о в. А чего выкладывать? Какой-то морячок твой папаша.
Х м ы л о в а (с сочувствием). Ты из-за этого пить начал?
Х м ы л о в. Еще чего! Я с твоей матерью уже после этого сошелся. И жили душа в душу.
Х м ы л о в а. А что с Гретой? Где она?
Х м ы л о в. Какая Грета?.. А… Эта, что с неба свалилась? Жива-здорова твоя Грета. Только шишку набила. Но страшно деловая! Сидит, стрекочет себе в соседней каморке. Я ей и машинку наладил. Иначе, говорит, не успею выполнить план. И клиент будет неудовлетворен. Старой выучки стрекоза.
Х м ы л о в а. Опять врешь? Как с боеголовками?
Х м ы л о в. Ну, Фома неверующая, послушай!
Молча слушают. Из-за стенки доносится звук работающей швейной машинки.
Х м ы л о в а (кричит). Грета Петровна-а!
Голос из-за стенки: Ау!
Х м ы л о в а. Точно, ее голос… Видимо, тронулась с перепуга. Или же вошла в состояние шока. Надо выводить. А может, и не надо… В преисподнюю попадет, и там будет стрекотать. Лишь бы клиента какого-нибудь удовлетворить… А возможно, так и надо? Выполняй тупо свое дело и не думай ни о чем. А? Ты как думаешь? А как папашу-то моего звали?
Х м ы л о в. Да не знаю я ничего. У матери спроси. И вообще тебе нельзя здесь. Не дай бог, проверка какая или комиссия. (Подталкивает ее к веревке.) Да и наверху небось беспокоятся. Нельзя людей зазря волновать. Полезай себе потихоньку, полезай!
Х м ы л о в а. Обожди! Ох, и врешь ты все! По глазам вижу. А ну выкладывай, не то все матери скажу! Ты меня знаешь!
Х м ы л о в. Ну-ну, не пугай! Ишь разошлась! Вылитая мамаша! Тот же характер. Тебе бы в милиции работать, а ты в швеи записалась. Ошибку дала. Потом жалеть будешь. И форма бы тебе пошла. Мишкой его звали. Мишка-морячок.
Х м ы л о в а (повторяя задумчиво). Мишка-морячок… Настоящая оперетта какая-то… Может, сон? А еще чего знаешь? (Устало.) Давай уж до конца… колись!
Х м ы л о в. Ну чисто прокурор! Ты это… Я ж пошутил. Решил тебя за фамилию проучить. Как в училище дела? Какие отметки? Мать-то что говорит? Вспоминает меня? Или у нее кто есть?
Х м ы л о в а. Я в ее дела не вмешиваюсь. Не знаю я ничего. (Жестко.) Что еще про отца знаешь?
Х м ы л о в. Лично знаком не был. Не пришлось. Но фотку видел. Мужчина ничего себе, видный… Но контуженный.
Х м ы л о в а (подозрительно). Контуженный? Опять ты за старое?
Х м ы л о в (не обращая внимания). И по этой причине списанный на берег. Во время шторма недоразумение вышло. Ну и прибило волной в тихую гавань, то бишь к твоей мамаше.
Х м ы л о в а. А потом, как водится, он нас бросил?
Х м ы л о в. А вот совершенно и не так, а даже наоборот! Он о тебе и знать еще ничего не знал. Размолвка у них вышла. Как я понимаю, не смогли решить, кто из них главный будет. Ну и разбежались. Это уж со мной твоей мамаше нестерпимо повезло. И говорить нечего! Можно сказать, как за каменной стеной пребывала, в покое и довольстве.
Появляется Человечек в сталинском кителе. Видит Хмыловых. Грозно хмурит брови и лоб.
Ч е л о в е ч е к (протяжно). Та-ак. Приплыли. На стратегическом объекте специального назначения посторонние! (К Хмылову.) Доложите обстановку! (Хлопает себя по карманам. С досадой.) Просил же, карманы не лицевать!
Х м ы л о в (вытягиваясь по стойке смирно). Товарищ командир! На СОСНЕ постороннее лицо! Гражданка… м-м… Хмылова! Учащаяся ГПУ. Виноват! ГПТУ! Будущая швея-мотористка!
Ч е л о в е ч е к (строго). Однофамильцы? Или родственники?
Х м ы л о в (виновато). Да вот, понимаете, объявилась. Можно сказать, родственница. Решила проведать отца, товарищ командир!
Ч е л о в е ч е к (задумчиво). Случайность или намеренное нарушение дисциплины? Больше похоже на второе… Товарищ Хмылов! Вам что, надоел спецпаек? Или бесплатное санаторно-курортное лечение?
Х м ы л о в (оправдываясь). Ну что я могу поделать? Спустилась по веревке. Я же вам докладывал насчет той. А эта полезла, видать, выручать.
Ч е л о в е ч е к (не слушая, продолжает распекать). Мы вам оказали доверие, товарищ Хмылов! Ваша анкета висит в отделе кадров на видном месте! Как образец! А вы?! В другое время вами бы занялась особая тройка!
Х м ы л о в (ему надоело, он расслабленно садится). А пошел ты к такой-то матери! И спецпаек туда же! Нашли дурака под землей сидеть! Да я стопроцентный гегемон! И хотел на вас плевать! (Достает из шкафчика бутылку водки.) Я эти проклятые боеголовки по три раза на день протираю. Вон как блестят! (Кивает головой в сторону стеллажей.) Сколько спирта на них извел! Кому рассказать — не поверят! (Наливает в стакан водку.) А этому — все мало! Садись, Анька! Не обращай внимания! Вот жаль, закусить нечем.
Х м ы л о в а. Сейчас спустят. (Дергает три раза за веревку.)
Ч е л о в е ч е к (огорченно). Не на кого положиться. Дисциплина падает катастрофически! (Задумчиво.) Необходимо составить график падения дисциплины личного состава склада особого назначения. (Смотрит на бутылку.) Ну да ладно, товарищ Хмылов! Погорячились, и будет. Я этот факт без внимания оставить не мог. Пойми меня правильно! Да и девчонка, вижу, боевая. Пошла спасать товарища по работе. Это по-нашему! (Смотрит на бутылку, поджав губы.)
Хмылов наливает второй стакан.
Х м ы л о в. Все! Забыто! Что мы не русские люди? Без понятия? (К Человечку.) Садись! Обеденный перерыв. Имеем право.
Ч е л о в е ч е к (читая надпись на куртке Хмыловой). Жди и помощь придет! (Со вздохом.) Вот она, молодежь, товарищ Хмылов! Подойдет время и не подкачает! Давай-ка за это и выпьем! Жди и помощь придет… Хоть и с опозданием, но придет непременно… Теперь даже, товарищ Хмылов, и в обед не положено… Дожили!
Х м ы л о в. Ну нет больше мочи ждать! (Смотрит наверх.) Пока эта помощь придет! Потом закусим!
Выпивают, крякают.
Ч е л о в е ч е к (обеспокоенно оглядывается). Где рояль? Куда укатили? (Видит в углу сцены, успокаивается.) Такая огневая мелодия промелькнула! Боюсь забыть!
Он бросается к роялю. Слышится венгерская рапсодия Листа.
Х м ы л о в. Был большим человеком! А теперь бросили на прорыв… сюда. Ну и горячится. Все чего-то сочиняет.
Человечек возвращается.
Ч е л о в е ч е к. Ну как?
Х м ы л о в. Неплохо. Хотя, по мне, лучше народные песни.
Ч е л о в е ч е к. Да… Неплохо… Но вроде где-то уже было… (Слышен стрекот машинки.) Побольше бы таких беззаветных тружеников! (Кивает головой в сторону, откуда доносятся звуки.) Кстати, и насчет карманов присоветует. Пойдемте, проведаем бедолагу, товарищ Хмылов!
Человечек и Хмылов уходят. Хмылова, скептически усмехаясь, царапает ногтем торчащие с полки боеголовки. Подбирает с пола кусок мела и рисует на стене знак антиядерного движения. Сверху по веревке спускается Славик. В одной руке держит электрический чайник.
С л а в и к. Слушай! Ну, здесь полный кайф! Мы с тобой сюда в обед будем спускаться!
Х м ы л о в а (строго). Чего так долго?
С л а в и к (как бы обиженно). Это вместо: «Здравствуй, милый!» Рыцарь рискует жизнью ради возлюбленной, а она: «Чего так долго»? (Хохочет.) Чай тебе готовили! Водичку кипятили! Думаешь, дернула за веревочку и все о’кей? Не наши у тебя замашки, Анька, не наши! Грету-то хоть нашла?
Х м ы л о в а (раздраженно). Да нашла, нашла твою Грету! Вон стрекочет, не переставая! (Слышен звук швейной машинки.)
С л а в и к (назидательно). Не моя она, не моя, Анечка. А наша, общая! (Обнимает Хмылову, та выскальзывает.)
Х м ы л о в а. Подожди, Вячеслав! Не до нежностей! Я должна тебе кое-что сообщить!
С л а в и к (оглядывая помещение). Похоже на склад при метро… Не пойму… (Трогает осторожно боеголовки). Неразорвавшиеся снаряды? (Протяжно, догадываясь.) Немецкие… С войны?
Х м ы л о в а (саркастически). Острый парадоксальный ум! В уголовном розыске ты был бы незаменим! Немецкие в центре Москвы? Нет слов!
С л а в и к (хлопая себя по лбу.). Точно! Я даю! (Напевает.) Идет охота на волков, идет охота-а! (Увлекается и с чувством, хрипло допевает куплет до конца.)
Х м ы л о в а. Подожди… (Славик умолкает.) У меня будет ребенок…
С л а в и к. Сегодня день фантастических событий и предположений! Наверняка, все образуется! Я просто уверен!
Х м ы л о в а. Не валяй дурака! Будет, точно будет. Я к врачу ходила… Твой ребенок! (Изучающе разглядывает Славика.)
С л а в и к (задумчиво). Идет охота на… Ну что ж, не собирался, конечно, да и годы еще не те. Но… обстоятельства сильнее нас. Женюсь на тебе! (Встает на одно колено.) Все равно когда-нибудь да придется. В общем, ты во мне не ошиблась. Сегодня и заявление подадим.
Х м ы л о в а (передразнивая). «Когда-нибудь да придется!» Разве так делают предложение? Все-таки ты настоящий плебей, Славка! Плебей! И тут уж ничего не поделаешь. И вообще, успокойся! Я пошутила!
С л а в и к. Проверка… Я сразу понял. Ведь я же не дурак, любимая моя! Плебей — да, но не дурак! Да ведь и ты, Анютка, не голубых кровей! Плебей еще почище меня!
Х м ы л о в а. Ничего ты не понял! Неужели ты решил, что мечта моей жизни выйти за тебя замуж? Стирать пеленки, а ты в это время будешь с утра до вечера шить модные тряпки?
С л а в и к. Обижаешь, Анютка! Я — классный закройщик! У меня безупречный вкус и большое будущее. Через пару лет ко мне будет ломиться весь город. У меня будет все или почти все! Я открою собственное дело. И мне будешь нужна ты, энергичная, решительная подруга! Мы с тобой горы свернем! Это не выдумки, Анюта! Это — трезвый расчет!
Х м ы л о в а (передразнивая). Трезвый расчет! Это же скучно, Славка! Все расписано, расчерчено. Зачем жить и так все известно! А где же тайна? Вы, приспособленцы, скоро выживите всех нормальных людей. Останетесь со своим трезвым расчетом, и будете объегоривать друг друга! Ты хоть какое-нибудь стихотворение на память помнишь?
С л а в и к (морща лоб). Есть женщины в русских селеньях с… (Запинается.) Лучше это. Я волком бы выгрыз бюрократизм! (С пафосом.) К мандатам почтения нет! К любым чертям с матерями катись!..
Х м ы л о в а (с сожалением покачивая головой). Одни волки на уме… Мне тут как-то приснился сон. Будто бы я живу в Париже. Но подданство наше сохранила. Наверно, замуж вышла за миллионера. Это я уже потом догадалась. Роскошный дом. На стенах картины… И вообще, все, что положено. Жду гостей. Что-то вроде приема. А они не идут. Я волнуюсь. Наконец входят. И кто бы ты думал? Все наши! Грета, Алла Дмитриевна с Ленкой. Короче, все. Я спрашиваю, вы-то как сюда попали? А они: так же, говорят, как и ты. Приехали Париж обживать. Проснулась, и так противно на душе стало. Даже во сне и там достали!
С л а в к а. Я тебя что-то не пойму. Меня срамишь, а сама? Туда, за красивой жизнью? Хоть подданство, негодная, сохранила! Иначе гнать бы тебя из наших стройных рядов поганой метлой! (Смеется.) Там бы и проголосовали единогласно, на Монмартре!
Сверху спускается Михаил Зиновьевич.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Ну как вы здесь? И не подозревают о нависшей опасности! Бедные дети!
С л а в и к. Что случилось?
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Приехал Юрий Ревазович, привез фанеру. Будет забивать дыру. Сделаем, говорит, заподлицо. Будто ничего и не было. А то сорвется план! И весь коллектив без премии! Грете приказал ставить в табеле больничный.
С л а в и к (задумчиво). План любым путем. Знакомые методы. Типично застойная фигура. Никак не перестроится. На носу рыночная экономика, а у него все план. Ну что ж, уступит дорогу молодым!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Это не нашего ума дело! Надо быстро лезть назад! Он предупредил, что не будет ждать ни минуты!
Х м ы л о в а. Нам он тоже будет ставить больничный?
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Кстати, Грету нашли?
С л а в и к. Нашли, нашли вашу Грету! Что ей сделается. (Поднимает вверх указательный палец. Слышен стрекот машинки.) Выполняет план. Идти назад отказалась. Погналась за длинным рублем. Здесь платят подземельные! Я тоже сюда перебираюсь.
Слышен стук молотка.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (сокрушенно). Ну вот, не успели.
С л а в и к. У Ревазыча отказал инстинкт самосохранения. Не те времена, чтоб людей живьем заколачивать! Видимо, не смог сдержаться. К врагам плана просто беспощаден! Даже себя не жалеет.
Появляются Человечек и Хмылов.
Ч е л о в е ч е к. Все к стене! Руки за голову!
Все покорно поднимают руки и отворачиваются к стене.
С л а в и к. Еще один начальник застойного периода. (Осторожно поворачивает голову.) Нет… Этот, пожалуй, посильнее будет… из сталинских соколов. (Громко.) Главное не горячиться! И действовать по инструкции!
Ч е л о в е ч е к (обращаясь к Хмылову). Примите арестованных!
Х м ы л о в а (опуская руки и поворачиваясь). Это же все наши! Сверху. Из ателье! Честные, беззаветно преданные нашему делу труженики! Есть члены партии… возможно.
С л а в и к. А вы — руки за голову! Некрасиво, товарищ!
Ч е л о в е ч е к (напряженно замирает, напевает, с трудом подбирая мотив, обращается к Хмылову). Такая огневая мелодия… Кажется, ре-минор…
Человечек бросается к роялю. Слышится песня в исполнении Пугачевой «Знаю, милый, знаю, что с тобой…» Возвращается.
Ч е л о в е ч е к. Ну как?
Х м ы л о в. Мне лично нравится. Про других не скажу.
С л а в и к. Неплохо. Элитарное искусство. Напоминает шотландские баллады… Но, кажется, где-то уже было.
Ч е л о в е ч е к (огорченно). Вот то-то и оно! И так каждый раз!
С л а в и к. Может быть, попробовать социальный рок? Или, на худой конец, хеви металл?
Ч е л о в е ч е к. Это неплохая мысль! Как это мне самому в голову не пришло? Ну что же вы стоите, товарищи? Садитесь! (Михаил Зиновьевич и Славик отходят от стены.) Вы, видимо, не знали, что это объект специального назначения? Так я и думал! Ну ладно, об этом после. Давайте поговорим о современной музыке. Мне кажется, что я в своем творчестве отрываюсь от масс. Меня недавно товарищ Хмылов критиковал. (К Хмылову.) У нас там ничего не осталось?
Х м ы л о в (задумчиво). Если только заначка… Для протирки головок выписали… Но он, правда, какой-то желтый и с душком. Как бы того, не взлететь с него.
Ч е л о в е ч е к. Ну что ж! Тогда чай! Что мы не можем без этого толково обсудить музыкальный процесс? Пойду за заваркой.
Человечек уходит. Хмылов разглядывает и так и этак Михаила Зиновьевича.
Х м ы л о в. Чем-то мне ваша личность знакома. Я имею в виду наружную сторону.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Может быть, приходили в ателье? Хотели сузить брюки в погоне за модой?
С л а в и к. Или вместе на крейсере? Зинович как-то рассказывал.
Х м ы л о в. Стоп! Именно что на крейсере! Молодец, парень! А звать вас как? Случайно не Михаилом?
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Верно! (Вглядывается в Хмылова.) Боцман? С «Отважного»?
Х м ы л о в. И не думай, не ломай голову! Вовек не догадаешься! А тебя, Анька, поздравляю! Познакомься с родным отцом! Хоть я всю душу на твое воспитание потратил, а биологический отец он! Ну-ка, встань рядом!
Хмылова растерянно подходит к Михаилу Зиновьевичу. Они совершенно не похожи.
Х м ы л о в (грустно кивая головой). Одно лицо!.. (К Славику.) Пошли-ка, парень, за заваркой, а то командир чего-то задерживается.
Хмылов и Славик уходят. Хмылова и Михаил Зиновьевич смотрят друг на друга. Свет гаснет.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Фасад здания с вывеской «Ателье». Все как в начале первого действия. Справа стоит машина-компрессор. Григорич отбойным молотком вскрывает асфальт. Остальные работяги курят в стороне. Григорич перестает тарахтеть.
Г р и г о р и ч. Эй, сачки! Айда оружие получать!
Не торопясь подходят мужики. Сбрасывают ватники и брезентовые робы и оказываются в камуфляжной форме. Григорич достает из машины-компрессора мешок.
Г р и г о р и ч. Серега, держи свой маузер! (Достает из мешка и протягивает пистолет.) Не забудь расписаться в получении! (Тыкает пальцем в раскрытый журнал.)
С е р е г а. Бюрократ ты все же, Григорич! Люди на такое дело идут, а ты — «расписаться»! (Расписывается.)
Г р и г о р и ч (придирчиво рассматривая подпись). Что-то не нравится мне твоя роспись! Покажи-ка, дружок, паспорт!
С е р е г а. Да ладно тебе прикалываться! (Нехотя достает паспорт.)
Григорич сличает внимательно росписи и отдает обратно паспорт.
С е р е г а. Ну, убедился? Бюрократ хренов!
Г р и г о р и ч. Валек! Иди, получай свой именной! (Достает из мешка пистолет, читает надпись на рукоятке.) Валюне от Григорича! (Переворачивает пистолет.) В память о Большом ограблении почтового поезда! Ливерпуль. Двадцать девятый год! (Смахивает слезу.)
Валюня, мрачный мужик, молча расписывается и небрежно засовывает пистолет в кобуру.
Г р и г о р и ч. Иван, не спи! Рули сюда! (Достает из компрессора длинное ружье.)
И в а н. Я же тебе сказал! Больше с этой рухлядью не пойду! Последний раз зацепился дулой, еле вылез. Не, не возьму!
Г р и г о р и ч. В последний раз, Иван! Обещаю! Составим акт на списание, и больше ты его не увидишь! Не нарушай порядка, Иван! Я тебя прошу! Лично!
Иван нехотя берет ружье и расписывается в журнале. Подходит молодой парень.
Г р и г о р и ч. Тебе, студент, пока деревянный. (Протягивает деревянный пистолет.) На тебя еще допуск не пришел.
С т у д е н т. Я не согласен. У меня на руках бабушка и маленькая сестренка! Рисковать буду наравне. Давай настоящий! Иначе не пойду!
Г р и г о р и ч. Твоя анкета еще не прошла проверку в отделе кадров, голова садовая! Не имею права!
С т у д е н т. Перестраховщики! Черт с вами! (Берет пистолет и стучит им по компрессору.)
Г р и г о р и ч. На святое дело идем, сачки! Сейчас спустимся вниз. Там склад какой-то списанной продукции! (Смотрит в план.) Рядом подземные сейфы Трудового промышленно-строительного банка! Все как договорились! Вперед!
Все надевают черные маски, и группа исчезает в пробитой в асфальте дыре.
Помещение склада. Освещен только столик, за которым сидят Хмылова и Михаил Зиновьевич.
Х м ы л о в а. Я в спецшколе училась. Одни пятерки! Ты не думай! И вдруг такая скука навалилась! Хоть в петлю лезь! Ну, окончила бы! Ну, в университет или там, на восточные языки… Потом замуж за какого-нибудь фирмача… Ну а дальше-то что? Ко мне еще в школе приставал один, сын то ли министра, то ли вице-спикера. Тоненький, бледный! Нам, говорил, в верхнем эшелоне нужен приток свежей крови. Из народа! А то можем совсем оторваться. Скука ведь, ты пойми!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. А я и не знал ничего. Получил письмо. А в нем — «У тебя есть дочь!» И подпись — «Доброжелатель». Думаю, какая дочь? Где? А потом не знаю, как и сказать, ощущение возникло, почувствовал, что точно — есть! Вот меня спрашивают: чего ты, Зинович, надрываешься? А я говорю: у меня дочь! Мне ее на ноги надо поднять. Ведь и не знал, что она вот, под боком! Ну теперь все будет по-другому!
Х м ы л о в а. А тут девчонки говорят: да, брось ты! Давай с нами в ПТУ! Хоть шить классно научат! А университет не уйдет. Успеешь еще мозги засушить! Но здесь скука еще похлеще, чем в школе! Мне вот раньше политических свобод сильно не хватало. Я прямо бесилась из-за этого. А теперь — пожалуйста! А удовлетворения нет… Может, неформалов каких возглавить? Не знаю…
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Какая взрослая! И как рассуждает хорошо!
Входит Славик.
С л а в и к. Вот ты скажи, Анечка! Зачем ты в дыру полезла? Покрасоваться захотелось? Вы — дерьмо, а я — конфетка? Так?
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Она товарища полезла спасать! Неужели непонятно? Не она, так я бы полез!
С л а в и к. С вами, Михаил Зиновьевич, все ясно. Но Анька? Энергию девать некуда или еще что?
Х м ы л о в а. Ну, Славка! Напрягись! Ты же умный парень! Догадаешься, пойду за тебя замуж.
С л а в и к. Проверка? Ну, что ж, вызов принят!
Входит вооруженная группа.
Г р и г о р и ч. Не двигаться! Руки за голову! К стене!
С л а в и к. Опять?! Прямо помешались! Вот до чего кино людей доводит! Нас уже проверяли. Все в порядке, документы и прочее! Мы сверху, из ателье. Мирные труженики!
Г р и г о р и ч. Разговоры! Отставить! Выполнять!
Входят Человечек и Хмылов.
Ч е л о в е ч е к. Та-ак… (И сразу же громовым голосом.) К стене, руки за голову!
Г р и г о р и ч. Что? Это вы к стене, а не мы! Мы вооружены!
Ч е л о в е ч е к. Я — заведующий складом! Выполняйте мой приказ! Иначе хуже будет! Вы кто такие?
Г р и г о р и ч. Мы — особая группа! А вы?
Ч е л о в е ч е к. И мы — особая группа! Здесь склад особого назначения!
Г р и г о р и ч. Вы в каком звании?
Ч е л о в е ч е к. В переводе с гражданского? (Задумывается.) Зав. складом в военное время все равно что майор! А вы?
Г р и г о р и ч. И я майор!
Ч е л о в е ч е к. Приказываю сдать оружие! Товарищ Хмылов, примите арестованных!
В а л ю н я. Слушай ты, складской майор! Осади! А то заработаешь!
С л а в и к. Надо мирно, товарищи! И только по инструкции! Ситуация непростая. Два начальника и оба майоры. (Группе Григорича.) Вам, товарищи, собственно кто нужен?
На передний план выходит Студент, снимает маску.
С т у д е н т. Славик?
С л а в и к. Андрюша? Вот так встреча! (Объясняет всем.) Мы с Андреем на областном заочном тестировании получили самый высокий интеллектуальный балл! И представьте, без всякого блата! Андрей, объясни, что все это значит?
Х м ы л о в а (недоверчиво). У тебя самый высокий интеллектуальный балл?
С л а в и к. Представь себе! Ты меня недооценила!
Х м ы л о в а. Брось зажигалку! Курить охота!
Славик бросает. Хмылова небрежно ловит.
С т у д е н т. К вашему складу примыкают сейфы одного проблемного банка. Мы — группа проверки сомнительных депозитов!
Ч е л о в е ч е к (замирает). Все, тихо! (Напевает.) В стиле ретро? Фа минор?
Убегает. Доносится известная мелодия «Одинокий пастух». Все слушают. Человечек прибегает.
Ч е л о в е ч е к (довольно). Ну как вам, товарищи, флейта? Больше по душе?
В а л ю н я (угрюмо). Нормально. Но где-то я уже это слышал.
Ч е л о в е ч е к (огорченно). Вот то-то и оно! И так каждый раз!
В а л ю н я. Фу, жарко! (Снимает маску. За ним и все остальные.)
Г р и г о р и ч. Мы теряем с вами время! Скоро приедет инженер принимать работу. Мы можем из-за вас лишиться тринадцатой зарплаты! Выход один! Вы пойдете вместе с нами на дело! И, соответственно, запачкаетесь!
В а л ю н я. И тогда уже не пойдете закладывать!
Г р и г о р и ч. Верно, Валюня!
С т у д е н т. Товарищам надо объяснить! Мы члены некоммерческого общественного объединения «Экспроприация». Но в отличие от других трудимся в рабочее время. Поэтому есть доля риска. Григорич уже говорил, могут срезать квартальную или даже тринадцатую за нарушение трудовой дисциплины. Поэтому нам дорога каждая минута. Сегодня мы идем брать штрафные деньги, отобранные у нарушителей правил дорожного движения и людей, страдающих алкоголизмом. Эти средства мы направим на развитие школьного образования. Потому что дети — это наше все! Вот такая, товарищи, у нас гуманная цель!
Г р и г о р и ч. Святое дело!
С т у д е н т. Я, правда, считаю, что надо прихватить и часть партийных денег, но товарищи не поддерживают.
Х м ы л о в. Мне это по душе. Я уже давно ощущаю, что среди школьников много безобразий. Одного я даже застукал в подъезде с целлофановым пакетом на голове! Видимо, хотел заняться онанизмом!
С л а в и к. Патроны холостые?
Иван, не целясь, стреляет из ружья. Из пробитого чайника бежит струйка воды.
С л а в и к. Все ясно! Благородная цель достигается недостойными средствами!
Отводит в сторону Студента.
С л а в и к. Только не надо про школьную реформу! Куда вкладываешь бабки?
С т у д е н т. В охрану материнства. Под гарантии МВД! Только тихо!
С л а в и к. Заметано! Я в доле. Какой навар?
С т у д е н т. С каждого новорожденного не меньше пятидесяти процентов!
Славик и Студент подходят к остальным.
С л а в и к. Кто как, а я с ними! Другого выхода нет. Мужики серьезные, шутить не будут!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Нет! Дети не должны пачкаться! Это мы, люди старшего возраста, должны замаливать грехи! Мы в долгу перед молодыми!
Х м ы л о в а. Противно на вас смотреть! Храбрецы! Когда было нельзя, вы сидели и хлопали в ладоши. А теперь — можно, и вам море по колено. Что за люди?! Все по команде! Нет, эта скучища не для меня. Завтра будет снова нельзя, и они попрячутся по щелям!
Ч е л о в е ч е к. Чепуха! Все эти «можно», «нельзя»! Есть одно слово — надо! Внутренний голос мне приказал: сочиняй музыку! Надо! И я сочиняю, как миленький! (Замирает.) Вот! Кажется, снова подходит… Айн момент!
Он исчезает. Звучит песня из репертуара группы «ДДТ» «Революция». Человечек возвращается довольный. Все аплодируют. Он кланяется.
Ч е л о в е ч е к. И почему это плохо хлопать в ладоши? Нам нравилось, и мы хлопали. Потому что было надо, чтоб… нравилось. И все! Вот вы сейчас хлопали, значит, вам понравилось. А вам как, товарищ Хмылов?
Х м ы л о в (угрюмо). Мне теперь не до искусства! Я на дело с ребятами иду! Хотя это уже ближе к кантри. А, следовательно, и ко мне.
С л а в и к. Анька! Я допер, зачем ты в дыру полезла! Впереди неизвестно что! Так? А у тебя только к этому настоящий адреналин. Нервы щекочет? Так?
Х м ы л о в а. Верно, чемпиончик! Но замуж за тебя все равно не пойду. Это я тебя проверяла. Вдруг ты этот диплом интеллектуальный где-то купил?
С л а в и к. Это нечестно, Хмылова! Хотя, если начистоту, я знал, что это снова проверка. Еще с детского сада все пошло. Кто украл плюшевого мишку? А я всегда: я! (Делает шаг вперед.) Мне — молодец! Хорошо, что признался. Это была проверка! На самом деле его никто не крал. Или в школе. Вызывает завуч. Кто побил все стекла и пытался изнасиловать учительницу географии? А я честно, смело так: «Товарищей не выдам. Всю вину беру на себя!» А мне — молодец! Не подвел! Товарищей не выдал! Никто стекла не разбивал и учительницу не трогал. Кому она нужна! Проверка! Так вот, если что, я уже наперед знаю. Проверка! Ну ладно, айда банк грабить! Надоело ля-ля разводить! Хотя, скорее всего опять проверка!
Михаил Зиновьевич неожиданно выбивает у Студента пистолет и наставляет его на грабителей.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Ни с места! Руки на стол! Не то всех перешмаляю!
С т у д е н т. Зря горячитесь, папаша! В этом патроны деревянные! Потому как и сам он из чистого дуба!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Ну, тогда все! Моя совесть чиста! Пошли!
Х м ы л о в а (достает зажигалку). Для вас, для всех что главное? Чтоб совесть была чиста… Ну и я, как говорится, для очистки совести. Это что такое? (Показывает на зажигалку.)
С л а в и к. «Ронсон»! Последняя модель!
Х м ы л о в а. Верно! (Щелкает зажигалкой. Показывается длинный язычок пламени.) А это? (Показывает на торчащую боеголовку.)
Х м ы л о в. Боеголовка… списанная.
Х м ы л о в а (подносит зажигалку к боеголовке, громко, истерично кричит). А ну, все на пол, суки! Подорву к чертовой (Задумывается.) бабушке!
Все бросаются на пол.
Х м ы л о в. Анька, не дури!
Тишина. Слышен стрекот машинки. Потом он прекращается. Из-за стены доносится голос Греты Петровны.
Г р е т а П е т р о в н а. Что там у вас происходит? Не мешайте работать!
С л а в и к. Сейчас будет перерыв, тетя Грета! На обед!.. Или навсегда!
Г р и г о р и ч (встает, отряхивается). Ладно… уговорила! Не пойдем на дело. (Стучит по часам на руке.) По времени не укладываемся. Инженер вот-вот нагрянет. А он шутить не любит! Не нам чета. Туши свою керосинку! А то весь газ выйдет.
Все поднимаются с пола.
Х м ы л о в. Это ты здорово придумала! Действует безотказно. Но надо вообще-то поаккуратней! Кругом одна бумага. Я даже поверил в первый момент. Ведь это ж ненастоящие боеголовки, а наглядные школьные пособия.
Ч е л о в е ч е к. Да я и сам поверил. Ну думаю — все! Отсочинялся!
Он уходит. Раздается песня группы «Наутилус Помпилиус» «Гуд бай, Америка!»
Г р и г о р и ч. Ну, нам пора!
В а л ю н я. Даже жаль расставаться. Привязались к вам, чертям! (Смахивает набежавшую слезу.)
Григорич с ребятами обнимают на прощание оставшихся и уходят.
Помещение склада списанных боеголовок. Около рюкзака на боеголовке сидит в задумчивости Хмылова. Больше никого нет. Входит Студент.
С т у д е н т. А где все? Славик?
Х м ы л о в а. Пошли на Грету смотреть. Ты чего вернулся?
С т у д е н т. Все! Хватит! Аллюр три креста! Этот шизоид Григорич уже все нервы вымотал! Оружие не дает, позорит!
Х м ы л о в а. Да ладно тебе лапшу-то вешать!
С т у д е н т. Ну если серьезно, то я с ними по заданию госбезопасности. Внедрился к Григоричу. Должен наблюдать. Ну и предотвратить, если что, уход группы за кордон. У них же главный пункт программы какой? Беспощадный террор и реставрация сталинизма! Это мне, правда, так в Конторе сказали. Они связаны с крайне левыми во Франции или с крайне правыми… Выяснить пока не удалось. В общем, я лихой парень!
Х м ы л о в а. Это я уже поняла.
С т у д е н т. Я с ними так, от скуки. Все разнообразие какое-то. Потом начну делать дипломатическую карьеру. Женюсь, заведу троих детей. А может, стану чиновником-бюрократом по особым поручениям. Из принципа! И буду сопротивляться изо всех сил перестройке!
Х м ы л о в а. А я вот отца нашла. Все веселей. А тебя я понимаю.
С т у д ен т. Это какой же из них?
Х м ы л о в а. Да в тельняшке. Михаил Зиновьевич! Который у тебя пистолет выбивал.
С т у д е н т (задумчиво). Зиновьевич?.. Что ж, отчаянный мужик…
Сверху осторожно спускается Леночка. Спрыгивает. Отряхивается.
Л е н о ч к а (кричит наверх). Сейчас! Держитесь покрепче! (К Хмыловой и Студенту.) Помогите! Чего расселись?!
Они втроем тянут веревку. Появляется Алла Дмитриевна, привязанная к стулу. Они аккуратно спускают ее и развязывают.
А л л а Д м и т р и е в н а. Ну, слава богу! Прибыли! В моем возрасте подобные авантюры плохо заканчиваются. Что с Гретой?
С т у д е н т. Все о‘кей, мадам! Все в полном порядке, мадам! Целую ручки, мадам!
А л л а Д м и т р и е в н а (Хмыловой). Кто это?
Х м ы л о в а. Студент Андрей, из группы Григорича. Это он так, потому что вы ему нравитесь. У него повышенный интеллектуальный балл.
А л л а Д м и т р и е в н а. Ладно. Он мне тоже нравится. Как пройти к Грете? Она в лазарете?
Х м ы л о в а. Вы заговорили стихами, Алла Дмитриевна! Нет, она на рабочем месте. Шьет. Вторая дверь налево.
Алла Дмитриевна уходит. Появляется Человечек.
Ч е л о в е ч е к (угрожающе). Та-ак! Опять двадцать пять! (Узнает Леночку.)
Освещены только Человечек и Леночка в середине сцены. Справа в полутьме сидят обнявшись Студент и Хмылова. Тихо шепчутся.
Ч е л о в е ч е к (протягивая руки). Вы? Здесь? Какой замечательный сюрприз!
Л е н о ч к а (недоверчиво). Странно… А я тогда подумала, что померещилось. Ну что с карманами-то решили?
Ч е л о в е ч е к (демонстрирует). Ну как? Недурно сидит? Что ни говори, умели раньше делать, умели! А материал каков! А? Ведь сносу нет, ей-богу! Его еще барон носил, ей-богу! И что это я все время божусь? Наверное, волнуюсь!
Л е н о ч к а. Какой барон?
Ч е л о в е ч е к. Врангель, малышка! Какая прелестная паненка!
Л е н о чк а. Кто?
Ч е л о в е ч е к. Вы, конечно, вы! Ты сегодня не занята, крошка? Проведем вечерок вместе? А? (Треплет ее ласково по щеке.) Нет, право, чертовски мила!
Л е н о ч к а. Да ладно вам! Я вон все руки себе изуродовала, пока эту чертову фанеру отдирала! Но надо быть вместе с коллективом. Это закон!
Ч е л о в е ч е к. Потанцуем, малышка? Фокстрот, танго? Пожалуй, лучше танго, полное сдерживаемой страсти!
Раздается музыка. Они танцуют.
Ч е л о в е ч е к. Сударыня, один нескромный вопрос! Вы ходите в театр?
Л е н о ч к а (как во сне). Были как-то… Забыла название… А, вспомнила! Оперу давали! Кажется, «Хованщина» называется! (Изменяется освещение. Ее неожиданно прорывает.) Постепенно гаснет свет, и маленькая такая, крошечная пауза перед началом, а у меня уже мурашки по коже! Когда все-все ненастоящее… Как в детстве сказка… Или старая уже, а вспоминаешь то, чего не было никогда. Нет, вроде было, да, точно было, а и не было вовсе!
Ч е л о в е ч е к. Гениально! Именно так! И еще любовь, театральная пыль и любовь, любовь!
Кружатся в танце.
Ч е л о в е ч е к. Я сделаю тебя актрисой! Ты будешь играть главные, только главные роли! Прачка становится гениальной актрисой! Новая Золушка!
Л е н о ч к а (трезво). Я не прачка! Я работаю в ателье по пошиву и ремонту одежды первого разряда!
Ч е л о в е ч е к. Замолчи!
Л е н о ч к а. Сам замолчи!
Ч е л о в е ч е к (в упоении). Я возьму эстетику Босха, Дали! Смешаю с кондовым соцреализмом, коммунальным бытом! У-у!
Л е н о ч к а. Чепуха! На самом деле убогая мастерская! И мы серые, занюханные белошвейки! Права Хмылова. Права! Одна проклятая серость, хоть удавись!
Появляется странное существо, зеленое, шерстяное, то ли крыса, то ли собака.
С у щ е с т в о. Вызывали?
Л е н о ч к а. Что это? Я боюсь! А-а!
Ч е л о в е ч е к. Брысь! Еще рано!
С у щ е с т в о (обиженно). Ну вот! Вечная история! Собираешься, собираешься с духом. Наконец решишься, а еще рано! Гады вы все!
Существо уходит, виляя задом.
Л е н о ч к а (оправившись от испуга, с возмущением). Ну ты подумай! Не разбери кто, а еще и оскорбляет!
Ч е л о в е ч е к. Кажется, наклевывается чудесная идейка! (К Леночке.) Сударыня! У вас божественная фигура! Продолжим?
Они с энтузиазмом танцуют.
Проход, соединяющий основное помещение склада с другими. Появляются Алла Дмитриевна и Существо. Задумавшись, они идут навстречу друг другу.
А л л а Д м и т р и е в н а. Как чудесно выглядит Грета! Перемена обстановки пошла ей на пользу… (Печально.) А в конце все равно старость, болезни, одиночество… Как все же грустно все это…
С у щ е с т в о. Чтоб я еще раз! На такой дешевый крючок! Чтоб мне век свободы не видать!
А л л а Д м и т р и е в н а (видит Существо). Какая милая оригинальная собачка! В таком месте!
С у щ е с т в о (возмущенно). Вот уж воистину старость — не радость! Вы что, не понимаете?! Где собака, а где кто? Меня вот что удивляет! Ждешь, ждешь, как дура! (Задумывается.) Или как дурак?.. Все равно! Наконец, о чудо! Все можно, о чем раньше и не мечтали! Оказывается, о тебе помнят, ты нужен, тебя требуют! И на тебе! Тьфу! Раньше, если какая-нибудь старая лошадь или, скажем, кошка, то — пожалуйста! Милости просим! Как в жизни, не придерешься! А не дай бог эта лошадь нагадит? Тьфу! Представить страшно! Это уже даже не натурализмом пахнет! Это хуже, это безобразие! А? Я вас спрашиваю!
А л л а Д м и т р и е в н а (ласково). Конечно, безобразие, дорогая! Кто бы спорил… А вот племянник наверняка все цветы выбросит на помойку, случись что… Какое ему дело до них!
С у щ е с т в о. Можете не беспокоиться! Я вполне могу поливать ваши цветы. Мне это будет даже приятно.
А л л а Д м и т р и е в н а. Какая милая, право, собачка!
С у щ е с т в о. Если вы еще раз назовете меня собачкой, то ваши цветочки точно окажутся на помойке!
А л л а Д м и т р и е в н а. Ну не буду, не буду! Прости! Пойдем, я поищу тебе чего-нибудь поесть. Как жаль, что я не взяла с собой сахарку…
Они вместе уходят.
Помещение склада. За столом сидят Михаил Зиновьевич и Студент.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Ты был когда-нибудь на настоящем боевом корабле? Спускался в машинное отделение? Все блестит, везде порядочек!
С т у д е н т. Вы ощущаете голос крови? Я имею в виду, ну там, родина предков, прапамять и так далее?
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Какое было время! «Отважный»! Какие ребята! Молодые, здоровые! Шторм, ветер! А нам все нипочем!
Из-за стены доносится песня: «Товарищ! Товарищ! В труде и в бою!»
С т у д е н т. Комендант решил по советской песенной классике ударить… Мы вот с Аней думаем пожениться. И можем сразу оформлять документы. Конечно, лучше бы во Францию, но это сейчас практически нереально. Может быть, потом… если получится.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (мечтательно). Ты ел когда-нибудь макароны по-флотски? Настоящие макароны по-флотски! Не в какой-нибудь там столовке! А в кают-компании? То-то! Вам, молодым, этого не понять!
С т у д е н т (мечтательно). Неплохо бы, конечно, и в Швейцарию… Это вообще голубая мечта! Кто бы предложил! Я бы даже домой не зашел! Или в Швецию… Тишина, покой, держат нейтралитет. Правда, и Швейцария держит нейтралитет. Международные банки. Надо Григоричу порекомендовать, когда здесь закончит. А люди вежливые, доброжелательные. Не то что наши обормоты… Вы что, ослепли?! Или читать не умеете?! Приготовьте мелочь! Чего уставилась?! Тьфу!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. А когда входишь в гавань? Свистать всех наверх! А на берегу уже платками машут, музыка… Эх, время, времечко, сто футов под килем!
С т у д е н т. Отцы и дети… Надо потоньше! (Напевает.) «А ты моряк, Мишка! А это значит…» Может прикинуться мариманом? (Громко.) Как-то зашли с ребятами во Фриско на сухогрузе. У меня как зуб схватит! Так местный док за два доллара такую пломбу поставил! До сих пор держится!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (звучно). Отдать концы! Есть отдать концы! Самый малый вперед! Есть самый малый вперед!
С т у д е н т (сосредоточенно). Так-так… Все ясно!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Доложите курс!
С т у д е н т. Есть доложить курс! Сорок градусов северной широты! (Задумывается.) И столько же восточной долготы! Впереди по курсу корвет под черным флагом!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Приготовить абордажные крючья! Ну, соколики, держись! Будет сейчас работенка! Какой ветер, боцман?
С т у д е н т. Сильней некуда, капитан! Команду уже сдуло за борт!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Наконец-то шторм! А то сдохнуть можно в этой старой вонючей гавани! Самый полный вперед!
С т у д е н т. Есть самый полный вперед! Что-то я притомился, кеп! Пойду проверю паруса, а то, не дай бог, не догоним фрегат! (Уходит, пошатываясь.) Крепкий орешек! Но подход найти можно. Пара выходов в море — и он мой! Хотя, прямо скажем, дорогая цена!
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (задумчиво). Парнишка еще не определился… Ну да ничего! Море сделает из него человека!
Помещение склада. За столом сидит Человечек во френче, весь перепоясанный ремнями. Курит толстую сигару. Входит Хмылов в форме рядового царской армии.
Х м ы л о в. Ваше высокоглабородие!.. (В сторону.) Тьфу! Язык сломаешь! За одно это их, паразитов, надо было тогда к стенке ставить! А то заладили, если бы не было революции! Это как же ее, родимой, могло не быть-то? Ежели прямо в горло хочется вцепиться! (Задумывается.) А нельзя! Может попросту? (Громко.) Товарищ майор! Лазутчиков поймали! Подпольщиков! Забрались, понимаешь, к нам на СОСНУ!
Ч е л о в е ч е к. Веди сюда! И вызывай машинистку!
Х м ы л о в (уходя, неодобрительно). Совсем мужик с рельс съехал! И чего гоношится? Лучше бы снова музыкой занялся. Все дело… А нам что? Нам ничего!
Хмылов уходит.
Ч е л о в е ч е к. Как все же военная форма украшает мужчину! Одни сапоги чего стоят!
Входит Леночка в школьном платье. Усаживается за стоящую на отдельном столике старорежимную пишущую машинку. За ней в сопровождении Хмылова появляются Славик и Хмылова.
Х м ы л о в (Славику и Хмыловой). Я вас предупреждал! Шеф сегодня не в духе! А горючего (Щелкает себя пальцем по горлу.) больше нету! Взяли бы с собой, и нет вопросов!
С л а в и к (Человечку). Кажется, ведь пришли уже к консенсусу! А вы снова-здорово! Мы не подпольщики! Мы работаем в ателье!
Ч е л о в е ч е к. Что ж, вполне правдоподобная легенда! Вижу, комиссары научились работать… (Неуверенно.) А может, белая сволочь?.. Впрочем, какая разница! Итак, к кому шли на связь? Явки, адреса! Быстро! Где находятся руководители подполья?
С л а в и к. Известно где! Наверху!
Ч е л о в е ч е к. Молчать! Имена, фамилии!
С л а в и к (Хмыловой). Плохо дело! Этот ненормальный аппаратчик совершенно не ориентируется во времени. Может спокойно нас кокнуть и концов не найдешь в этом подземелье!
Х м ы л о в а. Где же твой хваленый интеллект? Давай, включайся! А то не успеем попользоваться, поздно будет!
Входит Студент. Он так же, как и Человечек, во френче и перепоясан ремнями.
С т у д е н т. Господин майор, вам секретный пакет от командующего. Подсунули под дверь! (Протягивает письмо.)
Ч е л о в е ч е к (вскрывает письмо, читает). В городе появились группы озорников. Будьте начеку! (Задумывается.) Так. Сообщение тревожное. Ничего не скажешь… (Встает, подходит к Леночке.) Я долго сомневался. Теперь — все! Пуговицы надо заменить!
Л е н о ч к а. Вы что? Опять?! Я — машинистка при контрразведке! Возможно, в прошлом вполне благородная девица!
Ч е л о в е ч е к. Кто бы сомневался! Уже и слова не скажи! Не надо распускать нервы. Не исключено, что мы в нашей контрразведке. Я еще не определился. Так что не перебирайте! (Возвращается на место.) Значит, признаваться не будете?
С л а в и к. Почему не будем? Будем, еще как! Всех заложим! Скажите только, кого надо!
Ч е л о в е ч е к (мечтательно). Всех бы, конечно, неплохо… (Студенту.) Продолжайте допрос! Мне надо дать указания Элеоноре! (Подходит к Леночке.) Пойдемте, дорогая!
Л е н о ч к а (недовольно). Куда?
Ч е л о в е ч е к. Здесь есть одна очень уютная комнатка!
Л е н о ч к а. Это еще зачем?
Ч е л о в е ч е к. Ну какая несообразительная! Надо срочно посоветоваться!
Л е н о ч. к а. Тоже придумали!
Человечек обнимает Леночку за талию, и они уходят. Студент усаживается за стол.
С л а в и к (с издевкой Хмыловой). Твой женишок! Давай договаривайся!
Х м ы л о в а. Неужели ты решил, что я за стукача пойду? Ну, у тебя действительно выше крыши!
С т у д е н т. С отъездом пока не выгорает. Твой папаша, кроме моря, ни о чем больше слышать не хочет. «Лево руля, право руля!» Я чуть с ним не рехнулся! Вспомнить страшно! Вот пришлось к белым податься. Полный кайф! Не хуже, чем во Франции!
Х м ы л о в а. Ты уверен, что к белым?
С т у д е н т. Уверенности, правда, нет…
Х м ы л о в а. Что они с нами собираются делать?
С т у д е н т. Побалуются немного, а потом в расход. Будто не знаешь, как это обычно бывает!
Х м ы л о в а. Ну и сволочь же ты!
С т у д е н т. А вот этого не надо! Свое бескультурье оставьте для Славика!
С л а в и к. Сейчас схлопочешь!
С т у д е н т. Не забывайтесь! Вы арестованы!
Х м ы л о в а. Ладно, буду давать показания.
С т у д е н т. Вот это другое дело! Умница!
С л а в и к. Ты что?! Это ж все проверка! Точно тебе говорю!
Х м ы л о в а. Ладно! Сиди уж, интеллектуал! Шефа зовут Юрий Ревазович, на связь шли к тете Грете. Так и пиши!
Студент записывает. Появляются Алла Дмитриевна и Существо.
А л л а Д м и т р и е в н а (с возмущением). А такой на вид симпатичный. «Целую ручки!» (Существу.) Фас-с его, моя дорогая! Смелей!
С у щ е с т в о (сокрушенно). Не могу! Я вегетарианец или… вегетарианка?
А л л а Д м и т р и е в н а. Тогда придется мне. (Громко.) Вы что?! Совсем… как это… озверели?! Не то время! Чтоб людей хватать!
С т у д е н т. Мадам! Не надо, не советую, мадам! Вы же знаете, какое сейчас время! В нашем деле нет правых и виноватых! Борьба классов! (Орет.) Пошла вон, старая дура! (В сторону.) Неплохо это у меня получилось, ей-богу, недурно!
Входят Человечек и Леночка.
Л е н о ч к а (возмущенно). И это называется главная роль?! На машинке стучать, как дура! Зачем, спрашивается, языком надо было трепать? Нет уж! Сначала дайте хорошую роль, а уж потом все остальное!
Ч е л о в е ч е к (виновато). Малышка! Не сердись! Ведь надо же было сначала посмотреть, как ты двигаешься, ну и прочее. Теперь я вижу, что все в порядке!
Леночка, демонстрируя крайнее недовольство, уходит.
Ч е л о в е ч е к (задумчиво). Как я все же ненавижу этих баб! Раньше-то народ поумней был. Все роли исполняли мужики. Может и сейчас так сделать? Наверняка бы товарищ Хмылов потянул… С его-то способностями!
С т у д е н т. Господин майор! Вы будете продолжать допрос? Начали признаваться!
Ч е л о в е ч е к. Допрос? Какой допрос? А, эти… Нет, нет, никаких допросов! Сначала надо определиться, какое время на дворе? Девятнадцатый? Тридцать седьмой? Две тысячи пятый? Может, скажет кто-нибудь, наконец? Товарищ Хмылов! (Видит спящего в углу Хмылова.) Та… ак! Спит на работе!
Х м ы л о в (не открывая глаз). Без пяти шесть. Я уже десять минут переработал. Так что не бузи!
Врывается Михаил Зиновьевич.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч (возбужденно). На улице стреляют! Выходная дверь не открывается! Чем-то заложена снаружи!
Ч е л о в е ч е к (удовлетворенно). Не зря был пакет от командующего! Не зря! Без паники! Сейчас проверим!
Человечек удаляется. Все прислушиваются к доносящимся звукам выстрелов. Сверху раздается четкий стук.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Азбука Морзе! (Напряженно вслушивается.) Точка, точка, еще точка, тире! В го-ро-де бес-по-ряд-ки тчк группа григорича захватила телебашню тчк юрий ревазович освобожден от занимаемой должности тчк до следующей связи тчк.
А л л а Д м и т р и е в н а. Это Елизавета Григорьевна. Ее почерк. Она раньше телеграфом заведовала.
Входит Человечек.
Ч е л о в е ч е к. Все удалось выяснить! Дверь действительно не открывается. Согласно инструкции приказываю всем занять круговую оборону!
С т у д е н т. Ну все! Прошляпил из-за вас Григорича. Теперь очередного звания не видать, как своих ушей! А то и вовсе попрут! (Снимает ремни.)
Ч е л о в е ч е к. Вы что?! Дезертируете?! За это в военное время трибунал и расстрел на месте! Или просто расстрел на месте! Товарищ Хмылов!
Х м ы л о в. Я уже объяснял! Я перерабатывать не собираюсь!
С т у д е н т. Знаете, сейчас не до вас! Вы что, не слышите? На улице стреляют!
Входит Леночка. Снова раздается стук.
М и х а и л З и н о в ь е в и ч. Об-ста-нов-ка нор-ма-ли-зу-ет-ся тчк группа григорича выбита с телебашни тчк вместо юрия ревазовича назначен михаил зиновьевич тчк (Недоуменно.) Какой Михаил Зиновьевич?
Л е н о ч к а. Какой, какой? Обыкновенный! Поздравляем! Теперь вы наш шеф!
Ч е л о в е ч е к. Раз назначили, значит заслужил!
Все берутся за руки, раскачиваются и поют песню:
«Мы желаем счастья вам! Счастья в этом мире большом! Как солнце по утрам, пусть оно заходит в дом! Мы желаем счастья вам!..»
Помещение ателье. За швейными машинками Хмылова, Грета Петровна и Леночка. Раздается приглушенный грохот отбойных молотков.
Г р е т а П е т р о в н а (обеспокоенно поднимая голову). Что это? Вы что не слышите? Скажет, наконец, кто-нибудь, что случилось?